<Собственник>

От лица Мии:

Сегодня мы снова были у доктора Меликова — молодого врача с тёплыми карими глазами и мягким голосом, который умел так спокойно говорить о самых важных вещах. Для меня это было маленькое убежище в хаосе моих чувств — немного надежды и света среди тревог и сомнений.

Но Саша... Саша здесь был как натянутая струна. Я видела, как его пальцы сжимались в кулаки каждый раз, когда доктор осторожно касался моего живота, проверяя сердцебиение малышей. Его взгляд был острым, как будто он защищал нас от невидимой угрозы, и я понимала — это не просто ревность. Это страх. Страх потерять то, что ему дорого, но который он не мог открыто показать.

— Всё в порядке, — улыбнулся доктор, убирая стетоскоп, — сердцебиение отличное, оба малыша активные.

Я почувствовала, как мое сердце чуть отпустило тяжесть.

— Спасибо, — тихо сказала я, встречая взгляд доктора, который был спокойным и уверенным.

— В следующий раз придёте через две недели, — он сделал пометку в карте, — и, пожалуйста, старайтесь больше отдыхать.

Из-за меня послышался ворчливый голос:

— Она и так ничего не делает, — пробурчал Саша, бросая на меня короткий взгляд.

Я не смогла сдержаться и толкнула его локтем.

Доктор Меликов усмехнулся и шутливо сказал:

— Ревнивые мужья — это всегда показатель любви.

Саша резко вскинул голову и почти взорвался:

— Что ты имеешь в виду?

Я тут же схватила его за руку, пытаясь погасить его пламя.

— Саша!

Доктор поднял руки в жесте мира, а его глаза всё так же играли доброй улыбкой.

— Ничего обидного, — добавил он спокойно. — Просто про заботу.

— Наблюдай за своими словами, — прохрипел Саша, но уже без прежней агрессии.

Я крепче сжала его пальцы и сказала:

— Всё, приём окончен. Доктор, спасибо вам большое.

Меликов кивнул и, улыбнувшись, поспешно ретировался, оставив нас одних.

Саша посмотрел на меня, и я впервые за долгое время заметила в его глазах не страх, не гнев — а что-то очень хрупкое, почти нежное.

⸻

От лица Саши)

Я терпеть не могу этого доктора.

Не за слова, а за то спокойствие, которое он приносит в её мир — мир, который ещё совсем недавно был моим.

Каждый раз, когда Меликов касался её живота, я чувствовал, как внутри меня что-то сжимается — то ли страх, то ли зависть.

— Всё в порядке, — сказал врач, и я видел, как Мия слегка расслабилась. Это должно было меня радовать, но я не мог радоваться.

Потому что это уже не просто её здоровье — это наши дети.

Наше будущее.

И я стоял рядом, как некий страж, не давая ни одному опасению приблизиться слишком близко.

Когда доктор пошутил про ревнивых мужей, я не сдержался.

— Что ты имеешь в виду? — вырвалось у меня, и я почти зарычал.

Но она схватила мою руку.

— Саша, — шепнула она, и это слово, сказанное тихо, было как вызов и просьба одновременно.

Я отпустил немного напряжение.

Этот визит — это ещё один маленький бой, который мы выиграли вместе.

Я люблю её. Не могу иначе.

И ради них — ради наших детей — я готов стать лучше.                                                                                 ***

Я стоял у двери, когда доктор Меликов наконец вышел из кабинета. Его плечи упругие, походка равная — но мне вдруг показалось, что вес его равен кмовому грузовику. И мне хотелось догнать этого идиота, схватить и размазать по стене за каждый его прикосновение к моей жене и нашим детям.

Доктор мельком посмотрел на меня, будто почувствовал жар моего взгляда, и ускорил шаг. Я смотрел ему вслед, как будто видел врага, и каждый шаг отзывался головокружительной яростью: «Трогал её!»

— Ты серьёзно? — тихо, но решительно сказала Мия, подходя ко мне. Её руки на бёдрах, взгляд холодный, почти вызов.

Я притопнул ногой:— Что?

— Ты чуть не устроил сцену! — её голос был насыщен тревогой и упрёком одновременно.

Я нахмурился:— Он трогал тебя!

— Он врач! — её слово прозвучало как удар.Она отряхнула волосы:— Он мужчина!

Я уж сам почувствовал, как всё внутри что-то сжалось, будто стекающее под кожу: ревность, охрана, желание защищать. От этих слов даже ангелы дрожат.

— Боже, ты невозможный, — она закатила глаза и повернула голову в сторону.

— Ты уже говорила, — ответил я, сдержанно.

— Потому что это правда! — в её голосе заблестело пламя.

И тогда я шагнул к ней. Быстро, неожиданно, и поставил ладони по обе стороны подлокотника кресла, словно преграду между мной и её гневом.

— И что ты собираешься с этим делать? — спросил я, тихо и опасно.

Она посмотрела мне в глаза, тонко приподняла подбородок:— Найти другого врача.

— Нет.

Я сделаю паузу — и тону пол стартовый:— Почему?

Она лишь усмехнулась и снова поджала губы:— Потому что я буду выбирать.

Мои пальцы сжались.— Нет уж.

Она резко:— Саша.

Я:— Мия.

Затем мы замерли. Взгляды встретились: она — полна горечи, я — смеси страха и гордости.Но в эту минуту внутри всё стало ясно. Эта женщина — не просто моя жена. Это зеркало. Отражение меня самого.

Она вздохнула:— Хорошо. Но если ты выберешь какого-нибудь древнего деда, я тебя придушу.

Я рассмеялся, светло, не яростно:— Договорились.

И именно в этот смех вложил обещание: никогда не позволю снова потерять её доверие.