Глава 9 (Часть 1)

Павел медленно пробирался сквозь темный лес, изнывая от голода и холода. Верхушки сосен раскачивались из стороны в сторону, пригибаясь и выпрямляясь, будто волны в бурю. Ветер срывал с деревьев белый покров недавно выпавшего снега, оголяя черные сосновые ветви, сквозь которые зловеще просачивался лунный свет, изредка пробивающийся через темные тучи, гонимые быстрыми потоками северных ветров.

Казалось, что сосновый лес погрузился в глубокое безмолвие и лишь вой ветра, проносясь между деревьев, превращался в холодный смех, леденящий своим бездушием и нашептывающий заплутавшему путнику о бесполезности борьбы и тщетности жизни.

Лицо Павла обросло мелкой щетиной, которая от застывающего в воздухе собственного дыхания покрылась белой заледеневшей корочкой. Темная байка с капюшоном, поверх которой была одета кожаная куртка, потертые летние джинсы на ногах и уже вымокшие насквозь кроссовки не защищали его от холодного ветра, который, казалось, усиливался с каждой секундой.

Павел был готов упасть и прекратить эти нескончаемые муки, раздирающие его тело, чтобы боль, которая усиливалась с каждым шагом, причиняя ему жуткие страдания, прекратилась раз и навсегда. Мысли о смерти уже не сильно пугали, они все чаще проскальзывали в утомившейся голове, и даже если бы на его пути повстречался голодный хищник, готовый разорвать вымерзшую плоть на куски, он не стал бы помышлять о побеге, а просто подчинился бы воле судьбы, не издав ни звука. Так он думал, идя по темному лесу в полном одиночестве.

Однако, несмотря на все страдания, нечто вело его вперед. Как будто невидимая рука указывала ему путь, а голос внутри кричал и взывал к борьбе. Бросая вызов всему, что сковывало Павла, он шел в этом темном, безмолвном и холодном лесу назло всему.

Прошел час, минул второй. Небо заволокло тучами, скрыв изредка появлявшийся лунный свет, погрузив весь лес в кромешный мрак. Идти в темноте было невозможно, разбросанные повсюду сухие ветви, упавшие от сильных ветров, прогнившие стволы деревьев преграждали дорогу и мешали двигаться дальше.

Нащупав руками ближайшее дерево и прижавшись к нему спиной, Павел медленно сполз вниз, решив немного отдохнуть. Поджав колени и накинув на голову капюшон, он постарался согреться, растирая замерзшие щеки такими же холодными ладонями.

В голове Павла проносилось множество моментов из его жизни, мысли, как бешеные собаки, сорвались с цепей и нахлынули на сознание, будто все это время дожидались именно этого момента.

Детство, юность, старшие классы, выпускной. Смутно в голове мелькали лица тех, кого ему показывали на фотографиях во время допроса. Только они были живы в воспоминаниях. Все было и родным, и одновременно он ощущал отстраненность от всего. Павел ясно видел нечто, происходящее с ним в том далеком прошлом, но не мог поверить в то, что это были его воспоминания, сейчас казавшиеся ему чужими.

Снег медленно падал с неба, накрывая одежду Павла белым одеялом, скрывая его тело от стороннего взора.

Постепенно, убаюкиваемый звуками воющего ветра и стоном сосновых стволов деревьев, покачивающихся из стороны в сторону, Павел медленно проваливался в пустоту, погружаясь в сон.

В его сознание на мгновение вновь просочились видения минувшего прошлого. Детские игры у костра в оздоровительном лагере, куда он изредка выбирался по достававшейся бабушке на работе путевке.

Долго в лагере Павел не задерживался. Уже через неделю приходилось забирать ребенка из-за постоянных драк и плохого поведения. Так продолжалось до 13 лет, пока его бабушка не умерла. Тот день Павел запомнил на всю свою жизнь. Он помнил, как бездыханное, окоченевшее тело забирали люди в белых халатах и выносили из квартиры, помнил душевную боль, которая возникла тогда, и опустошение, последовавшее после.

Никого, кроме своей бабушки по материнской линии, он не знал из своей родни. Мать умерла при родах, а отец, как рассказывала бабушка, и до его рождения любил много выпить и погулять, а после смерти его матери так и вовсе исчез. Но бабушка была и рада этому, она не очень сильно хотела, чтобы ее внука воспитывал алкоголик.

И вот теперь он видел ее в своем сне. Такую, какой запомнил при жизни. Румянец на щеках, длинные седые волосы, заплетенные в косу, синие глаза и теплые руки, от прикосновения которых ему становилось спокойно на душе.

Она была рядом с ним, и даже сейчас, во сне, он ощущал тепло, которое исходило от нее при жизни.

Но вот вновь образ стал меняться. Теперь он сидел один у окна, за которым моросил осенний дождь. Наблюдая за тем, как капли разбивались о стекло и скатывались вниз, Павел молча плакал, изредка вытирая рукавом куртки слезы, струившиеся по щекам. У него никого не было, никого, к кому он мог прижаться и, просто почувствовав тепло нежных рук, уснуть, не думая ни о чем.

– Нам пора, – сказала тихо женщина, взяв в руки единственную сумку с вещами, которая была собрана.

«Нам пора, Павел. Нам пора, – эхом разлетелась фраза в его голове. – Нам пора».

Из темноты раздался пронзающий душу волчий вой.

Все тело Павла резко вздрогнуло от ужаса, а сердце заколотилось в быстром ритме, будто пытаясь вырваться из груди и убежать прочь. Раскрыв широко глаза, он попытался разглядеть место, откуда мог донестись до него этот вой.

Затаив дыхание и прижавшись к стволу дерева еще сильнее, он вслушался в кромешную темноту. Сердце продолжало бешено стучать в груди, в висках ощущалась тяжесть, вой как будто пробудил его ото сна, и дремота на короткий миг отступила.

Вокруг него была лишь тьма, в которой он не мог разглядеть даже собственное тела.

Пребывая в томительном ожидании повторного воя, Павел чувствовал, как его кровь вскипала, пульсируя по венам.

Он не мог понять, откуда раздались звуки и были ли они вообще или это были очередные глюки его обезумевшего сознания. Тьма упорно продолжала хранить молчание, не выдавая тех, кого она утаивала в своих невидимых объятиях.

Он был слеп. И хотя мысли о смерти, будоражившие его сознание до этой минуты, казались спасительными, теперь от пробудившегося ужаса внутри он осознавал, что не готов стать добычей хищников. Все-таки жизнь, какой бы непосильной ношей порой ни казалась, не желала просто так сдаваться, в каком бы теле ни была заключена.

И вот тишина, окружившая на время Павла, вновь разбилась воем дикого зверя. На этот раз он отчетливо ощутил, откуда именно доносится звук. Послышалось рычание и хруст сухих веток совсем близко.

Павел вскочил на ноги и ринулся бежать наугад, в противоположную сторону. Спотыкаясь и падая, он вновь поднимался и пытался бежать что есть силы. Раздирая руки в кровь, продвигаясь вслепую вперед, он пытался убежать от преследовавших его хищников.

«Нет! – думал про себя Павел. – Я не сдамся!»

На мгновение на небе показался лунный диск, свет которого, проскользнув сквозь ветви, осветил Павлу дорогу впереди.

Вдалеке он увидел силуэт хижины, которая так вовремя появилась на его пути. Все, что ему теперь было нужно, это добраться до нее прежде, чем его настигнут клыки гнавшейся за ним смерти.

Не переставая бежать, Павел оглянулся назад, и только теперь он понял, что смерть, как стрела, летит на него с неимоверной скоростью. Лунный свет осветил не только дорогу, но и отразился в голодных глазах хищников, преследовавших свою жертву. Один, второй, третий – казалось, что им нет числа. Волки неслись за ним, готовые растерзать его плоть, утолив свой голод и принеся возмездие в этот мир.

Из последних сил Павел бежал навстречу к своему спасению, удачно оказавшемуся у него на пути, – заброшенной деревянной хижине. Со всего размаху он ударился плечом о дверь и влетел внутрь дома, распахнув двери настежь.

Не реагируя на резкую боль в плече от удара, он развернулся и быстро закрыл дверь, опершись спиной.

Последовал удар, второй. Яростный рык и когти были в трех сантиметрах от его спины. Он слышал, как когти зверей скреблись о деревянные двери, раздирая ее на щепки. Всего лишь три сантиметра разделяло смерть и жизнь от встречи.

Волки царапали дверь острыми когтями, бились об нее мордой, рычали, чуя запах живой плоти. Они сходили с ума от ярости, которая становилась сильнее с каждой секундой.

Павел схватился за стоящий рядом деревянный шкаф и, повалив его на пол, загромоздил вход так, что теперь ему не нужно было держать ее всем своим весом. Подперев дверь еще найденными на полу досками, Павел наконец смог отойти от шатающейся деревянной двери в дальний угол помещения, но не сводил с нее пристального взгляда, наблюдая и страшась силе, с которой атаковали дикие волки.

Среди яростного рычания и лязга когтей о деревянную дверь раздался протяжный волчий вой, после которого постепенно наступила тишина. Лишь несколько волков еще пару раз проверили прочность двери и обошли дом со всех сторон, подыскивая возможные бреши в строении. Павел чувствовал, как за деревянной стеной, у которой он стоял, прохаживался один из диких волков, принюхиваясь и рыча от безысходности. Волк чуял его, запах свежей плоти, которая, однако, была в недосягаемости. Поняв, что внутрь попасть они так и не смогут, волки, повинуясь очередному кличу вожака, отступили.

Может, они ушли, поняв, что их жертва хорошо спряталась и с ней уже ничего не выйдет, а может, на время затаились, как истинные охотники, дожидаясь более подходящего момента для нападения.

Павел вздохнул с облегчением. Силы, которые недавно появились в момент опасности, полностью иссякли, и слабость, как молоток, с силой ударила по всему его телу.

Он больше не мог бороться с невыносимой усталостью, которая вновь, с еще большей волной накинулась на него. Его тело разрывалось от боли, руки были все в крови, а одежда, местами порванная, была выпачкана грязью.

Павел смотрел на свои окровавленные руки, и в его сознание вспышками стали просачиваться старые воспоминания, в очередной раз унося его в тот самый темный переулок, в котором он, занеся нож над своей жертвой, был готов в очередной раз вонзить его в бездыханное тело.

Неожиданно его ноги пошатнулись, и он обессиленно рухнул на деревянный, провонявший сыростью пол. Его веки становились с каждой секундой все тяжелее, и последние попытки приоткрыть их закончились неудачей. Глаза сомкнулись, и он вновь провалился в потаенные уголки своего сознания, которые с новой силой вырывались наружу.

Сон вновь перенес его к темной улочке, где он склонился над мертвым телом человека, безжизненно лежавшим на земле.

Картинка, будто снятая на пленку видеокамеры, перематывалась обратно с нарастающей скоростью. Множество лиц вновь и вновь мелькало перед его глазами. Они плясали вокруг него, завлекая в безмятежное блаженство, пели и пытались увести в сторону от места, где он стоял.

Луна продолжала падать на Землю, приближаясь все ближе к ее поверхности. На какое-то мгновение все вдруг взмыло ввысь: машины, люди, животные, грязь, скопившаяся на земле. Не подчиняясь законам физики, природа как будто насмехалась над всеми философами, ломая их бренный мир, выстроенный на цифрах собственного тщеславия.

Луна приближалась к Земле. Дороги затапливались вышедшей из реки водой, которая выливалась бурными потоками из близстоящих домов. Павлу казалось, что он тоже летит в воздухе, поднимаясь все выше и выше. Рядом с ним в воздухе парили часы, разбитые зеркала, машины, другие люди, которые как будто и не замечали, что с ними происходит, и продолжали веселиться, горевать, ругаться, любить, несмотря ни на что, несмотря на то, что их мир вот-вот упадет.

Огненное кольцо обогнуло все небо, и Луна вошла в атмосферу Земли. Все вещи и люди стремительно начали падать вниз, разбиваясь о твердь земли.

Павел упал прямо в колодец с водой, которая мертвой хваткой сковала его руки и ноги, не давая возможности пошевелиться. Не было сил ни на борьбу, ни на то, чтоб хотя бы пошевелить конечностями. Все тело было как будто чужим, и лишь Луна сквозь мутную воду колодца была перед его взором, он любовался падением и медленно угасающим светом.

И вот когда жизнь начала покидать его обмякшее от безысходности тело, перед ним возник женский силуэт, перегородивший вид падающей Луны и протягивающий руку в сторону тонущего Павла.

Ладонь женщины нежно прикоснулась к щеке, одарив Павла теплом и чувством спокойствия, которого ему так не хватало.

«Бабушка», – пронеслась в его голове мысль.

Новая волна силы, словно огонь, вспыхнула в его сознании, и он, переборов нечто, пытавшееся вытянуть его сущность из тела, сумел приоткрыть глаза и, высунув голову из воды, сделать глубокий вдох.

В следующее мгновение картинка вновь начала меняться, и сквозь дремоту сна Павел услышал, что его кто-то зовет «Проснись, они близко, они идут за тобой. Проснись!!!»

Павел приоткрыл глаза. На полу он увидел лунный свет, просачивающийся через щели в стене хижины. Немного привстав и стараясь прийти в себя, Павел попытался понять, кого он только что слышал. В помещении все так же было темно. Голова жутко болела, как и все тело, мешая сконцентрироваться.

– Ты наивен. Павел резко обернулся и посмотрел в темный угол, откуда только что раздался голос. Он был знаком ему, этот мерзкий и пугающий голос старика.

– Кто тут?! – встревоженно выкрикнул Павел.

– Я.

Из темного угла медленно вышла фигура до боли знакомого Павлу человека.

– Нет, тебя нет. Ты всего лишь плод моего воображения. Уйди!

Незнакомец, облаченный в белую тюремную робу, остановился.

– Я реален, как и ты. Посмотри на меня, я тут. Значит, я существую. Но нас может скоро не стать. Твой мозг разрушается.

Павел схватился за голову и, раскачиваясь, попытался отвлечься, повторяя одни и те же слова:

– Тебя нет. Тебя нет. Тебя нет...

Вдруг почти в упор в его левом ухе раздался короткий и пугающий звук:

– Бу!!!

От неожиданности Павел упал на пол и попятился в обратную сторону от стены, где сейчас стоял человек в белой робе.

– Куда ты пытаешься сбежать, Павел? Я внутри тебя. От себя не уйдешь, – медленно надвигался человек.

– Что тебе нужно? – выкрикнул Павел.

– Мне? Возмездие!!! Они лишили нас жизни! Посмотри, во что они превратили нас! Посмотри, кем ты стал! Кем стал я! Бегаем по лесу, прячемся в темных хижинах от их псов, которые рыскают в поисках нас. Они найдут тебя, и им все равно, убивал ты или не убивал. Однако я открою тебе тайну. Да, именно ту тайну, которой ты боишься. Это ты убил тех людей!

– Нет!!!

– Да! Да! Да! Твоими руками.

– Кто они?! – Павел схватился пальцами рук за голову так, как будто хотел раздавить свой череп и, вонзившись ими в сам мозг, перевернуть в нем все, чтобы найти ответы на мучившие его вопросы.

– Вспоминай, вспоминай! Ты был там! – кричал лихорадочный голос над его головой.

– Кто он?! Кто ты?! Я не помню! Я не...

Ненависть начала раздирать Павла изнутри. Желание мести, ярость вырывались наружу. Не выдержав всплеска эмоций, Павел закричал что есть силы. Поднявшись на ноги, он схватился за первое, что подвернулось под руки, и запустил в стену.

– Я убью тебя! Я уничтожу тебя! Ты слышишь меня? Уничтожу!!! Где ты? Куда ты опять делся? – кричал Павел в бешенстве в пустующей комнате.

Вдруг дверь в хижину распахнулась и в глаза Павлу вновь ударил яркий свет, ослепивший его и на мгновение дезориентировавший. Павел попытался защититься от слепящего света рукой, прикрыв глаза, но в тот же миг услышал слова, которые впились в его мозг, как выжженное клеймо:

– Не двигаться! Брось оружие, мразь!

В следующий миг Павел почувствовал жгучую боль в области головы. Сильный удар повалил его вновь на пол. Душераздирающий крик сорвался с его губ от боли, пронзившей все его тело.

В ужасе он открыл глаза и попытался сопротивляться, отбиваясь от тех, кто на него напал, размахивая руками в разные стороны и выкрикивая ругательные слова. Однако вокруг него был лишь лес и накрывший голую землю за время, пока он спал, белый снег.

Ветер обдувал замерзшие щеки Павла, а снег, который окутал его за ночь, сполз от резких движений на землю.

Успокоившись, он запрокинул голову назад, устремив свой взгляд высоко в небо. Только теперь, отдышавшись, он понял, что до сих пор сидел около дерева, у которого остановился ночью. Какое-то время Павел смотрел ввысь, сквозь ветви деревьев, своим пустым и холодным взглядом.

Лучи утреннего солнца, как лезвия ножа, пронзали ветви деревьев и падали на белую, покрытую снегом холодную землю. Ночь отступила, и мир озарило яркое огромное светило, разбудив дремлющую земную жизнь.

Попытавшись приподняться, Павел ощутил, как все тело содрогается от неимоверной боли. Невольно на глазах проступили слезы, медленно скатившись по щеке.

Шаг за шагом, медленно он побрел вперед. Не понимая, куда и зачем идет, и не осознавая своей цели. Он просто шел вперед, к неизвестности.