Поле чудес и Турбо в прострации

ТГК: Пишу и читаю🖤ТТ: sp_turboo__________________________________

Дорога до дома Турбо заняла немного больше времени, чем до Зимы — он жил дальше. Ночные улицы были безлюдны, только редкие фонари сыпали тусклый свет на мокрый асфальт, блестевший от недавнего дождя. Мы шли молча. Лишь скрип наших шагов по гравию и шуршание сумки Крис нарушали тишину.

Валера шёл первым. Его походка, как всегда, прямая, уверенная, будто он не просто знает, куда идёт, а как будто ведёт за собой армию. Крис, зябко обнимая себя, шла рядом со мной, а Зима замыкал процесс, хрустя семечками, откуда-то их, кажется, достал — у него всегда они находились "на чёрный день".

Когда мы подошли к нужному подъезду, Валера без лишних слов достал ключ и открыл входную дверь.— Поднимаемся, третий, — сказал он, не оборачиваясь.

Подъезд встретил нас запахом старых труб, пыли и чего-то металлического. Свет мерцал, лампа на втором пролёте подрагивала, как будто могла перегореть в любую секунду. Валера, как всегда, шёл первым, неся мой чемодан. Я чувствовала, как с каждым шагом тяжесть в теле всё больше давила вниз — ноги наливались свинцом.

Третий этаж.

Он вставил ключ в замок и повернул — дверь скрипнула, открылась нехотя, будто сама была против ночных визитов.— Проходите, — бросил он через плечо и первым вошёл в квартиру, щёлкнув выключателем.

Свет озарил пространство.Мы оказались в самой обыкновенной, средней по размеру, советской квартире. Прямо у входа стоял узкий комод из тёмного дерева, на котором лежал толстый слой пыли. Я машинально провела по нему пальцем — след остался чёткий, будто мы оставили автограф.

— Ты тут, что, мышей разводишь? — усмехнулась я.

Валера оглянулся и пожал плечами.— Мышей нет. Зато есть красивая девочка, у которой вместо рта радио.

Я фыркнула и закатила глаза, заходя в квартиру.— А-а, ну да, прости, что нарушила твою идиллию с пылью.

Крис едва сдерживала смех, стараясь не засмеяться вслух.

Зима вытер руки о куртку и прошёл внутрь, осматриваясь.— Уютно, чё, — бросил он. — Если ты тут когда-нибудь пылесос включал — я святой.

Валера, не обращая внимания, снял кроссовки и прошёл в сторону комнаты, рядом с входом.— Тут зал, оставайтесь пока тут, — сказал он, открывая дверь.

Мы вошли.

Комната была... жилая. Но только на бумаге.Телевизор в углу, диван, застеленный каким-то пледом. Ковёр на стене, выцветший и уставший. Запах пыли витал в воздухе, но после качалки это всё равно было как отель с четырьмя звёздами.

Мы сняли куртки и сели на диван. Крис обняла колени, а я потянулась и упала на спинку, выдыхая.

Валера стоял, прислонившись к косяку.— Постелить вам? — спросил он, глядя на нас.

— Сами справимся, — ответила я, — только дай что-нибудь, чем укрыться.

Он кивнул, ушёл на минуту, а потом вернулся с двумя подушками, парой простыней и одеялом.— Лови, хозяйка, — и швырнул мне подушку.

Я поймала и, смеясь, швырнула её обратно.— Осторожней, ковбой. А то тебе ответка прилетит.

Мы с ним переглянулись и хором рассмеялись.

Крис качала головой:— Вы как два подростка, честное слово.

Зима зевнул громко, почти демонстративно.— Всё, дети, хватит вам. Мне ещё домой тащиться.

Он поднялся, потянулся, обнял Крис на прощание и махнул мне.— Вы не балуйтесь тут. Я серьёзно.

— Ага, ага, иди уже, — махнула я ему, — вон, семки тебя заждались.

Он только усмехнулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Валера поставил всё необходимое на край дивана.— Всё, я спать. Если чё — моя комната напротив. Только не шумите, а то вызову ментов.

— Они уже перед тобой — парировала я, и снова он фыркнул.

Он развернулся и ушёл, захлопнув за собой дверь.Мы остались вдвоём с Крис.

Мы подошли к другой комнате — той, что нам выделил Валера. Дверь скрипнула, когда я толкнула её плечом.

Комната была небольшая, простая.Кровать посередине, старенький шкаф у стены, а у окна — комод с зеркалом.Пыль повсюду.На полу даже валялась одинокая перчатка. Такое чувство, что тут не жили сто лет.

— Боже, — вздохнула Крис, — тут как в музее, только никто не убирает.

— Ну и ладно, — я уже начала раскладывать постель, — будем считать, что это наша база отдыха. Только без еды и с квестом «не вдохни слишком глубоко».

Мы вместе застелили кровать, устало перекидывая одеяло, меняя подушки. Переоделись быстро, на автомате — даже стесняться уже не было сил.

Крис улеглась первой, я — следом.Она положила голову мне на плечо и прошептала:— Хорошо, что мы не одни.

Я кивнула, и, не успев ответить, почувствовала, как веки сами начинают закрываться.

Стресс. Усталость. Всё накатило разом.

И тьма. Тихая, теплая. Без снов.

Мы просто уснули. Вместе. В безопасности.И этого было достаточно.

***

Проснулась я резко — как будто кто-то включил в голове будильник на максимум. Где-то в квартире что-то громко грохотнуло, потом снова — звук, будто кастрюли поссорились. Я застонала и перевернулась на другой бок, но тут же ощутила пустоту рядом. Крис не было. Тепло её тела ещё оставалось на подушке, но самой её уже не было. Я вздохнула, ткнулась лицом в одеяло и пробурчала что-то очень недоброжелательное в адрес всего человечества.

— Ну ё-моё... — шепнула я себе, откидывая одеяло.

Быстро застелила кровать — да, я из тех, кто не может оставить её в разнос, даже если в душе уже утро понедельника. Шлёпая босыми ногами по полу, я направилась на шум. Гул доносился с дальней комнаты. По пути я пыталась не засмеяться — громкость была такая, будто кто-то решил устроить баттл кастрюль против сковородок.

Подходя ближе, я начала различать голоса. И не просто голоса, а Крис и Зимы. Эти двое, кажется, переругиваются даже во сне.

— Я тебе говорю, это не омлет, а тухлая угроза для желудка!— А я тебе говорю, если бы ты хоть раз в жизни готовил, ты бы молчал и благословлял мои кулинарные порывы!

Я выглянула из-за угла — и чуть не прыснула от смеха.

Крис стояла, размахивая ложкой, словно дирижёрша в халате, а Зима, сидя за столом, корчил такие лица, будто она готовила яд для всего района. И на фоне всей этой суеты стоял Валера, спиной ко всем, у плиты. Серьёзный, молчаливый, как будто был тут не с нами, а в каком-то своём фильме про молчаливого героя-одиночку. Что-то мешал на сковородке, делал вид, что не слышит ни одну реплику.

Мне уже стало весело, но в тот момент, когда он обернулся — всё настроение испарилось как вода на раскалённой сковородке.

Он увидел меня. Взгляд — холодный, отстранённый, как будто я была частью обоев, не больше. Ни "Привет", ни "Ты как спала, Сашенька". Просто мимолётный взгляд, и снова к плите. Но я успела рассмотреть. Успела — и меня стиснуло внутри.

Лицо всё в ссадинах, губа порвана, над бровью — рассечённая кожа, и кровь уже засохла. Внизу — костяшки рук были сбиты в хлам, будто он лупил кулаками бетон. Тарелка с едой в руках казалась слишком хрупкой для него в этот момент.

— Что за чёрт... — пронеслось в голове.

Я вышла на кухню уже не скрываясь. Внутри всё перекрутилось — и тревога, и злость, и... даже капелька страха. Что с ним случилось?

Зима заметил меня первым и сразу включил свою несмешную комедию:— Ну ты как принцесса, реально. Спишь до обеда, а мы тут войну ведём с завтраком!

Я закатила глаза, проходя мимо, и буркнула:— Если бы вы меньше болтали, а больше жарили, завтрак уже был бы на столе.

Крис усмехнулась, кидая в Зиму полотенце, а тот ловко увернулся и начал жаловаться на «домашнее насилие».

Я подошла к Валере. Он не посмотрел, не сказал ни слова, просто подошёл к плите, достал ещё одну тарелку и резко поставил её на стол.

— Мы опаздываем, — бросил он и пошёл дальше, будто я была пустым местом.

— Ну Туркин... ты у меня ещё попляшешь, — прошептала я сквозь зубы, усаживаясь за стол.

Завтрак был простой — яичница с колбасой, но пахло так, что желудок заурчал как старый УАЗик. Я взяла вилку и начала есть. Крис уже активно ковыряла свою порцию, а Зима продолжал веселиться.

— Вот так всегда. Валера готовит, вы едите, я голодаю. Где справедливость, спрашивается?

— В холодильнике, если не лениться, — буркнула Крис.

Валера, не сказав ни слова, молча вышел с кухни. Я тут же повернулась к Зиме.— Что это с ним?

Он пожал плечами, и голос у него стал тише, серьёзнее:— Он уже был таким, когда я сюда пришёл. Ни слова. Только зубами скрипит и взгляд, как у быка перед скачком.

Я хотела ещё что-то спросить, но тут в дверях появился он. Переодетый. В чёрные джинсы и футболку, обтягивающую его плечи так, что у меня аж пересохло во рту. Волосы растрёпаны, подбородок острый, взгляд — всё такой же ледяной.

— Ешьте быстрее, — сухо сказал он.

— Красивый, у меня рот не с ведро, — отрезала я, бросая на него взгляд исподлобья.

— Странно. Болтаешь ты как раз на такой размер, — парировал он, даже не моргнув.

Кровь в голове вскипела. Я кинула вилку на стол и встала так резко, что стул скрипнул.— Да что с тобой такое?!

Он даже не дёрнулся. Просто положил руки в карманы и спокойно, почти равнодушно сказал:— Потом поговорим. Одевайся, у нас сборы.

Я в бешенстве развернулась и намеренно врезалась плечом в него, проходя мимо. Зайдя в комнату я хлопнула дверью и топнула ногой, сделав большой вдох я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Счёт до десяти не помог, но хоть не заревела.

Взяла чемодан, я открыла его, настроение — минус пятьсот, поэтому выряжаться не стала. Простые тёмно-синие шорты, белая майка, собрала волосы в небрежный пучок, накинула косметичку под мышку и вышла искать ванную.

Выйдя в коридор Крис шла мне навстречу, мы переглянулись. Она состроила ту самую рожу «видела этого», глазами ткнула в сторону Валеры. Я хмыкнула, подыгрывая, и тоже метнула взгляд в его сторону.

Он стоял, опершись на косяк, руки скрещены, взгляд ленивый и изучающий. Смотрел на меня как на задание со звёздочкой.— Направо, — коротко сказал он.

Я, не удержавшись, сделала показной реверанс, при этом склонившись в сторону как будто у меня синдром благодарности.

— Благодарствую, ваш светлость...

И пошла, тихо выдохнув смех.

Ванная оказалась небольшой, но чистой, будто кто-то всё-таки пытался произвести впечатление на жильцов, хотя бы один раз в жизни. Плитка немного треснутая у самого края стены, зеркало — с засохшей каплей чего-то зубно-пастного по левому нижнему углу. Раковина вон та самая, с характером: чуть повернёшь кран — орёт как будто ты его в долг попросила.

Я кинула косметичку на край умывальника, и она чуть не съехала в раковину. Ловким движением я остановила её — моя реакция быстрее, чем настроение у Турбо портится. Я расстегнула молнию и начала искать щётку. Нашлась — розовая, немного помятая, как моя психика после утреннего диалога с «ледяным красавцем».

Зубной пасты у меня с собой не было, поэтому пришлось влезать в его территорию. На полке стоял одинокий стаканчик, в котором была одна щётка — синяя. И тюбик пасты. Я взяла его, задержавшись взглядом на этой щетке.

— Он тут один живёт? — пронеслось в голове.

Стало как-то... странно. Ни одной лишней вещи. Ни женского следа. Ни даже какого-нибудь братского бардака. Чисто, строго, будто он сам тут себе и мама, и охрана, и уборщица. Захотелось заглянуть глубже — узнать, почему он один.

Умывшись я вытерлась полотенцем, что висело на стене — и, клянусь, оно пахло им. Чисто, но с ноткой табака и чего-то древесного, мятного. Блин, меня это раздражало. Не должен пахнуть хорошо человек, который тебя бесит.

Я быстро накрасила ресницы и нанесла бальзам для губ, посмотрев на себя в зеркало. Вроде норм. Готова терпеть дальнейшие выносы мозга.

Открыв дверь, и как только я вышла в коридор — весь отряд «великолепной четвёрки» уже в сборе. Стояли, как перед выпускным: Крис — с сумкой, Зима — с довольной миной, Валера... стоял у двери, уже обулся, ключи вертел на пальце.

Я закатила глаза, с таким видом, будто мне выдали похоронное приглашение на собственную поездку. Я прошла к выходу и встав у обувной полки, начала искать свои кеды. Пока завязывала шнурки, отчётливо слышала, как Зима за моей спиной громко зевнул и пробубнил.

— Ну, мы точно сегодня выйдем из дома или мне паспорт менять надо будет по возрасту?

— Можешь и поменять, может, умнее станешь, — отрезала Крис.

— Ну ты как всегда, милая, — в голосе у него была та самая смешная усталость, как у мужа, которого снова выгнали с кухни, потому что «не так ты капусту режешь».

Валера молчал. Только повернулся, посмотрел на часы. И тут я не выдержала:

— Что, опаздываем к твоей новой драке? Или это ты вчерашнюю просто не закончил?

Он посмотрел на меня, медленно. Глаза зелёные, как лёд, в котором что-то тлеет. Он чуть склонил голову, усмехнулся краем губы:— Опаздываем на сборы. А ты тормозишь.

— Я торможу, потому что у меня характер, а не график! — огрызнулась я, накидывая сумку на плечо.

Он развернулся и вышел первым. Дверь за ним не хлопнула, но если бы хлопнула — оно бы только дополнило картину. Крис пожала плечами, Зима надел кепку и пробурчал:— Давайте уже, а то он точно сейчас взорвется.

Я вышла последней. Снаружи стояла жара, асфальт уже начинал липнуть к подошве, и солнце било прямо в глаза. Валера стоял у лавки, снова с тем лицом, будто вот-вот сдаст экзамен по раздражённому молчанию.

Я подошла ближе, не глядя на него, но почувствовала взгляд. Он был на мне. На майке. На ногах. На шортах.

— Чё пялишься? — подумала я, но вслух не сказала. Только натянула ремешок сумки повыше на плечи, будто это поможет спрятать раздражение.

Зима пошел вперед, Крис — рядом с ним, я осталась с выбором: или рядом с Валерой, или одна. Честно? Второй вариант казался теплее.

— Пошли уже, не кусаю, — сказал он и двинулся вперед.

— Ещё бы, с таким лицом тебе бы и кусать не разрешили, — пробурчала я и пошла следом.

Между нами было молчание,только Зима спереди шептал Крис:— Ставлю сотку, что у них недо.— он тут же покашлял, чтобы не заканчивать предложение.

— Да они поубивают друг друга быстрее, — шептала она в ответ.

Я не выдержала и резко повернулась:— Вы не шепчете, вы орёте, между прочим.

— Ой, прости, наша нежная героиня в плохом настроении, — сказал Зима, надев очки и сделав вид, будто он на отдыхе в Сочи.

Мы шли по пустой улице к коробке — с виду как обычный путь, а ощущался как прогулка по минному полю. Я шла рядом с Валерой, но что-то с ним было не так. Не просто молчал — он будто отсутствовал. Шёл, как тень. Не сгорбился, нет, всё такой же ровный, уверенный, но его взгляд... будто внутри что-то перемолотили, и он ещё не собрался обратно.

Я краем глаза смотрела на него. Хотела что-то спросить. Сказать. Хоть «у тебя всё нормально?» — но будто язык прилип к нёбу, а он и не давал повода: шаг уверенный, лицо каменное, губы сжаты в прямую линию. И если бы я не знала, что утром он с трудом дышал злобой, подумала бы — просто день не задался. Но нет. Это было что-то большее.

Уже дойдя до коробки, я заметила, как он ускорился, оставив меня на шаг позади. Ну вот опять. Сначала рядом, потом будто я и не существую.

На площадке уже собрались все: пацаны стояли кто с мячом, кто с бутылкой воды, кто просто разглядывал прохожих. Привычный гул, фразы на перебой, свист — коробка жила своей шумной, пахнущей летом жизнью. И как только я успела шагнуть на край поля, на меня налетел ураган в виде Марата.

— Саша! Ты где была? Всё хорошо? — его голос прозвучал как выстрел, и через секунду он уже висел у меня на шее, обнимая со всей дури, как будто я с фронта вернулась.

Я чуть не упала назад, но удержалась, обняла его в ответ, крепко, как только могла, и прошептала:— Всё хорошо, Маратик. Я была с Крис у Турбо. Ночевали там.

Марат резко отпрянул, посмотрел на меня, потом на Валеру, который уже шёл в середину поля, не оборачиваясь. Взгляд у него был хмурый, будто он из бетона.

Марат, понизив голос, сказал мне почти на ухо:— Вова утром пришёл... устроил дома пиздец. Папа в ахуе. Мама плачет всё время. Хотят уехать в Челны. Меня с собой забрать.

У меня внутри что-то переклинило. Не просто обидно, страшно стало. За него, за нас. За то, что мир начал трещать по швам.

— Я никому тебя не отдам. Слышишь? Никому. Они тебя не заберут. Не позволю. — я сказала это так чётко, будто подписывала приговор судьбе.

Марат улыбнулся, растаял в моих объятиях, как будто я не просто сестра, а щит от всего. Он обнял меня снова, крепко, тепло, а потом, вынырнув, перевёл взгляд на Крис.

— А ты, чёрная, сорян что так получилось. С тебя булка.

Мы все засмеялись. Крис хохотнула, но в следующую секунду всадила Марату лёгкий подзатыльник, и он ойкнул, притворно схватившись за голову.

Всё было идеально... пока не появился он.

Денис.

Мой одноклассник. Он шёл к нам, как будто мы не окружены парой десятков пацанов, включая Турбо.

Внутри всё заорало.

— Чё ты хочешь, идиот? Сейчас этот твой подход закончится так, что тебя Валера в асфальт вкатает. А я только майку белую надела — не хочу крови, дурачок.

Но, конечно же, на лице — приветливая улыбка.

— Привет, Саш... — начал он, почесывая затылок. — Давно не виделись, чё как?

— Нормально. Да, не поговорили тогда... — сказала я, стараясь казаться вежливой. А внутри уже искала эвакуационный выход.

Валера в этот момент стоял чуть дальше, но я чётко чувствовала его взгляд. Он не просто смотрел — он прожигал. Он сверлил. Он рвал глазами в клочья бедного Дениса, хотя сам до этого вёл себя так, будто я ему никто.

— Ага, теперь, значит, ревнуешь? — мысленно фыркнула я, но всё равно напряглась. Очень.

И тут... спасение пришло в виде Вовы.

— Саша! — позвал он, голос как всегда твёрдый, уверенный. Я вскинула голову, увидела его — и тут же почувствовала облегчение.

— Прости, — бросила я Денису, и уже с настоящей улыбкой пошла к Вове, как будто он не просто мой брат, а личный спасатель от неловких ситуаций.

Он тут же приобнял меня за плечи, потянул ближе:— Как ты? Всё нормально?

Я чуть загрустила, но привычно сказала:— Конечно. Всё в порядке.

Он сжал моё плечо, и, глядя прямо в глаза, сказал:— Я поговорю с отцом. Всё решу, и тогда будет нормально.

Я кивнула, на губах появилась слабая улыбка. А потом я не удержалась и скосила взгляд на Турбо.

Стоит.

Руки в карманах. Лицо злое. Смотрит на Дениса так, как будто его существование лично его оскорбляет.

— Нет, ну нормально вообще? То он закрывается от меня, то уже готов кинуться на парня, с которым я даже не флиртую. Полудурок ты, Валера. Красивый, да, но полудурок

На поле всё шумело: кто-то пасовал мяч, кто-то спорил, кто-то просто болтал о чём-то своём — коробка жила, как всегда. Но этот гул резко утих, когда Вова встал ровно в середине, выпрямился, как будто щас речь толкать будет, как Ленин на броневике, и громко, с пафосом, почти торжественно, крикнул:

— Пацаны! Кощей возвращается!

Тишина...

А потом — крик, но не радостный, как на победу в дворовом финале. Это был гул боли, отчаяния, хриплый, будто кто-то нажал на коллективную рану.

— Блядь...— Да ну нахуй...— Он опять тут?!— Всё, хана...

Шепот и маты посыпались, как град.

Я стояла рядом с Маратом и почувствовала, как он напрягся всем телом, как будто в него ток пустили. Я повернулась к нему — лицо мрачное, глаза бегают, губы сжаты.

— Кто это вообще? — спросила я тихо, но никто не ответил. Как будто все замерли, выжидая.

И тогда — все обернулись.

Взгляды сорвались в одну точку, как будто почувствовали приближение чего-то недоброго.

Я тоже обернулась. И увидела.

Парень — нет. Мужик. Лет тридцать, может и больше, лез через забор с лёгкостью, будто каждый день это делает. Он приземлился — и я реально подумала, что с помойки только что слез. Одет в **лохмотья — футболка ободранная, брюки непонятные, лицо худое, но не от голода — от злобы, которая в нём, кажется, бурлит, как кипяток в чайнике.

Кудрявые, сбившиеся волосы. Глаза — наглые, усмешка гниловатая. Он не просто зашёл — он ввалился, как будто хозяин.

— А чё такие кислые морды, а? — голос с хрипотцой, уверенный. — Предъявить мне кто-то хочет?

Он шёл, а я от каждого его шага чувствовала, как внутри поднимается отвращение.— Фу, мерзость...

Кощей.

Он подошёл к Вове. Потом к Турбо. Потом к Зиме. Пожал им руки, как будто ничего не случилось, как будто он не легенда страшилок, которой пугают пацанов.

— В Москве был, — сказал он, широко растянув губы в улыбке. — Дела решал. Терся с Гольяновскими. Зачет имеем у них. Так что не стоит благодарности.

Тишина. Напряжение. Мороз по коже.

— Гольяновские...

В голове вспыхнуло: Богдан. Его брат.

Гриша — тот самый, кто всё время в делах, крупный, опасный, холодный. Говорил, что Богдану рано лезть в это, не брал его с собой часто. Богдан всегда был отстранён от той стороны жизни, но иногда мы с ним присутствовали в круге тех опасных людей.

Но теперь... теперь эта ОПГ где-то рядом.

И я не успела додумать мысль до конца, как гнусный голос сзади проткнул меня насквозь.

— Александра Кирилловна? — сказал он.Я медленно обернулась. Он стоял в метре от меня, скалясь.— Какая встреча...

Я оцепенела._____________________________________Не забывайте про звезды и комментарии,спасибо❤️