Правда,тяжелая ссора

Я ждала ответа, но в этот момент неожиданно к нам подошёл Вова. Он не глянул ни на меня, ни на Марата, будто нас не существовало, а сразу шагнул к Крис, крепко обнял её и хлопнул по спине.

— Как ты, сестрёнка? — спросил он, голос звучал непринуждённо, но для меня эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.

В груди сжалось так, что я едва могла дышать. Будто меня схватили ледяные пальцы и не давали выдохнуть. Я смотрела на них, но взгляд расфокусировался, всё поплыло. Это был удар, которого я никак не ожидала.

Сестрёнка?

Моя бровь дёрнулась, пальцы сжались в кулак. Я почувствовала, как ногти впиваются в ладонь, но разжать руку не могла. Боль помогала держаться.

Какого чёрта?

Этот человек, которого я считала родным, который говорил мне ужасные вещи, не мог извиниться, не рассказывал ничего, да ещё и позорил перед всеми — вдруг называл её сестрёнкой? Кого-то, кого, как мне казалось, он даже не знал?

Я ожидала всего, но не этого.

Я не позволила себе заплакать. Чёрта с два. Глаза жгло, но я даже не моргнула. Мгновение я смотрела на Вову, пытаясь уловить хоть малейшее объяснение в его взгляде, но он даже не смотрел в мою сторону.

Затем вдруг, будто осознав что-то, он резко перевёл на меня глаза, а на лице мелькнуло запоздалое понимание.

— Ой, блять... — выдохнул он.

Сказал он это так, словно только что совершил огромную ошибку.

Мои губы чуть дрогнули, но я быстро взяла себя в руки. Бровь изогнулась ещё выше.

— Объяснись, — выдавила я, голос был холодным, безразличным, но внутри всё кипело.

Вова отвёл взгляд, словно искал выход из ситуации. Но выхода не было.

Я повернулась к Крис, чувствуя, как напряжение в воздухе становится осязаемым.

— Садись, я всё объясню, — наконец сказала она и сделала жест рукой в сторону лавки неподалёку.

Но я не собиралась садиться.

— Нет. Немедленно. Я хочу знать всё сейчас.

Крис вздохнула. Она слегка склонила голову, будто размышляя, как подобрать слова, потом посмотрела мне прямо в глаза.

— Понимаешь... — она сделала паузу, неуверенно поправила волосы, затянула с ответом, но затем продолжила. — Ты Вове много про меня рассказывала.

Я нахмурилась. Да, рассказывала, но что с того?

— И однажды он позвонил тебе, но ты спустилась в магазин, и трубку подняла я.

Я замерла, пытаясь понять, к чему она ведёт.

— Он... попросил у меня помощи. Юридической.

Я моргнула.— Чего?

— Ну, а что? — Крис слегка пожала плечами, пытаясь выглядеть спокойно, но я видела, что ей это даётся нелегко. — Сначала это было разово. Потом... потом ещё раз. Ну и так пошло-поехало.

Я открыла рот, но не смогла ничего сказать.

— Когда их закрывают в обезьяннике, я приезжаю и вытаскиваю. Но только когда что-то серьёзное.

Сердце забилось быстрее.

Я медленно перевела взгляд на Вову. Он молчал, но в глазах читалось напряжение. Затем посмотрела на Марата. Тот с самым безразличным видом закинул руки за голову, будто всё это не касалось его.

Я вновь вернулась к Крис.

Где-то в глубине сознания вспыхнула мысль: "Так вот почему её все знают".

Я молча смотрела на Крис. Мои губы приоткрылись, будто я хотела что-то сказать, но слов не находилось. В глазах было не просто удивление — настоящий шок. Я даже шагнула назад, будто всё услышанное было слишком тяжёлым.

Я чувствовала, как внутри всё клокочет.

Предательство.

Или даже хуже.

Обман.

Вокруг грохотал железо. Воняло потом, резиной и дешёвым освежителем воздуха, который явно не справлялся со своей задачей. Глухие удары тяжёлых блинов о пол сливались с низким гулом голосов, смехом и резкими выкриками тех, кто поднимал очередной вес. Атмосфера качалки была напряжённой, но в основном из-за работы мышц, а не из-за чужих проблем.

Но сейчас всё изменилось.

Я стояла посреди зала, чувствуя, как в груди закипает нечто неконтролируемое. Вова всё ещё не смотрел на меня. Он потер ладонью затылок, словно надеясь, что если проигнорирует ситуацию, она сама исчезнет.

Но я не собиралась исчезать.

— Я... — начал он, но тут же замолчал. Потом шумно выдохнул и обернулся ко мне. — Я не хотел говорить. Не хотел, чтобы ты переживала.

Он сказал это тихо, но даже через этот голос я услышала в нём напряжение.

Я несколько секунд смотрела на него. Затем рассмеялась — резко, сухо, без капли веселья.

— Охрененно, Вова. Просто замечательно. То есть ты, значит, не хотел, чтобы я переживала? — Я шагнула ближе, чувствуя, как внутри меня клокочет злость. — А ничего, что теперь мне просто пиздец как больно?

Он молчал.

— Ты ведёшь себя так, будто я для тебя чужая, будто я вообще никто, а потом вдруг называешь её сестрёнкой? — Я ткнула пальцем в Крис, которая стояла рядом и явно не знала, как реагировать. — Это нормально, да?

— Да ты не понимаешь...

— Нет, это ты не понимаешь! — Я сделала шаг назад и, не сдержавшись, резко развернулась к остальным пацанам, которые с интересом слушали нашу перепалку.

Воздух в качалке накалялся. Я чувствовала взгляды, слышала, как кто-то шепчется, но мне было плевать.

— Вон отсюда! Все! — громко скомандовала я, так, что даже те, кто был у дальних тренажёров, обернулись.

На секунду зависла гробовая тишина.

Но пацаны послушались. Как по команде, они двинулись к выходу, не задавая вопросов. Все, кроме старших суперов и суперов, которые остались стоять, скрестив руки на груди.

Меня это устраивало.

Я резко вернулась к Вове, и теперь он смотрел прямо на меня. Глаза у него были тёмные, напряжённые, но я уже не видела в них того Вову, которого знала.

— Ты хоть понимаешь, как мне херово? — Голос дрожал от злости, но я не позволяла себе сорваться. Пока. — Стоит мне хоть слово сказать тебе не так, ты сразу на меня кидаешься, говоришь хуйню, позоришь перед всеми! А сам? Сам базар не фильтруешь!

Вова сузил глаза.

— Да ты думаешь, мне легко? Думаешь, я просто так это делаю?

— Ты делаешь это, потому что тебе похер!

— Я переживаю за тебя, дура ты! — взорвался он.

Меня аж передёрнуло.

— Переживаешь? Так ты хоть раз мне это сказал?! Хоть раз объяснил, почему ты со мной так, а с другими по-другому? Хоть раз дал мне понять, что я тебе не чужая?

— Да что я тебе скажу?! Что мне страшно за тебя? Что я не хочу, чтобы ты лезла в это дерьмо?

Я сжала кулаки.

— Так, может, ты просто не хочешь, чтобы я была рядом? Может, я тебе мешаю, а?

Он ударил кулаком по ближайшему тренажёру. Глухой металлический звук разлетелся по пустому залу.

— Не смей так говорить!

— А что? Это не так?

Он шагнул ближе, нависая надо мной.

— Да я, сука, с ума схожу от того, что ты можешь вляпаться куда-то, а ты даже не понимаешь этого!

Я не отступила.

— Да если бы ты хотя бы раз нормально со мной говорил, я бы поняла! Но ты решил, что проще быть мудаком!

Он замолчал.

В качалке всё ещё висела напряжённая тишина. Я чувствовала, как тяжело дышу, как горит лицо, как дрожат пальцы.

Вова медленно выдохнул.— Я просто не хочу, чтобы ты страдала.

Я усмехнулась.— Поздно, Вова. Поздно.

Я тяжело дышала, в груди жгло, а горло сдавило так, что каждое слово давалось с усилием. Но я больше не могла молчать.

— Ты говоришь, что не хочешь, чтобы я страдала? — Я резко шагнула ближе к Вове, не мигая, глядя прямо ему в глаза. — Так вот, я страдаю только из-за тебя.

Он дёрнулся, но ничего не сказал.

— В Москве мне было херово, Вова. Мне было одиноко. Каждый день я просыпалась и думала: «Как они там?» Думала о вас, скучала до такой степени, что ночами не могла спать. — Я стиснула зубы, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — А ты? Ты перечеркнул всё, что было между нами.

Я увидела, как у него дёрнулась челюсть. Он сжал кулаки, но не перебивал.

— Я всегда гордилась вами, гордилась своими братьями, считала тебя родным, Вова. Но ты... ты относишься ко мне, как к чужой. — Последнее слово я буквально выплюнула, не выдержав.

Внутри всё скручивало в узел. — Лучше бы я вообще не приезжала сюда.

Вова качнул головой, будто не верил в то, что слышит.

— Я думала, что дом — это место, где тебя ждут и любят. Но оказалось, что для моих родных я просто чужая. — Я горько усмехнулась. — Охрененно, правда?

Тишина в зале стала невыносимой.

Но тут раздался голос:— Это не так.

Я вздрогнула.

Говорил Зима.

Он стоял чуть в стороне, тяжело опираясь на тренажёр, но смотрел на меня серьёзно, без тени насмешки.

— Все пацаны считают тебя родной, — спокойно продолжил он. — Мы рады, что ты здесь.

Я сглотнула, не зная, что сказать.

— Лично я, — Зима чуть наклонил голову, — уже считаю тебя сестрой. И готов на всё, лишь бы с тобой было всё хорошо.

Я не успела даже осознать эти слова, как вслед за ним заговорили другие.

— Я тоже, — спокойно сказал Сокол, скрестив руки на груди. — Ты не чужая нам.

— Нам не плевать на тебя, — добавил Сутулый, качая головой.

Я моргнула. Тёплая волна поднялась внутри, смешалась с болью и злостью, и я почти задохнулась от этого коктейля эмоций.

— Спасибо, пацаны, — глухо сказала я.

Говоря это, я смотрела только на Вову.

Он не отвёл взгляда, но я видела, как сжались его кулаки, как подрагивала челюсть.

— Хоть для кого-то я что-то значу.

Я усмехнулась. Плевать, дрожат у меня руки или нет — я гордо развернулась и направилась к двери.

В этот момент я уже ничего не видела перед собой. Пелена из слёз застилала глаза, и я просто шла, не разбирая дороги.

Но стоило мне сделать пару шагов, как за спиной раздался тяжёлый, грозный голос Вовы:

— Турбо, не смей.__________________________________________Ставим звезды и оставляем комментарии ❤️