глава VIII

Последний ли его день сегодня? Что будет после? Как сложится его жизнь, если все получится? 

Такими вопросами задавался Феликс, сидя в своей комнате с кружкой кофе. На часах было около двух дня. Заставить себя сегодня проснуться и встать с кровати было невероятно сложно. Мысли о предстоящей жеребьёвке не давали покоя. Они выталкивали все остальные мысли из головы, не давая сосредоточиться на чем-то приятном.

Например, на деньгах, которые Феликс в теории может получить. Интересно, кто ему их выдаст? Сам Машинист лично в руки отдаст кучу стодолларовых купюр? Или эти деньги переведут на личный счёт Феликса?

Кьярини ухмыляется, представляя шокированное лицо Машиниста и Помощника. Они-то думали, что Феликс вылетит. Но как бы не так!

А если так и будет? Что если Кьярини отправят в пятый вагон? Тогда Помощник и Машинист будут злорадствовать, смеясь прямо в лицо Феликсу. А Клаус лишь похлопает его по плечу и скажет, что со всеми бывает.

Но не с Феликсом. Нет-нет-нет.

В Поезд его привёл не только личный интерес. Ещё в Лас-Вегасе Кьярини поспорил с группой людей, что он сможет остаться до конца. А если на жеребьёвке выпадет его номер, то сбежит. И расскажет, каково внутри Поезда. Ведь до сей поры люди снаружи даже не знали, как выглядят вагоны.

Феликс вздрагивает. Только сейчас он подумал, сколько загадок и слухов вокруг этого чертового аттракциона. Никто не знает, куда исчезают проигравшие, куда возвращаются поезда после игры. Кто ведёт эти составы? У Поезда даже не было какого-нибудь сайта.

Потенциальные участники просто приходили на вокзал и озвучивали свое желание. Им выдавали анкеты. Затем заполненные бланки отправлялись… Куда? Но тем не менее спустя сутки приходило письмо с билетом. Но не всем конечно.

А потом этот странный поезд, странный Машинист, странный Помощник. Феликс отпивает остывший кофе и хмурится. Жутковатая картина вырисовывается. Интересно, кто-нибудь из предшествующих участников пытался вызвать 911 по этому телефону, стоящему в общей комнате?

На секунду Феликс думает поступить именно так. Но в следующий момент эта идея отпадает: какой адрес он сообщит диспетчеру? Ведь поезд постоянно (не считая жеребьевок) едет по рельсам.

Жаль, а ведь могло бы сработать. Кьярини ставит пустую кружку на столик и падает на кровать. Тишина давит на виски, и даже стук колес не улучшает ситуацию. Феликс прикрывает глаза и глубоко дышит.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

«Беги с этого поезда, как только будет возможность», — вспомнились слова Дастина ещё за два дня до того, как они расстались.

Ох, Дасти… Если бы ты знал…

— Кьярини? Надеюсь, ты не слинял через окно? — стук в дверь отвлекает Феликса. Он вздрагивает, подскакивает с кровати и ругается себе под нос.

— Чего тебе, Клаус? Скучно стало? — отвечает Кьярини, не открывая дверь.

— Мы тут с тобой вдвоём на три вагона, так что да. Может, откроешь?

— Открыто.

Штауффенберг заходит в комнату, закрывает за собой дверь и опирается на неё спиной. Феликс падает обратно на подушку и смотрит на Клауса.

— И чем ты предлагаешь заняться? — лениво спрашивает Кьярини.

— Я думал, ты что-нибудь предложишь, — Штауффенберг садится в ноги Феликса, рассматривая беспорядок на столе.

— Кажется, ты был инициатором. Но ладно, у меня есть одна идея.

Кьярини улыбается и достаёт чемодан из-под кровати. Где-то под кучей одежды (и зачем он её взял?) лежит бутылка какого-то крепкого алкоголя.

— Я не пью, — отрезает Клаус, морщась, при виде спиртного.

— Да ладно! Один разочек!

Феликс отпивает немного из бутылочки и игриво улыбается. Штауффенберг презрительно смотрит на Кьярини и закатывает глаза. Тяжело выдохнув, Клаус молча встает и выходит из комнаты Феликса.

— Хорошо-хорошо! Я тебя понял! — вскрикивает немного растерянный Кьярини и вскакивает с кровати, направляясь в коридор за Штауффенбергом. Последний оборачивается на него и вопросительно выгибает бровь: в руке Феликс все еще держал бутылку.

Кьярини без слов понимает недовольный взгляд Клауса и убегает в свою комнату. Он убирает алкоголь обратно в чемодан на кучу вещей. За это время он успевает подумать, какой же Клаус душный. Но его компания лучше, чем компания Марселона.

После этого Феликс выбегает с другим предметом в коридор. Он находит Штауффенберга уже в общей комнате. Кьярини садится рядом с ним на диван и протягивает колоду карт.

— Божечки ты мой, — закатывает глаза Клаус и отворачивается от Феликса. Последний хмурится, явно не понимая, чем Штауффенберг недоволен.

— Хорошо, а у тебя есть какие-нибудь варианты, зануда?! —возмущённо вскрикивает Феликс.

Клаус качает головой и поворачивается к Кьярини. Штауффенберг, задумавшись, забирает колоду карт из рук Феликса. Клаус перемешивает их и хмыкает, поднимая взгляд на Кьярини.

— Ладно, карты безобиднее, чем весь этот аттракцион, — говорит Штауффенберг и поднимает руку, намекая на Поезд.

— Да как ты это делаешь…

Феликс, сидящий напротив Клауса на другом диване, ухмыляется. Штауффенберг смотрит на свои карты и закусывает губу. Он уже несколько раз подряд проигрывает Кьярини и искренне не понимает, в чем же проблема. Почему же он не мог выиграть такого картежника как Феликс?

— Я этим, считай, зарабатываю. Так что тебе меня не переиграть! — радостно восклицает Кьярини и сбрасывает оставшиеся карты. Он громко хлопает в ладоши, наслаждаясь проигрышем Клауса.

Штауффенберг закатывает глаза, но улыбается. Все же играли они не на что-то серьезно, а ради забавы. Лучше проиграть в карты, чем в сегодняшней жеребьевке. Эта мысль промелькнула у них обоих одновременно, но никто не решился её озвучить.

Клаус раскидывается на диване и закрывает глаза ладонями, устало выдыхает. Феликс складывает карты обратно в коробочку и убирает ее в карман. За окном уже потемнело, но в общей комнате все равно было светло. Никаких звуков, кроме стука колос. Это напрягало Кьярини. Внутри себя он затревожился, но виду не подал.

— А после… всего этого что планируешь делать? Продолжишь играть? — тихо спрашивает Клаус, смотря сквозь пальцы на Феликса.

— Ну, если я получу денежный приз, то, может быть, вложусь куда-то… Под проценты положу там… Не знаю, — последние слова Кьярини едва слышно говорит себе под нос, опуская голову. У него ведь действительно не было никаких планов на будущее.

«Скорее всего я эти деньги оставлю в первом попавшемся казино», — думает Феликс. Такое было вполне возможно, если они не пересекутся с Дастином раньше. Потому что из них двоих именно он умел грамотно распоряжаться деньгами.

— А ты? — задаёт встречный вопрос Кьярини.

— Если получу деньги, вложу их в благотворительную организацию в которой работаю, — отвечает Клаус и смотрит в потолок. — Тебе кажется это глупостью, да?

Феликс неопределенно пожимает плечами. Ему казалось, что в мире есть много других вещей, в которые вложиться было намного интереснее, чем в помощь другим. Но за эти несколько дней, проведённые в поезде, что-то внутри него начинало медленно меняться. Наверное, Кьярини все больше и больше думал о том, чтобы отказаться от азартных игр.

— Мы с тобой разные, — делает вывод Клаус и складывает руки на животе.

Феликс откидывается на спинку дивана и запрокидывает голову. Было уже шесть часов вечера. Время текло мучительно долго. Играть в карты, конечно, было весело. Но когда не было никакого риска, Кьярини терял интерес. Клаус, наверное, устал от игры еще раньше.

— Что за благотворительная организация? — спрашивает Феликс, закрывая глаза.

— Экологическая. Тебе этой информации достаточно.

— Какой ты грубый, Штауффенберг, — фыркает Феликс.

«Зануда», — думает в мыслях Кьярини. Он цокает языком и стучит по дивану ладонями.

Феликс встаёт и обходит комнату. Рассматривает книжный стеллаж, столик, диваны. В его голове мелькает безумная мысль. Кьярини нервно улыбается и переводит взгляд на Клауса.

— А если перекрыть вход в вагон?

— Чокнутый? — грубо спрашивает Штауффенберг. Радость Феликса мгновенно исчезает, и улыбка на его лице гаснет.

— Да ладно! Что нам будет? Терять-то уже нечего, — пожимает плечами Кьярини. Затея казалась ему неплохой.

— Шкаф недостаточно широкий, чтобы перекрыть выход. И, наверное, он прикручен. То же самое и диваны, — медленно говорит Клаус, внимательно разглядывая комнату.

— А такое могло бы выйти! — разочарованно вскрикивает Феликс и пинает ножку дивана. Конечно, сразу же он об этом жалеет. Штауффенберг, наблюдая за Кьярини, лишь хихикает. Затем оба замолкают. Сказать было нечего.

Они молча расходятся по своим комнатам. Оба целиком погружены в свои мысли, но высказывать их не спешили. Всему свое время.

Феликс падает на кровать и накрывает голову подушкой. Ему не хочется слышать этот противный стук колес, видеть тесное купе. А если попытаться сбежать во время жеребьевки через окно?.. За такую идею Дастин оторвал бы ноги Кьярини.

Что ж, это действительно отвратительный вариант. Но других у Феликса не было. Люди, с которыми он поспорил, не узнают, что он сбежал раньше последней жеребьевки. Хочешь жить — умей вертеться.

Из вещей у него не было ничего важного, так что можно было оставить все здесь. Даже карты и алкоголь. Ну найдет Машинист или Помощник их, какая ему-то разница? Ведь в это время Феликс уже будет далеко-далеко от этого чертового Поезда.

Кьярини довольно улыбается и потирает руки. Главное, чтобы в это время Помощник и Машинист уже были в третьем вагоне. Тогда с улицы его никто не заметит! Однако, появлялся другой вопрос: где поезд остановится? А если в лесу? Тогда Феликсу придется идти наугад в надежде выйти в какой-нибудь населенный пункт или встретить людей.

Кьярини смотрит на окно и… Его гениальный план, увы, обречён на провал. Не было никакой форточки, через которую Феликс мог бы пролезть. Кьярини разочаровано поджимает губы и закрывает глаза. Разбить окно тоже не получится: не было никаких тяжёлых предметов под рукой.

Неожиданно Феликс чувствует толчок и падает с кровати на пол. К разочарованию добавляется боль от падения. Поезд дернулся? Или Феликс просто лежал на краю?

«Какого черта», — думает Кьярини и встает, ударяясь головой о столик. Громко охнув, Феликс садится обратно на пол. Нет, безопаснее пока что отсидеться здесь. Наверное, Кьярини перенервничал и вот, пожалуйста…

— Тебе не кажется, что поезд чересчур ускорился? — Феликс вздрагивает. Клаус, стоящий за дверью, повторяет вопрос и дергает ручку.

— Я думал, ты спишь… Ну, может быть, самую малость, — отвечает Кьярини и медленно, опираясь о кровать, поднимается на ноги. Он открывает дверь и смотрит на бледного Штауффенберга.

— Мне это не нравится, — говорит Клаус, заходя в комнату. Он сбивает Феликса с ног, и Кьярини падает на кровать.

— Теперь после твоих слов меня это тоже напрягает…

Феликса покрывают мурашки, и он укутывается в одеяло. Клаус явно не беспокоился по мелочам. А сейчас Штауффенберг, казалось, был смертельно напуган. Кьярини поджимает губы и смотрит на Клауса, измеряющего комнату шагами.

— Обычно поезд ускоряется, когда жеребьёвка уже прошла. А сейчас только семь часов…  И Машинист или Помощник ни о чем не говорили.

— Да мало ли какие у них проблемы. Может быть, мы не успеваем куда-то, вот и…

— Нет. Во всяком случае, я в это не верю, — прерывает Клаус Феликса и обеспокоенно смотрит в окно. Уже было темно, так что Штауффенберг мог разглядеть свое побледневшее от страха лицо.

— А я…

Но Феликс не успевает договорить. Он резко погружается в темноту, перед этим услышав грохот и крик Клауса.

———

Феликс с трудом поднимает раскалывающуюся от боли голову. Перед глазами все плывёт, а в ушах стоит ужасный звон. Кьярини жмурится, а затем медленно открывает глаза. Он аккуратно водит руками вокруг себя и натыкается на чье-то тело.

Открыв глаза, Феликс ничего не видит. Слишком темно. Нужно нащупать окно, а уже от него выйти из комнаты…

Но появилась одна проблема.

Кьярини животом лежал на этом самом окне. Он щупает прохладное стекло руками.

Что, черт возьми, произошло?

Глаза Феликса немного привыкают к темноте, и перед собой он видит Клауса. Последний лежал без малейшего движения. Звон в ушах уже прошёл, и теперь Кьярини окружала тишина. Неужели Штауффенберг не дышал?..

Но, если честно, Феликсу было не до этого. Кьярини пытается встать на ноги, опираясь руками о столик. Если он сейчас стоит на окне, значит дверь над ним.

Феликс тянет руку кверху и хватается за дверную ручку. Отлично, дверь открыта. Уже хорошо. Осталось только выбраться из комнаты, проползти по коридору в общую комнату, а там… Кьярини решит на месте.

Феликс встаёт в полный рост и спиной опирается о потолок. Он не чувствует левую ногу. Значит, подняться будет намного сложнее.

Кьярини ставит здоровую ногу на край столика и балансирует на нем. Он неловко размахивает руками, пока не цепляется за дверной проем. К сожалению, с физической подготовкой у Феликса все было плохо. А с учётом поврежденной ноги, шансы выбраться уменьшались.

— Ну, удачи мне, — кряхтит Кьярини и пытается подтянуться.

Первая попытка успехом не увенчалась. Руки слабеют и подводят Феликса.

Сердце бешено колотится, мысли путаются. Но Кьярини сейчас не хочется разбираться с ними и расставлять все по полочкам. Его единственная цель сейчас — выбраться отсюда и выжить.

Выбраться из этого чертового поезда и сбежать настолько далеко, насколько это будет возможно. Подальше от этих жеребьевок, Машинистов и Помощников. К черту.

Феликс шумно выдыхает и предпринимает ещё одну попытку. Он подтягивается, и на этот раз ему удаётся сесть на стену, но для этого пришлось согнуться: расстояние между дверью и противоположной стеной было маленьким.

Кьярини поднимает сломанную ногу и шипит от боли. Он морщится и закусывает губу, чтобы не крикнуть.

Феликс смотрит себе за спину, думая увидеть дверь в пятый вагон. Но нет, её там не оказалось. Вместо этого был пустой проем. Кьярини мог увидеть лес и рельсы. А где-то вдалеке стоял сам пятый вагон.

Его отцепили? Но зачем? И почему он стоит прямо, а не лежит на снегу?

Об этом думал Феликс, пока пытался вылезти из четвёртого вагона. Ползти в третий он даже не думал: там тоже было темно. Кьярини сомневался, что там что-то есть. Клаус остался в его комнате, а Машинист с Помощником…

Где они?

Феликс, нелепо упав на снег, замирает. Неужели они не искали оставшихся участников. Заранее их похоронили? Или просто сразу же побежали за помощью? Или с ними тоже что-то произошло?

Выяснять это не было времени. Сейчас у Кьярини было два варианта: ползти по лесу, надеясь найти людей, или ползти к пятому вагону.

Зачем?

Феликса распирало любопытство. Кьярини участвовал, чтобы хотя бы немного приблизиться к тайне этого проклятого вагона. Неужели придётся уйти с пустыми руками? Но он все равно выиграет спор. Об аварии Феликс никому не расскажет. И все будет выглядеть так, как будто он сбежал.

И бросить Клауса было эгоистично. Да и самому Феликсу требовалась помощь: нога напоминала о себе болью. Кьярини поджимает губы и встаёт на четвереньки.

Дастин бы в такой ситуации кинулся искать людей, да ещё бы Штауффенберга умудрился вытащить. Но Феликс не был им, ведь так?

Значит, если Кьярини поддастся соблазну и пойдёт в сторону пятого вагона, ему это сойдёт с рук? Никто не удивится. Все покачают головами и скажут, что этого и ожидали.

Но на мнение других было решительно плевать. Феликс, безумно улыбаясь, полз к вагону. Только скрип снега под ним нарушал гнетущую тишину. Ни ветра, ни других звуков он не слышал.

Кьярини вспоминает слова Дастина. Ведь он просил убегать с этого аттракциона при первой удобной возможности. Феликс останавливается. Может, стоит послушаться друга и удирать?

Нет.

Кьярини отмахивается от этой мысли и ползёт дальше. Его и пятый вагон отделяло всего несколько метров. Феликс тихо хохочет. Про Клауса он уже забыл.

Его никто не остановит!

И эта мысль пугала. Вдруг он сейчас сделает глупость? Может, лучше…

Лучше заткнуть внутренний голос и доползти до этого блядского пятого вагона. По крайней мере, так размышляет Феликс.

И вот наконец-то цель достигнута. Кьярини поднимает голову и встаёт на одно колено. Затем, опираясь ладонями о дверь, встаёт во весь рост.

— Черт, — ругается вслух Феликс, понимая, что он не дотягивается до ручки. Он встаёт на носочки и тянется. Чуть-чуть…

Нет. Все равно не получается.

Кьярини подпрыгивает на одной ноге и пытается схватиться за ручку. Но в последний момент рука соскальзывает, и Феликс падает на рельсы, ударяясь сломанной ногой. Боль более сильным импульсом проходится по телу, и Кьярини громко вскрикивает.

Чего бы это ему ни стоило…

Феликс опять поднимается. Опять подпрыгивает. Хватается за ручку… Тянет вниз и дверь сама открывается.

— Мистер Кьярини!

Кажется, голос принадлежал Помощнику. Но Феликс не обратил на это внимания, он даже не обернулся. Его лицо как раз было чуть выше пола. Освежающий ветерок из пятого вагона играется с его волосами. Темнота перед глазами не пугает Кьярини.

Помощник бежит и ещё раз кричит, пытаясь остановить Феликса. Последний игнорировал все происходящее вокруг. Он с безумными глазами вглядывался в темноту пятого вагона. Наконец-то! Его прославят как человека, узнавшего тайну этого Поезда!

Но в этот же момент Феликс замирает. Почему-то такой славы ему не хотелось. Для этого нужно было зайти в пятый вагон, узнать тайну и выйти. Но какова гарантия, что у него получится вернуться? Никакой.

Помощник видит, что Кьярини замирает, явно над чем-то размышляя. Надеясь, что он просто т так долго, он останавливается и упирается руками в колени, пытается отдышаться. Может быть, Феликс решит уйти и больше не ввязываться в азартные игры. Как же Помощник надеялся на это. Машинист направился к ближайшему городу за помощью, а его отправил на поиски оставшихся участников.

И вот один из них ползёт в неизвестность. Прямо на его глазах. Может быть, из-за этого Помощнику влетит от Машиниста. Может быть, лучше отпустить Кьярини. Но не Помощнику это решать. Какой бы выбор ни принял Феликс, он никак не может повлиять на это.

Еще минут пять, и, может быть, Феликс уже был на пути домой. К Дастину. К горячей ванне. И кофе.

Но, увы, Кьярини уже успел сесть на пол пятого вагона и на четвереньках проползти внутрь. Помощник беспомощно наблюдал за тем, как Феликс исчезает во тьме. Он качает головой.

Такие люди как Кьярини не меняются.