Часть 5

Я выворачиваюсь наизнанку, надеясь увидеть тебя за спиной. Но там тебя нет.

Ноги вели её к океану, словно он мог предложить ответы на вопросы, которые она боялась задавать. Шумный город остался позади, и теперь вокруг были лишь тихий ветер, мягкий шелест волн и бескрайний горизонт, где вода сливалась с небом.Ночь уже укрыла берег своим бархатным плащом, а звёзды мерцали в вышине, как напоминание о чём-то далёком, недосягаемом. 

 Юко сбросила обувь, оставив её на краю песчаной тропинки, и босыми ногами шагнула на холодный, влажный песок.Он приятно холодил ступни, но не мог остудить жар, который разгорался внутри. Жар вины, боли, пустоты. 

Она опустилась на песок, чувствуя, как он осыпается под её весом, и поставила бутылки рядом с собой.Не задумываясь, девушка схватила бутылку вина, срывая крышку супер медленно. Горлышко холодило губы, а горьковатая жидкость, вливаясь в неё, на мгновение словно заполняла пустоту, но ненадолго. 

Она пила жадно, почти отчаянно, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, напоминая ей о том, что она всё ещё жива.Сначала было легко. Первый глоток принёс слабое ощущение облегчения, второй заставил плечи немного расслабиться.Но потом, когда бутылка уже была наполовину пуста, слёзы, которые она так старательно держала внутри весь день, начали подступать к глазам.Юко стиснула зубы, упрямо глядя вдаль, туда, где волны поднимались и опадали, напоминая ей о дыхании. 

Она пыталась убедить себя, что справится. Сама. Без слёз. Без чужой помощи. Но это было ложью.Она сделала ещё один глоток, крепче обхватив бутылку, словно та могла стать её якорем в этом бушующем море эмоций.Слёзы всё-таки прорвались, и теперь её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. 

Никаких истерик, никаких громких всхлипов — лишь тихая, удушающая боль, которая наконец нашла выход.Песок был холоден, как и моё сердце, ветер колыхал мои волосы, от чего мне стало смешно, будто я в психологическом романе. 

 — Почему? — прошептала она в темноту, обращаясь то ли к себе, то ли к пустому небу, то ли к тем, кого больше нет рядом.Её голос утонул в шелесте волн, но не перестал звучать в голове. Почему всё сложилось так? Почему она снова одна? Почему даже этот прекрасный, умиротворяющий океан, в который она всегда влюблялась заново, теперь кажется ей чужим?Она допила бутылку, поставив её на песок рядом. 

 Луна, отражаясь в воде, казалась ей почти насмешкой, напоминанием о том, как всё когда-то было проще. Когда её сердце было полным. Когда этот пляж был местом, где она смеялась, а не пряталась.Сквозь алкогольное притупление Юко ощутила, как её ноги замёрзли, как ветер стал сильнее, но это не имело значения. Она была тут не ради комфорта.Она была тут, чтобы остаться наедине со своей болью. 

 — Кажись, я действительно сумасшедшая, — прошептала она, глядя на звёзды, будто бы разговаривая с кем-то, кого уже давно нет.Ветер донёс до неё едва слышный ответ — не слова, а лишь ощущение, будто что-то или кто-то всё ещё рядом. Она закрыла глаза и, наконец, позволила себе выпустить всё. 

Юко понимала, что это не решение.Алкоголь не сможет заживить раны, как и этот пляж. Море. Раны и шрамы.Ей нужно было упасть на самое дно, чтобы снова начать подниматься.Её глаза устали пускать слёзы, она просто сидела на песке, обнимая себя руками, будто стараясь удержать остатки тепла. 

Взгляд её был устремлён к горизонту, где уже начал светлеть край неба. Рассвет подкрадывался, как напоминание о том, что даже после самой тёмной ночи приходит утро.Юко тяжело поднялась, чувствуя, как ноги подкашиваются. Вспоминая его глаза, ей становилось лучше. 

 Его взгляд всегда вдохновлял меня на новые идеи, планы, тренировки. Но сейчас такое чувство, что я больше никогда в жизни тебя не увижу.Это ведь не так? Ребята найдут способ вызволить тебя. Но не я. Я настолько слаба, что не могу ничего поделать даже с этой жизнью. 

Так зачем мне стараться? Ради тебя? А был бы ты рад? У меня нет друзей, нет семьи, есть только ты, Сатору. Чьи глаза блестят при виде меня. Скажи, пожалуйста, что ты любишь меня, и не одна я страдаю, что настолько слаба. 

 Я легко привстала с песка и подошла ближе к океану. Волны игрались с моими ногами, я подходила всё ближе и ближе. Как только дошла аж до колена в океан, стало холодно, но ничего страшного. 

Ведь холод — это ещё не самое страшное, что было в моей жизни.Юко не успела осознать, что происходит, как холодные волны уже обхватывали её ноги, поднимаясь выше, почти до колен. Она стояла, почти не ощущая их, вся поглощённая своими мыслями. Но когда вода проникла дальше, до бедра, что-то внутри её словно дрогнуло.Тело пошло вперёд, ещё шаг — и вот она уже стояла почти по грудь в океане, будто сама судьба тянула её в холодные объятия воды. 

 Чья-то тёплая ладонь схватила её за руку. Вздрогнув, она повернулась, едва успев увидеть силуэт, который мгновенно материализовался перед ней. Мэгуми. Его лицо было искажено не столько тревогой, сколько яростью. 

 — Что ты делаешь? — Его голос звучал почти отчаянно, а глаза метали молнии.Юко не сразу могла ответить. Казалось, всё вокруг замерло, а её сознание вдруг наполнилось какой-то густой дымкой. Она оглядела свои ноги, которые погружались в холодную воду, и не могла понять, как именно оказалась так далеко. Волны сновали вокруг неё, безжалостно накатывая на её кожу, но что-то не позволило ей отойти. 

 — Я... — едва слышно произнесла она, но слова не могли вырваться. Она пыталась собраться с мыслями, но не могла.Мэгуми, не дождавшись, силой вытянул её из воды. Его руки стали холодными из-за воды. Он резко потянул её на себя, закрывая её собой от могучего океана, и в одно мгновение они оказались на суше. 

 — Сумасшедшая... — сдерживаемая ярость, боль и невыносимая тревога звучали в его голосе. Он не отпускал её руку, не позволяя ей уйти снова.Наверное, да.Юко, растерянно покачиваясь на ногах, подняла взгляд. В голове пульсировал мрак, а в глазах — всё тот же пустой взгляд, скрывающий истину, которую она не могла принять. 

 — Вы не можете так просто уйти, Юко. Не можете так поступить. — Девушка ничего не понимала. Она словно двигалась в каком-то тумане, словно не она была в теле, а тело просто исполняло чьи-то приказы. Тело дрожало от холода, волосы, мокрые и тяжёлые, висели, словно чужие, и расползались по её спине. 

 Мэгуми не выпускал её руки. Он буквально тянул её, не замечая, как сама она с трудом сопротивляется, еле переставляя ноги. Весь этот процесс будто был прерван внешним миром, который теперь казался ещё более нелепым, чем прежде. Наконец они оказались на берегу. К сожалению, она не могла держаться на ногах, поэтому сразу рухнула на песок. Он был холодным и приятным на ощупь. 

 — Ты не одна. Ты должна понимать, что, чёрт возьми, вы не одна. — Его глаза сверкали, а руки сжались в кулаки, но он не ударил её. Он просто стоял, как молния перед бурей, почти изнемогая от эмоций. 

— Если вы переживаете по поводу Сатору, то мы уже придумали, как его вызволим.Юко посмотрела на него с усталостью в глазах, и что-то внутри неё сжалось, будто пустота, которую она так долго заполняла вином, заполнилась чем-то новым — не любовью, но каким-то светом, который обжигал её. 

Мэгуми подошёл ближе, но, прежде чем он мог что-то сказать, её глаза потухли, и она устало опустила голову.Замешкавшись с ответом, я лишь промолвила: 

— Ты знал, что море хранит чужие тайны, но не уносит свои. Каждый его прибой — как вздох тоски, а в шуме волн слышен плач тех, кто когда-то искал в нём утешение.Увидев его выражение лица, Юко всё-таки соврала: 

— Ты права. — Его голос был почти шёпотом.Мэгуми наклонился к Юко, его голос стал мягким, но от этого не менее уверенным, почти тревожным.— Сатору любит тебя, Юко, — произнёс он, будто пытаясь передать всю тяжесть своих слов. — И я уверен, что, как только мы его высвободим, он сделает всё, что в его силах, чтоб ты жила. Вы сможете нормально поговорить. 

 Юко не сразу отреагировала. Её глаза были усталые, как будто она не слушала его, голова кружилась от своих же мыслей, но не могла до конца поверить. Она повернула голову в его сторону, её взгляд был наполнен странной смесью боли и отчаяния. 

 — После всего, что было... — тихо спросила она, её голос дрожал. — Я не знаю, смогу ли я... смогу ли я поверить в это. Мы так много потеряли. Столько всего осталось несказанным, и теперь... теперь всё кажется таким невозможным.Мэгуми наклонился чуть ближе, его взгляд был полон заботы, но и боли. Он знал, как тяжело ей, как она терялась в своих чувствах. 

 — Юко, — мягко сказал он, — ты не одна. Ты не обязана нести этот груз в одиночку. Я понимаю, что вам тяжело, но Сатору... Боже, не могу поверить, что говорю это. Но он действительно переживает за вас. Даже если ты не видишь этого. Он тоже переживает, он тоже ждал этого момента. Он не может быть рядом сейчас, но его любовь к тебе — она не исчезла.Волны бушевали, и я слушала их прекрасный звук. 

Юко почувствовала, как слёзы вновь подступают к глазам. Она сжала кулаки, пытаясь удержать себя. Она не могла позволить себе слабость, не могла позволить себе снова сдаться. Но Мэгуми был здесь, и его слова, несмотря на всю их простоту, приносили ей облегчение. Они словно открывали перед ней какую-то новую дверь, пусть она была лишь приоткрыта. 

 — Почему ты так веришь в это? Почему ты так веришь в нас? — Её голос был пронзительным, полным эмоций, которые она долго держала в себе. — Ты так сильно веришь, но я боюсь, что всё потеряно. Я не хочу снова разочароваться.Парень присел рядом, смотря со мной на океан. 

 — Потому что я видел, как он смотрел на вас. Я видел, как его глаза светились, когда он говорил о тебе. Ты для него — всё. И я верю, что вы сможете быть счастливы вместе. Ты не можешь просто отречься от этого, потому что его любовь — она не исчезнет. Каждый раз, когда тебя не было, он переживал за вас. 

 Юки наконец не выдержала. Слёзы катились по её щекам, но теперь это были не слёзы отчаяния. Это были слёзы облегчения. Она поверила его словам, даже если они были болезненными и трудными для восприятия. 

В этот момент что-то в её сердце как будто начало понемногу заживать, хотя это была лишь маленькая трещина в огромной ране.Мэгуми ухмыльнулся, когда увидел, как слёзы текут по её щекам, но эта улыбка была полна облегчения и нежности.Он не мог сдержать себя, увидев, как она наконец признала, что не одна, признала то, что её любовь к Сатору — не исчезла. Но внезапно его взгляд упал на её руку, и улыбка мгновенно исчезла. 

 — Юко... — Его голос стал серьёзным, почти строгим, когда он схватил её за запястье. Он резко поднял рукав её одежды — и его глаза расширились от ужаса.Её рука была покрыта свежими ранами — кровь пропитала ткань, тёмно-красная струйка стекала с её кожи, а вдоль предплечья — шрамы, порезы, следы. 

Не просто царапины — это были глубокие следы, будто она пыталась вырезать из себя боль. Мэгуми в панике сжал её руку. 

 — Ты... — его голос дрогнул от шока, но затем сменился гневом.Он отпустил её руку и посмотрел ей в глаза — глаза, которые всё так же упрямо смотрели вперёд. Он был зол — не на неё, а на всё, что с ней происходило, на её молчание, на попытки спрятаться от мира. Он не мог просто стоять и смотреть, как она разрушает себя.

 — Что это? Зачем вы это делаете?Блядь. Как я могла не заметить, что рукав закатился?..Она почувствовала себя уязвимой и маленькой, хотя на самом деле была взрослой, не раз пережившей боль. Но её тело не слушалось. 

— Это... — прошептала она. Голос дрожал. Что ответить? Как солгать?Мэгуми глубоко выдохнул, его глаза сверкнули, но теперь в них была не ярость, а глубокая обида и тревога.— Я знаю, каково это — терять кого-то. Мы все через это проходили. Но вы не можете просто утопать в своей боли и отказываться от жизни. Вы не ребёнок. Вы взрослый человек.Он перешёл на «вы», и от этого ей стало особенно обидно — ведь она знала Мэгуми уже давно, благодаря Сатору. 

 Его слова резали, как нож, но в них было нечто большее — желание помочь, желание разбудить её от ступора, в котором она застряла.Юко почувствовала, как его гнев постепенно растворяется, уступая место беспокойству. Она понимала — он не осуждает её. Он просто не знал, как иначе достучаться.Он выдохнул, стараясь успокоиться, и голос его теперь звучал не гневно, а скорее отчаянно:— Вы должны выбраться из этого. Не для меня, Сатору или кого-то ещё. А для себя. Потому что я не буду стоять в стороне, пока ты просто уничтожаешь себя.Тихая, болезненная пауза... 

 — Мне придётся рассказать.В тот момент, когда он это сказал, девушка словно окаменела. Её взгляд потускнел, и она едва не задохнулась от того, что услышала. 

 — Не говори ему. — Её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала паника. Она встала с песка, будто пытаясь отстраниться от его слов, словно они могли причинить ей боль, которую она не вынесет. 

— Пожалуйста, не рассказывай ему.Мэгуми нахмурился. Он не был готов услышать это. Он не мог понять, почему она так боится. Почему не хочет, чтобы Годжо знал правду.Но молчание не имело смысла. Он продолжал смотреть на неё, его взгляд становился всё более настойчивым. А внутри — нарастала тревога: с ней что-то не так. 

 — Почему? — Его голос был спокойным, но это спокойствие лишь скрывало бурю. — Ты боишься, что он узнает? Сколько вы этим занимаетесь? Ты же не можешь продолжать так, пряча всё в себе. Он рано или поздно узнает.Юко не могла встретиться с его взглядом. Она опустила голову, сжала руки в кулаки — как будто хотела удержать страх и боль внутри. Но её тело её выдавало: глаза полные слёз, слёзы, которым она не хотела дать волю.Она попыталась заговорить, но слова не шли. 

Её душа была переполнена этим бременем. Она больше не могла молчать, но и открыть всё — тоже не могла.— Потому что я сама разберусь. А если ты расскажешь ему про это — будет только хуже.— Юко, я понимаю больше, чем ты думаешь. Ты правда думаешь, что если я промолчу, это как-то решит твою боль? Что Годжо будет в порядке, если ты продолжишь скрывать это? Ты думаешь, он не заметит, что ты разрушаешься? Ты его любишь, Юко. Ты не можешь жить, продолжая прятать это от него.— Я не позволю тебе утопить себя в этой бездне, будто всё нормально. Ты не можешь делать вид, что всё в порядке, когда это не так. 

 — Я не хочу, чтобы он знал. 

Мэгуми замер. Его сердце сжалось. Он молчал — взгляд был холодным, но глаза по-прежнему выражали тревогу.Он не знал, что сказать. В этих словах было больше боли, чем он мог осознать. Она не боялась его — она боялась потерять Годжо. Боялась, что он не выдержит, если увидит её слабость.И это была не просто её проблема. Это была её внутренняя борьба.