Глава 12

– Что?! – наконец, воскликнула Оля. – Ты сказала «ядерную»?

– Что это все значит?

– Так я слышала, – я развела руками. – Они сказали «через час можете пускать птичку», и что они завершили миссию.

Кажется, своими словами я только что посеяла панику – Нежин испуганно съежился, Ника и Маша снова начали трястись, держась за руки, все остальные же пребывали в замешательстве. Жуков сжал дрожащие кулаки.

– Нужно убираться отсюда, – произнес информатик. – Как можно скорее.

Повторять дважды было не нужно – все бросились к своим лежанкам, быстро сворачивая их вместе со всем, что на них было, еду пакуя в корзины и пакеты, не оставляя после себя ничего. Пригодиться могло все, и не стоило пренебрегать лишним матрасом, бутылкой воды или пластырем. Радиоприемник вместе с кучей батареек для него был заранее сложен самым аккуратным образом, так что кроме наших спальных мест, еды и медикаментов ничего не оставалось.

– Быстрее, – подгонял всех Березов, перетаскивавший вещи в газель. – Нужно успеть отъехать от города хотя бы на несколько десятков километров, иначе нам не спастись.

Эта бомба должна быть мощнее, чем те, которыми обстреляли нас в первый раз. Теперь миссия солдат стала ясна, как божий день – им было приказано вывезти гражданских, а потом зачистить город. Только почему они не стали искать кого-то, кроме Дороги? Наверное, не хотели пачкать руки о мутантов.

Значило ли это, что мы должны были улететь с ними? Не думаю. Если они способны выпустить по и так мертвому городу еще одну ядерную бомбу, от таких людей лучше ничего хорошего не ждать. Я вздохнула – надеюсь, с Дорогой, все же, все будет хорошо, и ее доставят в действительно безопасное место. В конце концов, раз прилетел целый вертолет, то такое место существует.

Я последний раз окинула глазами бункер. Не думала, что все будет вот так, и нам придется в такой спешке уезжать. Этот подвал стал нам, все же, убежищем и домом. Если бы мы не были в нем в первый обстрел, мы бы все погибли и не судорожно собирались сейчас, а превратились бы в мутантов. Или просто лежали бы, сгоревшие и облученные, под обломками. Я посмотрела на скамейку, гардеробные вешалки и стол, стараясь сохранить все в своей памяти. Становится сложнее уходить, когда знаешь, что никогда больше не вернешься. И скоро этого места вообще не будет существовать, потому что вторая бомба сотрет все в пыль.

Я хотела было нацарапать что-нибудь на стене, но что-то меня остановило. Нет, не таким образом нужно оставлять послания. Тем более, если скоро здесь не останется ничего.

Обернувшись в последний раз на пустой бункер, я прошла в соседний коридор, кивая Колосовскому, тут же вырубившему электрогенератор. Мы вылезли на поверхность, а на столе так и осталась лежать бумажка, на которой неровными дрожащими буквами было написано: «Наш город обстрелян. Дом над нами разрушен. Нас девять человек – шесть подростков и трое взрослых. Мы ждем, когда можно будет выбраться на поверхность. Нам всем очень страшно. Мы все думали, что такого с нами никогда не произойдет, но это оказалось не так. Мы не знаем, что с нашими родными и близкими. Я очень надеюсь, что нам удастся выбраться и найти еду, иначе через какое-то время мы начнем есть друг друга. Хочется заснуть и проснуться в своей мягкой кровати с осознанием, что это был лишь сон. Но пока вокруг нас стены бункера. Нам очень страшно».

Все уже погрузились и расселись. Джип мы еще вчера подогнали к бункеру, и в него сели Ника, Маша с Даней назад, Артем и Жуков на получившийся средним ряд, а Колосовский и Дима – вперед, чтобы в случае чего подменять друг друга за рулем. В газель оставалось залезть нам с Березовым и Олей.

До того, как на нас пустят ракету, оставалось сорок три минуты. Плюс где-то еще пятнадцать будет лететь до нас ядерная – смотря, откуда ее запускают. На время полета «птички» не приходилось рассчитывать, поэтому мы решили обходиться тем временем, которым мы располагаем до ее запуска.

Березов уже вставил ключ в зажигание, и Оля запрыгнула в газель. Я поставила было ногу на первую ступень, как услышала крик:

– Быстрее! Мутанты!

Я обернулась и увидела, как к нам приближаются эти твари. Их было, конечно, меньше, чем тех, которые тянулись к вертолету, но быстрым взглядом я насчитала где-то восемь. Вдруг из-за угла появилось еще двое, и я поняла, что просто так они нас никуда не отпустят.

Решение пришло мгновенно, я даже не успела толком его осмыслить. Спрыгнув обратно в пепел и хлопнув дверью, я пронеслась бегом до ближайших обломков, запрыгивая на заботливо припаркованный квадроцикл и заводя его.

– Уезжайте! – крикнула я сидевшим в машинах. – Сейчас же, я уведу их от вас.

В зеркало заднего вида я увидела, что мутанты начинают ускоряться. К ним откуда-то прибывали все новые. Я надавила на курок газа, и квадроцикл взревел, привлекая внимание мутантов.

– Быстрее уезжайте! – я видела, как колеблются историк и информатик в машинах, но через секунду они уже сдали назад, разворачиваясь.

Преимущество квадроцикла перед машинами было в том, что он мог проехать там, где машина забуксует или просто не проскочит. Этим я и собиралась воспользоваться, еще раз надавливая на газ и начиная двигаться. Мутанты неумолимо приближались, но это только подстегивало, и я резво завернула в первый поворот. Примерный маршрут мы достроили по памяти, и я знала, куда направятся машины. Нужно было увести мутантов от них, поэтому я поехала в противоположную от машин сторону, надеясь запутать тварей и оторваться от них в обломках.

Они вываливались из-за поворота как бешеные, и, казалось, их становилось только больше, что подхлестывало выжимать из квадроцикла все. Благо, я догадалась дозаправить его вчера на всякий случай, и можно было не думать хотя бы о бензине.

Вокруг неслись дома, и я только и успевала, что объезжать попадающиеся обломки, сгоревшие машины и трупы, по какой-то причине не ставшими живыми мертвецами. За мной тянулась дорога из взвившегося пепла, которая ничуть не замедляла мутантов. Казалось, что все твари, которые были в нашем городе, сейчас были у меня на хвосте.

Вдруг мое колесо попало в незамеченный за пеплом открытый канализационный люк, и квадроцикл вместе со мной тряхнуло так, что я чуть не вылетела из него. Скорость, естественно, сбросилась – всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы расстояние между мной и мутантами сократилось. Я стиснула зубы, и почувствовала, как напрягаются все мышцы, удерживая тело в седле.

«Рано» – подумала я, выравнивая квадроцикл и с нарастающей паникой смотря в зеркало заднего вида.

До мутантов оставалось каких-то метров десять. Я со своим в общем-то плохим зрением могла увидеть их белые остекленевшие глаза на прожженных лицах, неестественно открытые рты с вываленными как у собак мерзкими разбухшими языками с запекшейся на них явно человеческой кровью, костлявые в прямом смысле слова конечности и обугленные тела в лохмотьях. Сквозь рев квадроцикла слышалось хрипатое дыхание мутантов и их клокочущий рык.

Слишком маленькое расстояние. Слишком. Нужно было как-то оторваться от них, чтобы появилась возможность сбежать. Я не собиралась сдаваться и становиться пищей для мутантов. И если я села за руль квадроцикла без всякого представления, как же я буду из этого всего выбираться, то сейчас у меня появился план, как это можно сделать.

По моим расчетам, машины были уже близко к выезду из города. Это значило, что мне следовало двигаться туда же. Я завернула за одно из зданий и чуть не врезалась в мутанта – он выбежал на меня оттуда и тяжело шлепнулся на решетку, закрывающую капот. Я взвизгнула от неожиданности, резко поворачивая руль и пытаясь сбросить тварь на землю, при этом еще и проехавшись по ней колесами, но от мутанта было так просто не избавиться.

Я почувствовала, как паника растет, когда он, перебирая руками, появился прямо перед моим лицом. Нет, все не может закончиться вот так! Я крутанула руль еще раз, и еще, надавливая на курок газа – это немного помогло, мутант сорвался, повисая на одной руке, а второй пытаясь достать до меня. Нельзя было отпускать руль, я не смогу управлять им одной рукой. На поясе в кобуре висел пистолет, и мутанта можно было сшибить пулей. Я мельком глянула в зеркало – твари неумолимо приближались. Черт, черт, черт, только не это, этого не было в плане!

Мутант тем временем зацепил мою ногу – я ощутила обжигающую боль в икре. Это должно было напугать меня еще сильнее, но вдруг разозлило. Я заорала в бессильной ярости и со всей силы лягнула пораненной ногой мутанта прямо в голову. Потом еще, и еще раз. Он болтался теперь на одних пальцах, и последний удар пришелся именно на них – мутант слетел на дорогу, какое-то время лежа неподвижно, а потом вставая и начиная бежать вместе со всеми.

Теперь нужно было только оторваться от них, не зацепив по дороге еще кого-нибудь. Второй раз у меня так сделать уже не получится.

Я чувствовала, что уже устала от этой погони. Казалось, нашему, вообще-то, не такому уж и большому, городу нет конца. Дома уже перестали быть знакомыми, но ощущения, что я заблудилась, не было. Значит, все было верно – какое-то внутреннее чутье вело меня в правильном направлении. Нужно было продержаться еще немного.

– Давай, давай, – сама себе повторяла я, снова и снова выжимая курок газа – квадроцикл ревел, забрасываясь от этого вперед, но я не останавливалась.

Я даже не надеялась увидеть машины так скоро, но они вдруг пронеслись между домами впереди. Они были в поле моего зрения всего какую-то долю секунды, но за это время я успела посмотреть в стекло и столкнуться взглядом с сидящими за рулем Березовым и Колосовским. Можно было приводить план в исполнение, и оставалось только надеяться, что остальные на машинах подождут меня.

Я проехала до конца домов, повернув голову влево – машины были уже за два квартала от меня, но я успела увидеть красные огни сзади. Они тормозили. Я проскочила перекресток, и вся толпа мутантов пронеслась за мной – их уже было не десять и даже не двадцать, а куда больше. Впереди виднелась узкая улица и поворот. Как раз то, что мне было нужно.

«Сейчас или никогда» – пронеслось в голове, и я завернула за угол здания, оказавшегося на мое счастье не сильно длинным. Мутанты еще были за поворотом, когда я последний раз вжала курок газа, разворачивая руль вправо, в соседний переулок, а сама оттолкнулась и выпрыгнула из сидения в противоположном направлении, тяжело пролетая несколько метров и падая уже за углом здания, закрытая стеной от глаз мутантов. Тело как будто пропустили через мясорубку, но я сжала зубы, чтобы не закричать от боли и не выдать себя, и, поднимаясь, как могла быстро, побежала на ту улицу, с которой приехала, и на которой стояли сейчас машины через уже один квартал от меня.

Как я и ожидала, на инерции квадроцикл какое-то время продолжал ехать дальше, а мутанты, следуя за ревом двигателя, бросились за ним. Это давало мне время. Вскоре твари, конечно же, поймут, что что-то не так и желанная добыча сбежала, но мы уже к тому моменту успеем отъехать на приличное расстояние.

Я бежала из последних сил, задыхаясь. Легкие горели, и больше всего я хотела сорвать маску, чтобы вдохнуть воздух полной грудью – но этого сделать было нельзя, иначе бы стало только хуже. Голова все еще гудела после падения, и я чувствовала, что скоро просто упаду и больше не встану. И даже мутанты меня не поднимут.

Машины были все еще слишком далеко. Я уже на автомате передвигала ногами, и через какое-то время, показавшееся мне вечностью, все же добежала до газели, открывая дверь. Оттуда ко мне протянулись руки Оли, которая почти что только своими силами затащила меня наверх, в то время как Березов и Колосовский дали по газам.

Я потянулась и из последних сил захлопнула открытую болтающуюся дверь, затем откидываясь на спинку сидения и буквально растекаясь по нему. Только сейчас я в полной мере ощутила, насколько болит все тело от удара о землю, и задетая тем мутантом нога. Сил не было даже на то, чтобы поднять руку и снять маску.

Оля смотрела на меня, и в ее взгляде читался испуг.

– Ты с ума сошла, – севшим голосом произнесла она. – Знаешь, как мы напугались?

– Представляю, – хрипло ответила я, закашливаясь и все же стягивая маску.

Я посмотрела на Березова. Тот молчал, сжав губы в тонкую полоску и сдавив руль до побелевших костяшек. Неужели он так напряженно следит за дорогой? Я уже открыла было рот, чтобы позвать его, но решила не отвлекать. Некогда – сейчас любое промедление может стоить нам жизни.

Мы уже выехали на так же разбомбленную трассу, и обломки быстро отдалялись. Я посмотрела в зеркало – мутантов видно не было, значит, уловка с квадроциклом сработала так, как и задумывалось.

– Сколько осталось? – спросила я, кивая на часы на руке Оли, взятые из какого-то магазина в «Мире».

– Пятнадцать минут, – ответила Соловеьва.

Значит, у нас есть где-то полчаса на то, чтобы достаточно отдалиться от города. Я кивнула, отворачиваясь в окно – мимо проносились выжженные поля, сейчас превратившиеся в нечто серо-черное, с редкими разрушенными и так же сожженными домами. На месте лесочков темнели черные обугленные голые деревья, тянущие свои костлявые пальцы-ветки в белесо-желтое небо. И в воздухе по-прежнему летала черная пыль. Значит, взрывы добрались и досюда.

В машине повисла тишина, нарушаемая только гулом двигателя. Джип ехал впереди, и я увидела, что Маша, Даня и Ника смотрят на меня. Я, игнорируя боль, помахала им рукой и показала большой палец. Не нужно им знать всего. Ребята улыбнулись и развернулись вперед, видимо, чтобы передать остальным, что все нормально.

– Александр Викторович, – наконец, решилась позвать его я, когда увидела, что дорога более-менее выровнялась, и на ней стало меньше машин и трещин, которые нужно было объезжать.

Историк молчал, даже головой не шелохнул, продолжая смотреть на дорогу.

– Александр Викторович, – еще раз позвала я. – Все нормально?

Он шумно выдохнул и повернулся ко мне с таким выражением лица, что я невольно попыталась вжаться в сидение.

– Ты совсем не соображаешь, что творишь? – прошипел он. – Ты головой хоть иногда думаешь? Героиня, – он сказал это с такой злобой, что я испугалась. – А если бы они догнали тебя и разорвали в клочья? Ты этого хотела? Отвечай! – рявкнул историк.

– Я... – я заикнулась. Я ни о чем таком даже не думала.

– Я жду, – поторопил он, снова сжимая руль.

Было страшно. Может, на него так действовало химическое оружие? Такие же всплески агрессии, как у меня? Оля испуганно переводила глаза с него на меня, и обратно.

– Я просто хотела увести их от всех вас, – пролепетала я. – Чтобы они не догнали вас. Их так много, что они могли бы пробить корпус машины, сорвать решетки... они бы преследовали нас и сейчас, за городом, и убили бы всех.

Березов угрожающе раздувал ноздри.

– И ты решила предоставить в жертву себя. Очень умно! Самоотверженно! Молодец, пять баллов! – он всплеснул руками, отрываясь даже на секунду от руля. – Тебя могли убить, ты понимаешь это, или нет?!

– Но не убили же! – сорвалась в ответ я. – Я хотела как лучше! Мутанты позади, в чем я виновата?

Историк прикрыл глаза с таким видом, что весь мой пыл сошел на нет.

– Александр Викторович?..

– Что? – ледяным голосом отозвался он.

Я почувствовала, что еще немного – и просто позорно расплачусь от всех пережитых и переполняющих эмоций. Что случилось, в конце концов?

– Что я опять сделала не так?

Оля между нами скрестила руки на груди, закатывая глаза и одними губами пробормотала «да Господи, в конце концов», но я сделала вид, что не заметила. Я искренне не понимала, в чем дело, хотя чувствовала, что ответ лежит на поверхности.

Я ожидала, что Березов снова начнет кричать, но он только вздохнул.

– Ты правда не понимаешь? – устало спросил он. На мое отрицательное мотание головой он сказал только, – значит, тебе еще рано об этом знать.

Я хмыкнула и отвернулась к окну. Типичный ответ типичного взрослого, неужели я ожидала чего-то другого?

– Ты очень по-глупому рискуешь жизнью, – вдруг тихо добавил историк. – Я прошу тебя, перестань так делать. В следующий раз это может так хорошо не закончиться.

Я уже хотела ответить что-то, но мое подсознание вдруг подкинуло момент из жизни до катастрофы. Мальчик, выезжающий на роликах на проезжую часть, чудом не попадающий под колеса, и его мама, не пытающаяся узнать, все ли в порядке, а начинающая истошно орать на сына. Тогда я подумала, что у нее не все в порядке с головой, но теперь попыталась поставить себя на ее место – какой была бы моя реакция на то, что родной мне человек по глупости чуть не лишился жизни? Да проще самой убить, наверное.

Осознание пришло внезапно, и я широко распахнула глаза. Значит, моя жизнь что-то да значит для него, а эти крики – лишь проявление того, что я не безразлична. Я повернула голову к нему – в его взгляде читались испуг, волнение и переживание, злобы там не было и в помине. О боги, как можно было быть такой дурой, чтобы этого не понять и не заметить?

– Прости, – еле слышно произнесла я, но Березов услышал. И кивнул.

Соловьева, кажется, готова была на всю машину закричать «аллилуйя, неужели!», но сдержалась, только улыбнулась облегченно, смотря на меня. Я ответила ей такой же улыбкой.

– Две минуты, – девушка посмотрела на часы.

Мы посерьезнели. Через две минуты где-то нажмут кнопку, и к нам сорвется с установки ракета, которая термоядерным взрывом сотрет наш родной город с лица земли. Мы уже были на приличном расстоянии от города, но все равно этого было недостаточно. Если нас зацепит, будет конец всему.

– Когда услышим ракету, лучше будет съехать с дороги и остановиться. Ударной волной нас может перевернуть, так что лучше, чтобы мы стояли, например, в кювете, чтобы избежать падения хоть на одну из сторон, – сказал Березов. – Нужно сказать об этом остальным.

Мы поравнялись с джипом, и я помахала Диме рукой, чтобы открыл окно.

– Услышим ракету – нужно будет съехать с дороги в кювет и остановиться, – прокричала я. – Иначе перевернемся.

– Понял, – коротко ответил Лосев и поднял стекло.

Продолжили ехать мы в молчании и тяжком ожидании. Березов и Колосовский выжимали газ, как могли, но все равно казалось, что мы движемся слишком медленно.

– Сколько мы уже проехали от города? – спросила Оля.

– Почти тридцать километров, – помедлив, ответил историк. – Мало, нужно еще. Сколько времени у нас осталось?

– Где-то десять минут, – Соловьева покачала головой, смотря на часы. – Мы не знаем, откуда летит ракета, значит, не можем рассчитать, когда она появится. Но когда мы ее услышим, все нужно будет делать быстро.

– Это понятно, – пожала плечами я.

Мы проехали еще, наверное, километров десять, когда я услышала гул, отличный от звука двигателя.

– Она приближается, – внезапно севшим голосом произнесла я.

Я наклонилась, смотря в окно, но видно ничего не было. В зеркале тоже, и я уже начала сомневаться в том, что слышала, но гул становился все громче.

– Вон она, – Оля вытянула дрожащую руку, пальцем указывая направление.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть – точно, прямо в нашем направлении летела, как маленький истребитель, ракета, рассекая воздух и оставляя после себя белый росчерк в небе. Березов включил поворотник, съезжая на левую сторону дороги – кювет начинался чуть дальше, поэтому мы потом без труда проедем чуть назад и выберемся обратно на трассу. Джип проследовал за нами, и мы проехали до глубокого кювета, останавливаясь прямо рядом с земляной стеной.

Гул стал постепенно стихать по мере приближения к городу. Я надела маску, открыла дверь и вылезла из машины, почти что увязая в пепле, оставшемся от когда-то росшей здесь пшеницы. Оля спрыгнула за мной, из машин потянулись все остальные. Мы стояли, сбившись в кучу, и ждали неизбежного.

Секунды тянулись бесконечно долго, и у меня даже затеплилась надежда, что ничего не было и не будет, что эта ракета – просто плод нашего бьющегося в истеричной панике воображения. Может, я услышала совсем не то, что тот солдат говорил в рацию? Может, все это неправда? Может, ничего этого не будет?..

Вдруг я почувствовала ветер. Сильные порывы, они неслись со стороны города, давно уже растворившегося в вязком тумане. Ветер становился все сильнее и сильнее.

– Началось, – прошептала стоящая рядом Оля, и я нашла ее ладонь своей, крепко сжимая.

Сердце стучало, как бешеное, чувствуя грядущую вторую обрушающуюся катастрофу. Вдруг нас ослепила яркая вспышка – свет так бил по глазам, что мы зажмурились и отвернулись, прикрыв лица руками. Слепящий, он словно прокатился по нам и немного стух, настолько, чтобы мы смогли открыть глаза, застывая от ужаса открывающейся картины.

Сгусток света уменьшался, превращаясь в облако, а от земли к нему поднимался столб огня и дыма, постепенно увеличивающийся в размерах. От облака разлетались в разные стороны бело-желтые кольца, а по земле стелился, клубясь, дым.

Я почувствовала, как затряслась земля под моими ногами и крепче сжала руку Оли. Мы услышали оглушительный грохот, неумолимо приближавшийся и становившийся только громче, настолько, что пришлось зажать руками уши, съеживаясь. Я смотрела вдаль, не в силах оторвать взгляд от разворачивающегося зрелища – облако со столбом превращались в один большой гриб. Столб как будто прорывал облако внутрь, толкая выше и выше. Там, внутри, все клубилось в огне и дыме – я знала, что температура в этом облаке сейчас была выше, чем на поверхности Солнца, и от этого становилось еще страшнее. Такой взрыв мог легко воспламенить атмосферу нашей планеты.

Земля все продолжала и продолжала трястись, и я бы упала, если бы не поддержавший меня Березов. Казалось, эта тряска, этот грохот и этот страх никогда не закончатся. Наш город даже не бился в агонии – он уже умер там, мгновенно, в момент этого взрыва. Ничего живого там остаться уже не могло, ни на земле, ни под землей.

Гриб поднимался все выше, а мы все стояли, не в силах сдвинуться с места или сказать хоть что-нибудь. Да и что здесь было говорить? Грохот начал немного стихать, как и тряска, и я почувствовала, что меня, как в первый день катастрофы, мелко колотит. Я решилась отвести взгляд от атомного гриба и посмотреть на остальных – все застыли на месте. Дима сжимал плечо младшего брата, стиснувшего зубы и кулаки, Нежин тихо плакал, вытирая слезы рукой, а другой сжимая крестик на шее, Колосовский что-то шептал с закрытыми глазами, Ника и Маша, вопреки ожиданиям, стояли с совершенно безучастным и безразличным видом. Наверное, смирились и привыкли, и это их уже не пугало. Жуков низко опустил голову, а Оля огромными испуганными глазами смотрела вверх, прикрыв руками рот в маске. Я обернулась на Березова – он стоял с побледневшим лицом, все еще сжимая мой локоть, чтобы я не упала. В глазах его был страх вперемешку с бесконечной тоской.

Я понимала его. Этот город был нашим домом. Всех нас. Пусть после первой бомбежки напополам с химическим оружием он был поражен этой заразой, там развелись мутанты, но он еще мог когда-нибудь восстановиться. Теперь же это место – безжизненная пустыня. Не осталось ничего. Даже если кому-то удалось выжить в первый раз под землей в метро, то сейчас погибло все живое.

Это осознание ударило по мне молотом, и вся моя с трудом выстроенная и державшаяся на моем честном слове и остатках выдержки стена внутреннего контроля рухнула в один миг, оставляя после себя лишь обломки, которые уже было так просто не собрать.

– Нет...

То, как отреагируют все остальные на меня, скорчившуюся прямо в пепле на земле и ревущую навзрыд, было абсолютно не важно. Если раньше я пыталась храбриться перед всеми, чтобы они тоже не впадали в панику, но сейчас все было слишком плохо. Я, наконец, сломалась.

– Крис, – Березов присел рядом на корточки и осторожно дотронулся до моего плеча.

Я просто не могла ответить ему, слезы душили меня и не давали произнести ни одного связного слова. Хотелось попросить их уйти, оставить меня и просто дать мне умереть здесь.

Внутри что-то оборвалось и полетело глубоко-глубоко, оставляя за собой непрекращающуюся тупую боль. Того, что произошло сейчас, не могло быть. Просто не могло.

– Не надо...

Тяжелая пощечина обожгла, и я вскрикнула от неожиданности, хватаясь за скулу и хлопая мокрыми ресницами в надежде разглядеть того, кто это сделал.

– Хватит! – рявкнул над ухом Лосев. – Хватит разводить сопли! Не делай из себя великую мученицу, думаешь, ты одна такая? Что, нравится себя жалеть, да? Нравится убиваться, чтобы все наплевали на собственное горе и прыгали вокруг тебя, пытаясь успокоить?!

Слова парня ввинчивались в голову как саморезы, хотелось, чтобы он замолчал, прямо сейчас. Смысл этих самых слов начал доходить спустя пару мгновений, и боль постепенно переросла в ярость. Мы оба были не в себе, и я понимала это, но остановиться и решить конфликт на пустом месте мирно, было не в моих силах.

– Да как ты смеешь! – я вскочила, ударяя его кулаком в челюсть. – Да у тебя эго больше тебя самого! Боишься, что я отберу у тебя пост пупа земли? – мой язык молол все подряд, и я перестала даже осмысливать брошенные слова.

– Идиотка, – зарычал Лосев, замахиваясь, но его остановил Березов, перехватив его руку.

Другой рукой он резко толкнул его в грудь и показал кулак – он был тяжелый и устрашающий. Наблюдающий за всем этим Дима схватил брата за локоть, не давая пошевелиться. Я всхлипнула и провела по щеке ладонью – она была вся в пыли и пепле.

– Нужно уезжать отсюда, – сдавленно прошептала я, направляясь к газели.

В груди образовалась зияющая пустота.