-

В помещении пахло сыростью, влагой и мертвечиной. Сил не был уверен, данный запах исходит от уже двух мертвых друзей, или чокнутому старику есть еще что скрывать. Мыльный взгляд пробежался, оценивая масштабы подвала, но единственное, что попало в центр внимания - полутрупы на фоне облезших и разрушенных кирпичей. 

После смерти Кэсседи, "Папа" вернулся на уже принадлежащее ему место в середине круга. Трагическое событие повлияло на Сила не меньше чем на Джоша, но оба упрямо молчали, погибая в тишине собственного сознания. Сил захлебывался слезами, пелена не сходила с глаз, и единственной мыслью, кружившей у него в голове, было желание поскорее умереть, не мучаться. Все это было слишком, игра превратилась в конец, никак не утихавший луч надежды не слишком разряжал обстановку. Голос старика казался чем-то отдаленным, Сил чувствовал, как плывет в воздухе, находясь меж двух миров, настоящим, реальность которого его совсем не устраивала, и миром мертвых, что уже не звучало так ужасающе. Не хватало ресурсов даже для концентрации слуха, поэтому слова, которые говорил старик то и дело, что переплетались между собой, создавая глупую иллюзию воображения. Еще чуть чуть и все закончится, убеждение помогало оставаться на плаву еще немного в случае, если все это окажется глупым розыгрышем. Но даже ложная надежда не придавала никакой уверенности, у Сила не было смысла жить дальше, у него не было причин оставаться в этом мире подольше, скорее была жажда увидеть счастливых Кэсседи и Оттиса, которые очевидно ждали его на той стороне.

- Помните ли вы суть игры? - Спросил Папа, обращаясь ко всем, кто еще оставался в рассудке. Очевидно, что никто не собирался продолжать играть, поэтому ответа не последовало. Это, казалось, священника вовсе не обозлило, такой реакции он и ожидал.

- Что ж, я в любом случае расскажу правильный ответ, но, если у кого-то есть чем поделиться, я внимательно слушаю.

Бросив косой взгляд исподлобья на стоявшего перед ним мужчину, Джош плюнул под ноги, глубоко внутри осознавая, насколько жалким был этот поступок. Переведя свой взгляд, впервые с момента пробуждения на Рене, парень тяжело выдохнул, не то с ноткой облегчения, не то разочарования. Он проклинал себя за эту глупую идею, не понимая, почему из всех возможных вариантов квест комнат, он выбрал именно этот. Глупым ему казалось и то, что старикашка всерьез надеялся на развитие событий, ожидал, стоя на потрескавшемся бетоне, что кто-то из его жертв поддержит разговор. Видимо, плевок парня оказался недостаточно унизительным для привлечения внимания, но он не отчаивался, продолжал кидать ненавистные взгляды, хоть и понимал, все это абсолютно бесполезно.

- Раз уж никто не хочет говорить, скажу я. - Точно проводник, старик выпрямил худощавую спину, готовясь рассказывать интересную историю. - Мое имя - Бенджамин Молоуни, и все, что вам нужно было найти, загадка, которую предстояло разгадать - моя жизнь. Я родился в достаточно верующей семье. - Будто начиная особую лекцию, мужчина стал ходить вокруг своей оси, заполучая внимания каждого. Беспокойная лампа продолжала мигать, от чего в голове закружилось еще сильнее. - Отец верил в то, что куда мы не пойдем, Бог всегда будет с нами, ведь мы его дети, его кровь и плоть, которую создавая, он принялся защищать. Детство было скудным, в то время денег едва хватало на еду, но отец усердно работал, чтобы, как там у вас говорится, выбить меня в люди. - Ссылаясь на современную речь, старик приподнял руки в приветственном жесте.

Мысли никак не складывались во что-то единое, и Сил чувствовал себя рассеянным, но все же за некоторые слова смог зацепиться. Как он предполагал изначально, тем самым Бенджамином оказался старик, а мальчишка, с истории которого все началось оказался владельцем здания.

- К сожалению, вам удалось собрать совсем немного информации обо мне, но не переживайте, я люблю делиться своей жизнью с остальными. - Говоря совершенно искренне, священник снова стал нахаживать круги на одном и том же месте. Глаза Сила устали следить за его движениями, поэтому ослабленно упали вниз, пытаясь сосредоточиться на одной точке.

- Отец с самого детства говорил о важности религии, веры. Все твердил, что есть нечто масштабное, нечто выходящие за рамки людского разума, и это нечто оберегало нас, следило и защищало. Я учил молитвы, каждый вечер отец проверял мои знания и направлял на путь истинный, если вдруг из детского рта вылетали неположенные измывательства. Каждый грешен, отец это знал, и никогда не обвинял в непослушании, лишь убеждал, что злить щедрую душу Господнюю, пользоваться его добротой не стоит. Он хотел стать священником сколько его помню, но как мы знаем, в этой жизни не всегда удается получить и достичь желаемое. Господь в этом не виноват, вовсе нет. В этом виноваты лишь глупые люди, не способные принять дар Божий и воспользоваться им как следует. Отец решил наградить меня, стать моим первым просветлением и дать возможность воплотить мечту в реальность. Он работал не покладая рук, все время ограничивал себя и мать, для достижения предела. Он делал все, что мог, из кожи вон лез, и когда достиг нужного результата, решил воплотить свою мечту на мне. Знакомая ситуация, не правда? - Взгляд старика уставился на Рене, обезумевшие глаза будто смотрели сквозь, но обращался он к определенному человеку. Девушка, все еще пребывая в затуманенном рассудке не поняла, что "Папа" говорил с ней, а как только осознание пришло, в голове всплыли картинки прошлого, которые девушка, вместе с тем злополучным днем хотела запереть в самом темном уголке ее души.

- Я бы не посмел винить своего отца в данном поступке, он всегда желал лишь лучшего, с моей стороны это было бы непозволительно эгоистичным. Родители отправили меня в Римский монастырь для мальчиков в возрасте 14 лет, и это было лучшим их решением. Отец знал наперед, прописал мне судьбу, а я не посмел отречься от нее. В монастырь отправляются люди, готовые связать всю свою жизнь с Богом, следовать его примеру, брать его в качестве подражания, с желанием покаяться и совершенствоваться. Отец сделал из меня мужчину, когда я был еще мальчишкой, я буду признателен и благодарен ему за это до конца всей своей жизни.

Выражения священника подогрели почти упавший интерес Джоша, он слушал не для того, чтобы узнать мужчину получше, скорее для того, чтобы понять, чем руководятся столь больные люди при свершении массовых убийств. Парень всегда воспринимал вероисповедающих с осторожностью, не зная как к таким людям относится иначе, теперь же, осторожность казалась излишней, с каждым словом, парень будто сам начинал верить во всю эту чушь. Злую шутку с ним сыграло ослабшее состояние, казалось, что пробраться внутрь может кто угодно, ведь больше парень ответственности за себя не нес, был слишком подавлен.

- По началу все было отлично, даже прекрасно. Парни, жившие в одной комнате со мной, были приветливыми, такими же верующими, как и мои родители, согласились помогать и проставлять меня в неизвестности. Я прожил в монастыре всю свою жизнь, без каких-либо преувеличений, я до сих пор здесь живу. Это место стало моим домом, моей возможностью покаяться и переродиться, смыть грязь вместе с грехами, попросить у Бога совета, направления дальнейшего пути. Я обрел чудесных братьев, чуть позже и сестер, душевное исцеление и главное уверенность в своих действиях. Я слепо верил Господу, шел у него на поводу, до определенного момента. Потом случилось кое-что, заставившее мою жизнь поменяться от начала и до конца. - Упоминание о прошлом далось мужчине не так легко и беззаботно, как до этого, что могло означать давление на слабые точки его организма. Заинтересовавшись подробнее, Джош продолжал слушать историю, сопоставляя слова "Папы" с тем, что ему удалось найти во время прохождения игры.

- Я встретил девушку. Боги, она очаровательна. Самое прекрасное, что случалось со мной в жизни. - Глаза мужчины заблестели при одном лишь упоминании его предположительной пассии. Даже такие монстры как он, могли испытывать нечто подобное. На секунду это заставило Джоша задуматься о вменяемости старика, будто какое-то событие в его жизни сломало, перечеркнуло путь в хорошее будущее и сделало его таким отчужденным от остальных.

- Это была моя первая любовь, восьмое чудо света, еще одно божество, лучшее создания Господа. Наша жизнь была такой сказочной, вмещала в себя все необходимое и даже больше. Не то что жизни каждого из вас. - От прежнего чувства влюбленности у мужчины не осталось ничего, едкий тон прокрадывался в голосе старика, заставляя Джоша усомниться в предыдущих мыслях. Сейчас все казалось настолько абсурдным, глупым и до ужаса безобразным, но Джош придерживался мысли, что хотя-бы узнает из-за какой ошибки Божьей пожертвует своей жизнью. Он искал утешение во всем, такие мелочи как рассказ больного старика, на секунду успокоили бушующий разум, не добившись ничего за все свои 20 лет, мужчина был рад, что хотя-бы одну тайну он откроет.

- Господь Бог всегда с нами. Он наблюдает за нами прямо сейчас, и надеюсь наслаждается всем этим также сильно, как и я. Моя любовь к нему, преданность была выше всего, я пытался убедить себя в этом даже когда понимал, что вру. Единственным чего я тогда хотел, была она. Святой источник моего упокоения. Она могла бы подарить мне дитя. Моего детеныша.Упоминание о ребенке вызвали у Джоша волну мурашек по всему, казалось, уже онемелому телу. Искренняя боль, с которой говорил мужчина, заставила предсмертную пелену с глаз отлить, интерес разгорался все сильнее, будто бы являясь единственной зацепкой за существование. Джош был уверен, пока он испытывает эти чувства - душа его жива, а это было единственным за что он переживал.

- Но злые, Господом Богом обиженные люди решили иначе. Они отобрали у меня ребенка, любимую девушку, и вместе с ними умер и я. Пусть не физически. - Мужчина будто вкопанный уставился в стену, все время говорил, а взгляд его направлен был только туда. Казалось, что он... исповедуется. Вот только перед кем?

Недоуменные глаза застыли на худощавой фигуре, разглядывая ее, будто первый раз видели. Рене также оставалась в рассудке, и имела силы для раздумий. В голове кишело столько вопросов, но девушка сомневалась стоит ли их задавать. Думая, что терять ей нечего, и присутствие ее с каждым выдохом все глубже теряется в небытие, девушка издала звуки существования.

- Но почему они это сделали?

Будто разряд прошелся по телу старика, когда тот обратил внимание на еще пока что живую Рене. Намек на благодарность в вопросе проблестел в уголках его глаз. Янтарный цвет откликался в темных зрачках девушки, мужчина не решался отвечать на вопрос. Анализируя его в своей голове, мерцания истории создавали цепочку последующих событий, давая Джошу некоторое понимание их поступка, а вместе с ним и ответ на вопрос.

- Я знаю. Ты католик. - Теперь, взор священника пулей метнулся к исходу звука, а именно к Джошу. Вмиг оказавшись перед парнем, тот с интересом посмотрел на него, побуждая продолжать. - Аббатство Папы. Так называется эта квест комната. - Созерцание откликалось глубоко внутри, не понимая почему, Джош испытывал некую гордость за сделанные исследования.

- Аббатство — это монастырь, который имеет определённую автономию и собственные правила, часто подчиняется непосредственно епископу или папе. Папы правят в католицизме, во всех католических монастырях и соборах. И насколько мне известно, католические монахи не могу иметь детей, это против воли Божьей. Именно поэтому они забрали у тебя ребенка, правда? 

Явно пораженный отличием Джоша, мужчина неприятно скривил губы в улыбке, но парень не почувствовал никакого отвращения. Скорее, доля сочувствия просачивалась сквозь кривые линии этого жеста.

- Ты прав. Я поражен. Логика не слишком запутанная, но ты первый, кто осмелился выдвинуть свое предположение, и оказался прав. Мое почтение, мистер Дэвис. - Игрушечно наклонив голову вниз, старик вернулся в центр круга, по привычному уставился в стену, и казалось, не замечая ничего вокруг себя, продолжил.

- Как сказал Джош, в католицизме священникам нельзя иметь детей из-за обета безбрачия. Я был осведомлен об этом, но черт меня побрал рискнуть. В этот момент я понял, что не готов. Не готов служить Богу вечно, не готов отказаться от всего ради существа, которого я впредь никогда не видел и не увижу. Все эти наглые рожи, бессовестные, такие слепые забрали у меня веру в справедливость. Я не хотел быть аскетом, проживать жизнь, которую не заслуживаю. Эта участь была предначертана не для меня, и явно не для нее. Поэтому я решил стать праведником, ревнителем веры. Бороться за справедливость, доказывать Богу, что он тоже может ошибаться, но его провинностью не должно было стать мое существование. Я делал все как велел отец, почему же воля Божья не откликнулась на мои молитвы? Почему он забрал у меня все самое ценное? Тогда я решил. Он забрал моего ребенка, а я в ответ заберу его. Все мы сыны Божьи, все мы его создания, и, если он не умеет обходиться с нами как положено, он не заслуживает всей той любви и преданности, которую испытывают миллионы людей по всему миру. Я решил сжечь монастырь, в котором вырос и встретил свою любовь, согрешить в знак протеста, крик гордости, а вместе с этим унеслась не только моя вера в лучшее, а еще и жизни людей, отнявшие ее у меня. Тех, кто отлучили преданного ребенка. Но все же, в знак почтения моим братьям, участи которых также были предначертаны неверно, в память о невинных и так легкомысленно обманутых людей, я решил сохранить это место. Катакомбы, в которых кстати мы сейчас находимся, - мужчина демонстративно развел руками, обхватывая ширину пространства. - послужили отличным местом для сохранения душ. Они остались почти невредимыми после поджога, также как и моя любовь к Богу. Она осталась, просто вместе с ней пришло что-то новое, неизведанное ранее. Что-то по типу уважения и любви к себе. Я понял, что буду бороться до конца, буду причинять боль ему, убивая, уничтожая то, что так дорого каждому родителю - его детей. Именно поэтому вы здесь. Создания Господа, страдаете в темных катакомбах, такие невинные, но в тоже время до ужаса грешные. Из обломков церкви, я создал это священное место, которое зову своим домом. Так примите же эту участь оказаться здесь, достойно. Не будьте глупцами, не стоит проживать жизнь, которой не заслуживаете. Страдайте так, как страдал мой ребенок, а, ты, - Разъярённые слюни летели во все стороны, когда старик злобно шипел, открывая свою настоящую сущность. Джош с замиранием сердца наблюдал за всем этим, ждал, когда священник согрешит еще раз, признавая поражение вместе с ноткой правды в его словах. Его не окружали чувства беспокойства, отчаяния и страха, как например ощущалось Рене. Он не безудержно рыдал, не то ли от понимания приближающегося конца, не то ли от вечной тоски по близким, как Сильвестер. Он просто наблюдал за бешеными деяниями Папы, ощущая как тело насквозь пронзает потрясение открытостью мужчины, одновременно с безумием высказанного. - Господь Бог, страдай вместе с ними. Узри же это содеяние, потерпи поражение еще раз, а после помоги мне ясно увидеть свои грехи и признать их. Пролей свой свет на мою душу, чтобы я мог с чистым сердцем покаяться и получить Божье прощение. Аминь.

Было положено начало конца, достигнут апогей погрешностей людского сознания. Исповедуя свои грехи, мы очищаем разум, сердце и душу. Последняя молитва, сказанная священником эхом, пронесла в голове уже очевидно предначертанную участь каждого из присутствующих. Глаза широко раскрыты, орбиты вот-вот достигнут предела, а сердце скорее остановиться от постукивающих ударов изнутри.Первой не стало Рене, священник отсек ей голову трясущимися руками, но дрожали они явно не из-за страха. Затем ушел Сил. Те же самые грубые движения отобрали жизнь у еще одного невинного человека. Наблюдая за всем этим, одна слеза оставила след на лице Джоша, а в голове мелькало лишь ожидание, когда их невинные, но в тоже время грешные души, как говорил священник встретятся на том конце, положенном начале. Конец.