Часть 3.

Открывая тяжелые глаза, теплый луч света пробрался, прогоняя остатки тьмы. Первое, что почувствовал Сил была головная боль, будто кто-то ударил его сзади табуретом. Голова раскалывалась, а приход в себя выдавался все труднее. Перед глазами все плывет, некоторое время, парень все также не мог очнуться и понять, где находиться. Часто моргая и прерывисто дыша, Сил понемногу возвращался в прежнее состояние. Последним, что он помнил был испуганный взгляд Рене, сидевшей на полу отчаянно поглощая воздух ртом. Отстраненный вид Джоша, грудь которого вздымалась с каждым разом все тяжелее и тяжелее также отпечатался в памяти парня. Чувствуя, как ослабевают его конечности, Сил отключился первым, и по видимости проснулся последним.

Оглядываясь по сторонам, он заметил всех своих друзей, прикованных к деревянным крестам, торчащим прямо из пола. Фигуры каждого участника были расположены вокруг сидящего посередине мужчины. Вокруг Папы. Все еще пытаясь отдышаться, Сил увидел изуродованное тело Кэсседи, та еле дышала, но двигаться не могла. Будто током ударенный, он прокричал.

- Кэсседи! Эй, Кэсседи, что с тобой? - Но та молчала. Ее полностью изрезанные предплечья, кровь на которых уже засохла, были связаны нитками над головой девушки. От ужасающей картины рвота подступила к горлу, и не найдя в себе силы ее сдержать, мужчина опорожнился.

Звонкий и громкий смех тотчас раздался эхом по всему помещению. Холодную, каменную плитку наполнила мерзкая жижа, запах от которой был также не самым приятным. Переведя и без того обозленный взгляд на источник звука, Сил почувствовал, как ярость также подступает к горлу, в этот раз без рвоты."Что за подонок может смеяться в такой ситуации? Когда мы все заперты в каком-то подвале, прикованные к деревянным крестам?"

Горечь беззащитного страха наполнила и без того тяжелую грудь Сила, когда он пересекся взглядом с янтарно-яркими глазами. Папа сидел на коленях неподвижно, наблюдая за Силом и его реакцией. Помимо искалеченного тела Кэсседи, возле него висел уже не дышащий труп Оттиса. Сильвестер пытался приглядеться к парню, найти хоть один намек на то, что он жив, но все было тщетно. Грудь мужчины не вздымалась, а голова свисала так будто вот-вот отвалится.

"Неужели он мертв?". От собственных мыслей накатила волна мурашек, и Сил, даже не пытаясь сдержать, уронил слезу. Один из его друзей мертв, вторая при смерти, и все из-за чего? Точнее из-за кого?

Довольная рожа уставилась на бедного парня, даже не пытаясь скрыть своего безумия. Старик наслаждался проделанной работой, вкушая тоску по близким Сила с особой осторожностью. Сам же парень не знал, что и думать. Эмоции соединились в одно целое, но он продолжал разглядывать остальных. Джош был в сознании, выглядел не лучше Сила, но в данной ситуации это было уже хоть чем-то. Рене также сидела с закрытыми глазами, но грудь девушки не стояла на месте, да и она сама периодически поддергивалась. Никакого облегчения парень толком не почувствовал, лишь на мгновение смог спокойно выдохнуть, но вскоре понял, что радоваться нечему. У них не было возможности спастись, это не фильм ужасов со счастливой концовкой, которые так ненавидел Сил, но сейчас он бы отдал все, чтобы оказаться в таком.

- Посмотрите-ка. Кажется, вы пришли в себя, мистер Болл.

Насмешливый тон старика не вызвал никакой ярости, от него лишь хотелось заплакать. Понимая, в какой ситуации они оказались, в агрессии не было смысла. Очевидная смерть уже поджидала, скрываясь в тени, и Сил мог ее чувствовать, не пытался отогнать. Он молчал, выбирая прожить последние минуты в тишине, не проронив ни слова. Глаза снова вернулись к Кэсседи, и от чувства вины, той неприятной ноты, на которой они с девушкой разошлись захотелось блевать.

Еще некоторое время абсолютного молчания, и ненастоящий, хриплый голос старика заставил всех в сознании слушать.

- Я давал вам выбор, не так ли? - Спросил он, будто бы специально дразня. Еще одна слеза стекла с глаз Сила. Опуская голову вниз, он услышал разъярённый крик Джоша.

- Какого черта здесь происходит? Что с Кэсседи? Что с Оттисом? Ты, чертов козел, объясни все прямо сейчас.

- Жалкие попытки парня вырваться из веревок были тщетными, те держали словно впечатанные, но на его лице не было даже намека на страх или отчаяние. Он будто бы верил во что-то лучшее, в отличие от Сила. Тот просто ждал.

- Я объясню. Обязательно все расскажу, милый Джош. Кэсседи я поймал первой, это было так легко. - Улыбка расплылась на все лицо, подставляя взору гнилые с налетом зубы. - Сильвестер плохо за ней следил. - Вставая с колен произнес мужчина.

Легкое предложение далось наглецу, очевидно, без каких-либо трудностей, мало того, что он издевается над людьми физически, так еще и решает добить морально. Сильвестер не плакал уже очень долгое время, но, когда дело касалось его семьи, парень был пленником собственных чувств.

"Нет. Я ведь не знал..." Всхлипом пронеслось в голове Сила. Старик явно знает, как надавить на больное, он знает о ребятах намного больше положенного, это Сильвестер понял, когда безумец назвал его фамилию. Почему-то особого удивления это у парня не вызвало, казалось, не имело значения. Выходя из круга, которое старик создал из своих жертв, мужчина продолжил.

- Кстати, слышал ваш диалог на счет любви и прочего. Очень интересно. Поколение нынче никудышнее. Эх, Сил, сказать тебе как было раньше? - Спрашивал мужчина, подходя к Силу ближе. Своими костлявыми ладонями он поднял лицо парня, крепко ухватившись за его подбородок, вынуждая того посмотреть ему в глаза. Не дожидаясь согласия, странный старик продолжил говорить.

- Не положено, чтобы женщины за мужиком бегали. Чего тебе не хватило? - Снова дразнящий тон. Сил понимал, что это провокация. Их личное с Кэсседи дело не касается никого кроме них двоих, но сейчас скрывать что-либо было бессмысленным. Одного из друзей убили. По-настоящему убили. Что будет, если Сил решит противиться и игнорировать "Папу"? Ждет ли его наказание?

- Не знаю. - Жажда выпить хоть каплю воды была смертельно необходимой, такой хрипцы в голосе у парня не было никогда. По ощущением невозможно понять сколько они здесь находятся, но Сил был явно уверен в том, что не первые сутки. Значит ли это, что Оттиса убили совсем недавно, или все же то, что произошло в той комнате было правдой? На первый взгляд безумный бред Рене, оказался истиной, и в этот раз девушка рассказала все как есть без приукрашиваний, а Сил просто не поверил.

- Не знаешь. - Повторил зачем-то мужчина. - Глупый. Я за такую женщину все что хочешь отдал бы. - Демонстративно разводя руками, говорил старик. - Красивая, молодая, да еще и фигура глаз не оторвать. Если еще и умная, так вообще - мечта. Умная? -

Не слишком масштабная фигура владельца свисала над почти что безжизненным телом Сила. Вопрос был задан, тогда, полагается ответ.

- Умная.

- Ну вот. Глупый, ты, мальчишка. Кто на тебя такого посмотрит? - Старик вернулся в прежнее положение, сел на колени рядом с парнем, и брезгливо взял прядку белоснежных волос. - Весь белый как смерть. Даже брови белее белого. Уродец. - С отвращением крутил лицом Сила во все стороны. В голосе читался намек на вражду, которая была сейчас совершенно не к месту. Мужчина имел над всеми в этом помещении власть, но, кажется, содеянного не хватило для утешения грубого мужского эго.

Сила снова задели за живое, тот же глупый старик. Откуда он знает про слабые точки? Или, внешность парня просто кричит всем о его комплексах. И без того пошатанная самооценка вмиг упала камнем, заставляя все его ложные ожидания о представлении других людей разбиться. Он знал, что некрасив, знал, что таким его никто не полюбит, но каждый раз верил словам Кэсседи. Или просто делал вид, что верил?Сил просто притворялся. Пытался обмануть других людей в том, что совершенно свыкся со своей внешностью, и вовсе ею доволен, но вот только себя обмануть не вышло. Он разочаровался в себе. Снова. Будто бы сломав некий внутренний барьер, который Сильвестер выстраивал годами, все неудачи и поражение вмиг захлестнули парня. Чувство собственной жалости и ущербности, уже, казалось, давно прошедшее, вернулось, подкралось сзади и прижало нож к горлу, не давая возможности пошевелиться. Незнакомый старик читал его, будто открытую книжку, и Сил, несмотря на головную боль, которая под напором негативных эмоций стала еще масштабнее, задал вопрос. Это он настолько очевиден, или же дедуля, сидящий перед ним, крепко держа лицо в своих костлявых руках вовсе не тот, за кого себя выдает?

Старик оставил поникшего Сила, оставил сидеть его на месте, питаясь собственным унижением, когда Кэсседи еле слышно прохрипела два слова: он врет. Привлечь интерес удалось, незнакомец повернулся в сторону девушки, и засмеялся также звонко как впервые, только на тот раз будто искреннее.

- Даже умирая, она тебя защищает, Сильвестер. - Подойдя к девушке впритык, священник вытянул мерзкую руку вперед, принимаясь поглаживать девушку по голове, точно родитель, награждающий ребенка. Сквозь отчаянный всхлип, пронеслось: Настоящая женщина.

Кэсседи едва могла различать звуки, видеть лица и чувствовать прикосновения, но все же убедить Сила в том, что полностью обезумевший старик врет - она смогла. Думала о нем даже когда умирает. И правда настоящая женщина.

Эмоции "Папы" прочитать было тяжело, он все еще напоминал робота, кого-то ненастоящего, будто спроецированного, но легкие очертания гордой улыбки просачивались сквозь, кажется, плотную пелену голограмм. В помещении было холодно, сырые, влажные стены, сотканные из камней и кирпичей были бледновато желтого цвета, а потолки казались до беспредела высокими. Ребята находились в каком-то подвальном помещении, но где именно понять не могли. Унылая подсветка, теплые отблики которой отыгрывали на лицах людей нервно мигала и дергалась, словно в попытке убежать. Старик переместил свою руку с макушки Кэсседи на ее затылок, крепко хватая за волосы. Он приподнял голову так, чтобы разукрашенное лицо девушки попало в поле зрения Сила.

- Скажи ей, что любишь. Пусть девочка умрет со спокойной душой. - Произнеся это, мужчина уставился на Сила, будто бы ничего странного в этой просьбе не было.

Сил поднял свои заплаканные глаза, видя ее такой изуродованной парень не по-детски заистерил, тяжело дыша, заскулил. Он не был уверен, что Кэсседи его видела и даже слышала, но что-то в просьбе священника отозвалось внутри. Он хотел сказать ей эти слова напоследок, сделал бы все, для воодушевления. Тяжелое дыхание подруги не собиралось восстанавливаться, как бы Сил не хотел этого признавать, но состояние у нее было явно плачевное. Она умирала у него на глазах, и, если еще хоть немного находилась в сознании, должна была услышать эти слова.

- Кэсседи, я люблю тебя. - Найдя родные глаза, сказа Сил так искренне, как никогда до этого. - Я чертовски тебя люблю. - Слёзы хлынули из его глаз, сбегая по щекам и теряясь в белой ткани подушки. Он судорожно всхлипнул, стараясь поймать воздух, но боль была слишком сильной.

- Прости... — прошептал он сквозь рыдания, в последний раз посмотрев на неё с любовью и отчаянием в глазах. Сил мог поклясться, что увидел, как легкая и умиротворенная улыбка пробежалась по лицу Кэсседи, а после покинула ее, вместе со всем живым. Тело задрожало, а спустя пару секунд остановилось. И больше никогда не двигалось.