Часть 4. «Почему?»

Утро началось странно, как будто время перевернулось с ног на голову. Часы показывали 14:10, а Даня все еще лежала, уткнувшись лицом в подушку. Ее комната была в хаосе: на полу валялись гитара, пустые банки из-под энергетиков, окурки и разбросанная одежда. На столе стояла пустая упаковка эсцеталопрама, рядом — стакан с остатками воды. Аверс уже несколько раз пытался ее разбудить, но она лишь ворчала что-то невнятное и отворачивалась. Он стоял в дверях, сжав зубы, его светлые волосы были растрепаны, а глаза красные от недосыпа. На столе он заметил пустую упаковку эсцеталопрама и понял, почему она не может проснуться.

— Черт возьми, Даня, опять? — прошептал он, сжимая кулаки. Но вместо того чтобы кричать, он просто развернулся и пошел на кухню.

На кухне царил беспорядок: грязная посуда, пустые банки из-под энергетиков, крошки на столе. Аверс попытался что-то приготовить, но его руки дрожали. Он бросил нож на стол с грохотом, схватил телефон и швырнул его в угол.

— Сука! — выругался он и ушел в комнату, оформленную под студию. Там было темно, только мигали лампочки на аудиоинтерфейсе. Он сел за стол, надел наушники и закрыл лицо руками.

В это время Даню разбудил громкий, пронзающий звук сообщения. Она с трудом открыла глаза, схватила телефон и увидела сообщение от Саши:

Тринадцатый 13:49Ты где, блять? Ты уже две пары пропустила! Нас в пару поставили на проект, а тебя, как всегда, нет!

Даня сжала зубы и быстро ответила набирая сообщение, стуча ногтями по экрану своего айфона:

Вы 14:10Отъебись, Сашка, я не в духе. Не лезь ко мне, а то хуже будет.

Она швырнула телефон на кровать и пошла к Аверсу. Он сидел в студии, сняв наушники, когда она вошла. Его взгляд был пустым, но он попытался улыбнуться.

— Дань, ты как? — спросил он, но она лишь отшатнулась и схватила электрогитару, стоящую у стены.

Ее пальцы сжали гриф, и она ударила по струнам. Звук был резким, грубым, но в нем чувствовалась боль. Аверс повернулся к ней и тихо сказал:

— Сыграй еще раз. Я запишу.

Она посмотрела на него с ненавистью, но начала играть снова, только теперь мелодия стала тише, но еще более пронзительной. Когда она закончила, Аверс сел напротив нее и спросил:

— Может, вокал запишем? — сказал он, протягивая ей в руки микрофон, но она лишь прокрутила его в руке, и отдала обратно.

— Нет, блять. Хватит. Отвези меня к Глебу, — резко ответила она.

Аверс смотрел на нее, на ее худое, изможденное тело, на шрамы на руках.

— Дань, может, не надо? Ты выглядишь ужасно, — сказал он, но она резко встала:

— Я сказала, отвези меня к Глебу, слышишь? Или ты тупой, блять?

Она натянула на себя его худи — черное, мешковатое, с капюшоном. Штаны остались ее — рваные джинсы с дырками на коленях. В прихожей она схватила свои ярко-красные конверсы и вышла на улицу. Погода была хмурой, небо затянуто серыми тучами, ветер гнал по асфальту мусор. Она села на капот машины, закуривая сигарету. Через пару минут вышел Аверс.

— Ты точно хочешь сама вести? — спросил он, но она лишь бросила:

— Не твое дело, просто садись, — она села за руль, даже не сжимая его. Ее движения были плавными, но в них читалась агрессия и беспомощность.

Она ехала быстро, почти безрассудно. Резкие повороты, громкий скрежет шин. Аверс молча смотрел в окно, сжимая ручку двери.

— Ты совсем ебанутая, да? — пробормотал он, но она лишь усмехнулась:

— Заткнись, Аверс, а то выкину тебя на ходу.

Через полчаса они были у квартиры Глеба. Даня вышла из машины, закинула гитару на плечо и бросилась в подъезд. Она бежала по лестнице, не обращая внимания на лифт. На десятом этаже она позвонила в дверь, и через несколько секунд ее открыл Глеб. Он выглядел лучше, чем в последний раз — его кудрявые черные волосы слегка отросли, лицо было более живым.

— Данька, — сказал он, улыбаясь, но она уже бросилась к нему, обнимая так крепко, как будто боялась, что он исчезнет.

Они прошли в комнату звукозаписи. Даня вытащила гитару из чехла и начала играть. Глеб подхватил на акустике. Их музыка была хаотичной, но в ней чувствовалась вся боль, которую они оба носили в себе. Они играли, кричали, смеялись, пока Даня не упала на пол, выбившись из сил. Глеб сел рядом, его пальцы коснулись шрама на ее плече.

— Отстань, блять! — крикнула она, отталкивая его. — Мне больно, ты понял? Больно!

Глеб отдернул руку, но не ушел. Он продолжал изучать ее шрамы, ее лицо. Словно боялся, что если он отведет взгляд она уйдет так же, как и Даша.

— Дань, сколько ты уже не общаешься с родителями? — спросил он тихо. Ему и правда было интересно, ведь он с ними не разговаривал уже несколько лет.

— Хуй знает, — ответила она, глядя в потолок.

— А раны? Откуда? — он указал пальцем на шрамы на руках, но девушка лишь одернула рукава.

Она усмехнулась:

— Ты думаешь, я сама себе это сделала? Нет, блять, это жизнь. Жизнь, которая меня ебет каждый день.

Глеб вздохнул и сел рядом. Он облокотился на ее спину своей, и положил голову на ее плечо. Она сидела ровно, выгнув спину.

— Ты знаешь, что я всегда рядом, да? — сказал он, но она лишь отвернулась:

— Не надо, Глеб. Не надо этого дерьма. Просто... просто будь рядом.

Они сидели молча, пока Даня не заговорила снова:

— Ты знаешь, что я иногда думаю? Что я просто ошибка. Ошибка, которая никому не нужна. — сказала она смотря в глаза брату, он же просто обнимал ее рукой.

— Ты не ошибка, — сказал Глеб, глядя на нее. — Ты сильная. Сильнее, чем думаешь.

— Сильная? — она усмехнулась. — Я еле держусь, Глеб. Еле.

— Но ты держишься, — он осторожно положил руку на ее плечо. — И это главное.

Она закрыла глаза, чувствуя, как слезы снова подступают.

— Я просто хочу, чтобы все это закончилось.

— Это закончится, — сказал он. — Но не так, как ты думаешь.

Они сидели молча, пока музыка в комнате не сменилась тишиной. Даня вздохнула и поднялась с пола.

— Пойдем, — сказала она. — Мне нужно домой.

Глеб кивнул и встал. Они вышли на улицу, где их ждал Аверс. Он стоял у машины, куря сигарету.

— Ну что, поехали? — спросил он, глядя на них.

— Поехали, — ответила Даня, садясь в машину.

****нелелю после перевода. Суббота*

Комната Дани была залита мягким светом настольной лампы, который смешивался с тусклым уличным освещением, пробивающимся через открытое окно. Воздух был наполнен запахом сигаретного дыма и легким ароматом ладана, который тлел в углу на полке рядом с гитарами. На стенах висели плакаты с концертов и черно-белые фотографии, а на полу валялись разбросанные листы с текстами песен и набросками. Девушка сидела на подоконнике, ее худое тело было почти полностью оголено: черные велосипедки едва прикрывали бедра, а спортивный топ оставлял открытым живот и часть спины, где виднелись татуировки — переплетающиеся линии и символы, которые казались отражением ее внутреннего хаоса.

Аверс сидел за ее спиной, его руки едва касались ее талии, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие, которое царило между ними. Его пальцы слегка дрожали, но он старался не показывать этого. Девушка вдруг откинулась назад, ее голова легла на его плечо, и она посмотрела на него своими темными, почти черными глазами.

— Слышь, Аверс, — ее голос был тихим, но резким, как всегда. — Я тут подумала... Не против будешь, если я Сашку позову? Надо проект обсудить, а то заебало уже тянуть.

Аверс молча кивнул, его губы слегка дрогнули, но он не сказал ни слова. Девушка спрыгнула с подоконника, ее босые ноги мягко ступали по полу. Она схватила телефон и быстро набрала сообщение, ее пальцы буквально выбивали буквы на экране.

Вы: 19:01Саш, давай ко мне, адрес кину. Проект надо обсудить, хватит уже хуйней страдать.

Ответ пришел почти мгновенно:

Тринадцатый 19:02Ок, буду через полчаса.

Девушка бросила телефон на кровать и схватила гитару, которая стояла в углу. Она села на край кровати, ее пальцы привычно нашли аккорды, и комната наполнилась звуками знакомой мелодии. Она начала петь, ее голос был хриплым, срывающимся, но в нем чувствовалась такая сила, что Аверс не мог оторвать от нее взгляда.

— Я избиваю голову в попытках собрать мудрость! — она выкрикнула эти слова, словно пытаясь выплеснуть всю свою боль и злость.

Аверс смотрел на нее, его глаза были полны восхищения, но в то же время в них читалась боль. Он знал, что за этой грубостью и агрессией скрывается что-то большее, что-то, что она тщательно скрывает от всех.

В дверь позвонили, но девушка не прервала игру. Аверс встал и пошел открывать. На пороге стоял Саша, его лицо было бледным, а под глазами виднелись темные круги. Он опустил взгляд, когда увидел Аверса, и молча прошел в квартиру.

— Ну чё, заходи, не стой как идиот, — раздался голос Дани из комнаты, а потом и сама она, которая выглянула из двери и подошла ближе.

Саша вошел и остановился посреди комнаты, оглядываясь. Его взгляд задержался на гитарах в углу, на плакатах, на компьютере, где на экране застыла недописанная песня. Девушка резко выключила монитор и открыла ноутбук.

— Ну, чё, тему выбрал? — она бросила на него взгляд, полный раздражения. — Или опять будешь тянуть, как последний лентяй?

Саша нервно провел рукой по волосам и сел на кресло, которое она указала.

— Да, вроде выбрал, — он начал говорить, но девушка тут же его перебила.

— Вроде? Бля, Саш, ты серьезно? Мы уже неделю эту хуйню тянем, а ты до сих пор «вроде»? — она встала и подошла к нему, ее глаза горели. — Давай уже конкретно, а то я щас реально взорвусь.

Саша сглотнул и начал объяснять, но его слова были прерывистыми и неуверенными. Девушка слушала, ее лицо выражало явное раздражение, но она сдерживалась, чтобы не накричать на него снова.

Аверс вошел в комнату с подносом, на котором стояли чашки с чаем и пара пирожных. Он поставил их на стол и молча вышел, оставив их вдвоем.

— Ну, чё, презентацию сделал? — девушка снова села на кровать и взяла в руки телефон, листая что-то.

Саша кивнул, но она даже не посмотрела на него. Ее пальцы быстро двигались по экрану, а на лице читалось явное раздражение.

— Давай, показывай, — она бросила телефон на кровать и подошла к нему. — Только, бля, не тяни, а то я щас реально взорвусь.

Саша начал показывать свою часть работы, но девушка то и дело перебивала его, вставляя свои замечания, которые звучали резко и грубо.

— Бля, Саш, это вообще чё за хуйня? Ты серьезно думаешь, что это сойдет? — она схватила ноутбук и начала что-то править, ее пальцы буквально выбивали текст на клавишах.

Саша молчал, его лицо выражало смесь стыда и раздражения, но он не решался возразить.

Когда они закончили, девушка снова села на кровать и взяла гитару. Она начала играть, ее пальцы двигались быстро и уверенно, а голос звучал хрипло и с надрывом.

— Даже если извинюсь тринадцать раз, этого будет мало... — она пела, ее глаза были закрыты, а на лице читалась боль.

Саша сидел на полу, его руки были обмотаны грязными бинтами, которые уже давно не менялись. Девушка вдруг заметила это и резко встала.

— Бля, Саш, ты совсем ебанутый? — она подошла к нему и схватила его за руку. — Это чё за хуйня? Ты вообще думаешь, что делаешь? — она покрутила его руку осматривая, и чуть нажимая на бинт.

Саша скривился от боли, но молчал. Девушка резко толкнула его на кровать и села рядом.

— Аверс! — она крикнула. — Принеси перекись и бинты, быстро!

Аверс появился через минуту с необходимыми вещами. Девушка взяла их и начала снимать старые бинты с рук Саши. Он скривился от боли, но она даже не обратила на это внимания.

— Терпи, бля, — она сказала, обильно смачивая раны перекисью. — Сам виноват, что до такого довел.

Когда она закончила, она посмотрела на него и сказала:

— В такое время ты отсюда хуй уедешь. Оставайся, я лягу на диване в студии. Спи здесь. — сказала она, вынимая из комода постельное белье и кидая его на кровать. Саша смотрел на нее, словно хотел высмотреть в ней что-то кроме грубости. Вот она в коротких шортах и топе, с растрепанными волосами. Такая маленькая, худенькая и хрустальная, словно если ее тронешь, она тут же разобьется. В его голове даже промелькнула мысль, которую от тщательно пытался забыть: она слишком красивая, для этого мира. Я бы... хотел ее»

Саша попытался возразить, но она просто встала и ушла, хлопнув дверью.

Она легла на диван, где сидел Аверс. Он смотрел на нее, его глаза были полны вопросов, но он не решался их задать.

— Ну чё, — она сказала, ее голос был грубым, но в нем чувствовалась усталость. — Ты опять тут сидишь, как придурок.

Аверс улыбнулся, но не ответил. Она легла рядом с ним, ее голова упала на его колени, и она впервые сжала его руку. Он почувствовал, как ее пальцы дрожат, и понял, что она начинает потихоньку доверять ему.