Глава 11: Родители

                  ◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇

Глава 11: Родители

Я проснулась около десяти часов утра. Услышала крики с первого этажа — насторожилась. Прислушавшись, я узнала голоса, которых не ожидала услышать. Это были голоса моих родителей. Они кричали на весь дом. Затем я услышала громкий голос отца Дерика. Я спустилась вниз, и меня заметил только Дерик. Родители стояли в большой гостиной. Когда я вошла, я сразу спросила:

Розалия: Что происходит?

Все обернулись.

— Жива, — сказал отец и подошел ко мне, вместе с матерью крепко обняв. Это было странное, но для меня в какой-то степени знакомое чувство — единственный раз они обнимали меня так сильно в день моего шестнадцатилетия. После этого они продолжили разговор.

Отец: Как так произошло?

Дерик: Я сам не совсем понял, но её выкрал Айман.

Мать: Кто такой Айман, черт возьми?

Розалия: Мой бывший кавалер.

Отец: И что он хотел?

Розалия: Тебе в открытую сказать?!

Мать: Желательно.

Розалия: Он хотел владеть мной. Он больной.

Я рассказала всё, что пережила прошлой ночью, как мне удалось спастись. Родители слушали меня внимательно, не перебивали.

Отец: Я его уничтожу!

Отец Дерика: Я найду его, и это не останется безнаказанным. Подниму всех наших друзей! 

Розалия: А что вы тут делаете?

Мать: Как только нам рассказали, мы сразу же вылетели.

 У нас есть вилла, мы не будем вас стеснять, 

Розалия: У нас была вилла… И я всегда мечтала побывать в Стамбуле.

Два отца ушли разговаривать. Я села на мягкий диван, и Дерик сел рядом, обняв меня. Мама заметила это, уголки её губ слегка приподнялись.

Мать: От ненависти до любви — всего шаг. Знакомое ощущение.

Розали Что ты имеешь в виду?

Мать: Я терпеть не могла твоего отца. А потом он добился моего расположения. Так я и вышла за него замуж.

Дерик: По любви?

Мать: Да. Кстати, твоя мама скоро прилетит из Парижа.

Дерик: Дела закончились?

Мать: Нет, ты её знаешь. Она приедет, и ты всё узнаешь.

Я тихо взглянула на Дерика. Он кивнув, дав понять, что всех хорошо. 

Розалия:  Мы можем поговорить?

Зайдя в комнату, я закрыла дверь за собой.

Мать: Знаешь, я всегда была честна с собой. Я никогда не думала, что смогу стать идеальной матерью. И, честно говоря, я даже не пыталась. Когда я узнала, что беременна, это была радость. Я не скрываю этого. Мне было страшно, но я рада, что ты появилась в моей жизни. Но потом… всё не так просто стало.

Розалия: Ты говоришь, как будто я была чем-то, с чем пришлось просто «справляться». Почему? Ты ведь ждала меня, разве не так?

Мать: Да, ждала. Но жизнь сразу не повернулась, как мне хотелось. Разборки, работа, неудачи. Конкуренция, постоянное напряжение, вот с чем мне пришлось столкнуться. Я — не железная, понимаешь? Я думала, что могу всё контролировать, что всё получится, но это оказалось не так. И когда ты родилась, это всё обрушилось. Я была тебе благодарна, да, но в то же время — я не знала, что с этим всем делать. Ты стала для меня как зеркало — я увидела в тебе не только часть себя, но и все те недостатки, которые я пыталась скрыть. И вот, вместо того, чтобы радоваться, я отстранилась. Стала холодной. Думаю, что это был мой способ как-то… защищаться.

Розалия: А мне-то как быть? Как мне понять, что ты вообще меня любила? Если ты отстранялась, если ты охладела…

Мать:  Я не могла тебе тогда ничего объяснить. Я сама не понимала, что со мной происходит. Иногда я думала, что так будет лучше. Меньше боли, меньше разочарований. Я ведь не знала, как быть хорошей матерью. Ты была маленькая, и я не знала, как тебя любить правильно. Я не могла найти путь, чтобы быть той, о которой ты мечтала. И это мучило меня.

Розалия: Почему ты не боролась? Почему ты не пыталась?

Мать:  Я не знала, как бороться. Я привыкла бороться только в делах бизнеса. Я думала, что если буду держать дистанцию, будет легче тебе и мне. Это был мой способ выживания. Иногда бывает так, что тебе нужно просто выжить, а не быть «идеальной». И я была слабой. Я думала, что ты заслуживаешь больше, чем я могла дать.

Розалия: Но это ведь не оправдание, мама. Я не прошу от тебя, чтобы ты была суперменом или суперматерью. Я просто хотела, чтобы ты была рядом. Просто рядом, даже если не знала, как всё правильно делать.

Мать: Я понимаю. Я всё понимаю, и мне очень больно за это. Но, может, ты и не знаешь, каково это — быть мамой, когда ты сама потеряна и не можешь найти свой путь. Это не оправдание, я знаю. Но это правда.

Розалия: Ты можешь просить прощения за это? Или хотя бы признать, что ты ошибалась? Я не могу просто так взять и забыть, как мне было больно, как мне не хватало твоей любви. Мне сложно поверить, что ты всё это понимаешь.

Мать: Я знаю, что мне нужно попросить прощения. Ты права. Я ошибалась. Я могла бы быть лучше для тебя. Могла бы быть рядом, даже если не знала, как всё исправить. Я понимаю, как ты страдала. И мне это больно. Но я не прошу прощения ради тебя, я прошу прощения ради нас. Ты — моя дочь. И я хочу, чтобы ты поняла, что ты — не тот тяжёлый груз, который я пыталась унести. Ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни. И я понимаю, что мне нужно работать над собой, чтобы быть рядом с тобой. Это не будет просто, но я хочу попробовать.

Розалия: Это… уже что-то. Но этого мало, мама. Это начало, но я не могу забыть всё, что было. Я не могу просто взять и поверить, что ты вдруг всё поняла. Я всё ещё не могу понять, почему ты не боролась за меня. Но я готова двигаться вперёд. С медленными шагами. Может быть, однажды ты покажешь мне, что ты действительно хочешь быть рядом, и что ты готова открыться. Но мне нужно время. Я просто… не могу сразу забыть.

Мать: Я понимаю, Роза. Мне нужно время, чтобы доказать тебе, что я готова измениться, и что я хочу быть твоей матерью в том смысле, в котором ты этого заслуживаешь. Я буду ждать. Тебе, возможно, будет трудно, но я верю, что мы сможем. Когда ты будешь готова, я буду здесь. Я буду ждать твоего решения.

Розалия: Я буду ждать, мама. Но помни, что время — это не всё. Нам нужно учиться быть честными друг с другом, открыто говорить о том, что нас мучает. Только так мы сможем стать настоящей семьёй. Иначе всё будет пустым.

Мать: Ты права. Я готова. Будем учиться вместе, шаг за шагом. Я рядом. Мы это сделаем. Отец тоже хочет поговорить, позволишь? 

Я кивнула.

Я сидела на краю стола, не зная, как подойти к этому разговору. Отец всегда был для меня какой-то загадкой, человеком, который был рядом, но всё равно как бы далёким. Теперь вот он сам пришёл, и я даже не знала, что он хочет от меня. Взгляд его был усталый, но твёрдый.

Отец: Ты знаешь, Роза, я всегда был нелюбимым сыном. Так вышло. Родители всегда только требовали от меня, ставили мне задачи и жёсткие рамки. Я был их проектом, а не ребёнком. И когда они увидели, что я не оправдываю их ожидания, они стали ещё жестче. Они мне говорили, что я должен быть как все, что не могу быть слабым. Вечно контроль, вечно контроль… Помню, как они даже против моей свадьбы были. Это было не просто — вражда двух семей. Я был должен просто следовать их правилам, а не строить свою жизнь.

Он слегка прикрыл глаза, как будто это воспоминание причиняло ему боль. В его голосе не было гнева, только усталость.

Отец: Я не знал, что такое любить своего ребёнка. Я не был готов к этому. Я думал, что если буду строгим, если буду держать дистанцию, ты станешь сильной. Я не хотел, чтобы ты переживала, как я. Я думал, что ты должна была вырасти и научиться быть сильной, выжить, справляться сама. Я хотел, чтобы ты не зависела от меня, чтобы ты не слабела, как я. Я ведь знал, каково это — быть слабым. Бабушка ведь сильная была. Она всю жизнь создавала себя сама, выжила среди всех трудностей и не нуждалась в помощи. Я думал, что если я буду таким же, как она, ты тоже будешь сильной.

Я почувствовала, как внутри меня будто что-то сжалось, когда он сказал это. В его словах не было злости, не было попыток оправдать себя. Было только сожаление, какое-то глубокое понимание, что он не знал, как правильно любить, как правильно быть отцом.

Розалия: То есть ты решил, что если я буду жить в ненависти к тебе, это сделает меня сильной? Ты думал, что ты меня таким образом готовишь к жизни?

Отец: Я не знал, как по-другому. Я думал, что чем больше ты будешь ненавидеть меня, тем больше будешь сопротивляться, и тем сильнее станешь. Я хотел, чтобы ты научилась выживать, чтобы не стала зависеть от меня, от кого-либо. Я же, как и ты, был лишён настоящей любви в детстве. Мне не показали, как любить. Всё было подчинено правилам, системе. Я же только копировал тот способ, который мне был знаком. Ты должна была научиться быть независимой, потому что я сам не умел поддерживать никого, кроме себя.

Розалия: Но ты ведь даже не пытался. Ты не пытался узнать, что мне нужно. Ты думал, что я буду понимать всё, без слов, без поддержки? Ты мне не дал шанс. Ты дал мне только холод.

Отец: Ты права, я не пытался. Я думал, что ты сама всё поймешь. Ты должна была стать как бабушка, но… возможно, я был слепым. Возможно, я потерял время, не зная, что ты тоже человек, что тебе тоже нужно тепло, поддержка.

Он замолчал, а я почувствовала, как тяжело ему это говорить. Это был не разговор о вине, а скорее признание того, как много он сам потерял, не умея любить.

Отец: Я понимаю, что поздно. Я понял, что ты не обязана быть сильной только потому, что я не смог быть тем, кем ты нуждалась. Может, мне нужно было признаться себе, что я мог бы быть другим. Что ты, как и все дети, заслуживала больше. Но я сам никогда этого не знал. Мне казалось, что ты не должна мне ничего, что ты должна была научиться жить самостоятельно. И это, наверное, был мой способ защищаться. Но я ошибся. Я это понимаю теперь.

Я молчала, переваривая его слова. Я не могла поверить, что он так легко признал свои ошибки. Было что-то горькое в этой открытости, что заставляло меня задуматься, что, возможно, ему тоже пришлось пережить нечто похожее на мои собственные чувства.

Розалия: Ты всегда был рядом, но не для меня. Я ведь была для тебя как… как испытание. Ты был уверен, что если не будешь рядом, я выживу. Ты не видел, что мне нужно было не просто выживать, а быть с кем-то рядом. Ты не показал мне, как быть счастливой. Ты показал мне только пустоту.

Отец: Да. Я так думал. Я думал, что ты должна будешь сама справиться с этим, стать лучше, чем я. Но, наверное, я не учёл, что ты тоже человек, что тебе нужно не только пережить, но и быть любимой. Я… я просто не знал, как это сделать.

Тишина заполнила комнату. Отец смотрел на меня, и я поняла, что он не ожидает прощения. Он только хотел, чтобы я поняла. Поняла, что он сам был сломлен и потерян в своём понимании заботы.

Розалия: Ты не можешь вернуть время, и я тоже. Но, может быть, мы могли бы попробовать теперь? Попробовать научиться любить, хотя бы немного. Чтобы не повторять тех же ошибок.

Отец: Я не знаю, как это сделать, но я готов попробовать. Мы оба потеряли время, но может быть, сейчас у нас будет шанс… стать настоящие семьей? Я, ты и мама .

Я кивнула. Не было никакого обещания, что всё будет легко, но что-то изменилось. Возможно, он не станет идеальным отцом, но он был готов меняться. И для неё этого было достаточно, чтобы дать шанс.

Закончив разговоры с родителями, я вышла в гостиную. Отец Дерика похлопал меня лёгким жестом по плечу.

Отец Дерика: Всё, как я и предполагал. Ваш Айман — марионетка. Вот его бос всё и заварил.

Мать: Кто именно? 

Отец Дерика: Роцельты..

Мама чуть не поперхнулась от возмущения.

Мать: Рискнул, значит. Потронуть меня и задеть — одно, но если тронул мою дочь, он подписал себе приговор.

Отец Дерика, видимо, знал, что нужно сделать.

Отец:Мы всё решим.

Отец Дерика: Надо передохнуть, все приедут в течение пары дней.

Розалия:Что значит «все»?.

Отец Дерика: Друзья..

Дерик сразу понял, что его отец хотел сказать. Я видела, как он внимательно следил за его мимикой, и без слов понял суть. Он подошёл ко мне и, обняв, сказал:

Дерик:Розалия, это только начало.

Розалия: Чего именно? .

Мама ответила вместо него:

Мать: Вражда перешла на новый уровень. У вас будет охрана. И пока не гуляйте по городу. Максимум — прогулка на яхте.

Я не ответила, просто встала и пошла в свою комнату. Сил для макияжа не было, и я ограничилась простым платьем. Спустившись вниз, я взглянула на Дерика.

Розалия: Прокатишься со мной на яхте?

Дерик: Мы пойдем на яхту, и я буду с тобой на связи.

Розалия : Да, мы на связи.

Родители уехали к себе, а мы направились к причалу, чтобы кататься по водам Босфора. Атмосфера была странно спокойной, но я чувствовала, что всё не так просто.

Дерик: Ты нашла свой телефон?

Розалия: Нет.

Он протянул мне коробку с новым телефоном. Я внимательно посмотрела на него.

Дерик: Данные восстановлены. У тебя много пропущенных сообщений и имейлов.

Розалия: О, спасибо.

Я немного прижалась к его плечу, а он тихо улыбнулся. Потом, почувствовав его взгляд, я решилась на маленький, но долгожданный поцелуй. Он ответил на мой порыв так нежно и чувственно, что на мгновение мир вокруг затмился. 

Но, отстранившись, я сразу же приступила к проверке всех сообщений и стала винить своих менеджеров за недоработки. Вот, что значит когда босс не на связи!

Мой мир, кажется, снова пошёл в обычный ритм, но я знала — это всего лишь кратковременное затишье перед бурей.

Конец Главы.