10

Часть 10Парадокс спасенияУбив Ли Ёнхвана, я не смог довести дело до конца, то есть не перерезал себе шею.Я знал, как много людей впадут в отчаяние после смерти преступника и будут ненавидеть меня до конца жизни. Поэтому я должен был умереть. Но не смог, как никчемный идиот. Не смог нанести рану. Мое тело охватил страх смерти.Одни говорят, правительство хранит тело Ли Ёнхвана в секретном месте, другие – что его кремировали и похоронили прах. Но никто не верил, что он мертв. Сложно было осознать, что прокурор, который вел дело, заявился к обвиняемому и убил его.Люди стали подозревать, что слова сумасшедшего эксперта несколько недель назад в шоу о том, что Ли Ёнхван – агент разведки, правдивы. Протестантская секта продолжила существовать и расширяться, а верующие стали отправляться в экспедиции по стране на поиски метода Ли Ёнхвана.А я… а что я? Меня осудили за убийство. Впервые в жизни я стоял по другую сторону баррикад. В начале заседания я крикнул судье, чтобы меня приговорили к смертной казни, – раз не смог умереть сам, пускай меня убьет закон. Я хотел, чтобы появился такой же прокурор-борец и покарал меня. Но чуда не случилось – мне дали сорок три года.В тюрьме тоже сидело много людей, которые были больны сами, или кто-то в их семьях страдал от недуга. Скрыться от них можно только в пустыне. Они были приговорены к смерти с первого дня в колонии. Они избивали меня, кричали, что если бы Ли Ёнхван остался жив, то спас бы их жен, детей и родителей.Это продолжалось каждый день, но я не сопротивлялся – думал, лучше умереть так, чем жить, поэтому специально подставлял по удары голову и грудь. Но в тюрьме нельзя рассчитывать на легкую смерть. После двух недель избиений мой левый глаз начал мертветь – в нем скапливалась кровь, но меня никто не лечил. Я подумал, что, может, хоть так умру, если заражение пойдет дальше. Но, к моему счастью или несчастью, я всего лишь ослеп на левый глаз. С тех пор меня никто не бил. Всем стало все равно, и я стал приспосабливаться к новой жизни.Я разрушил жизни и надежды тысяч людей, но продолжаю существовать, как те подонки, которых я так сильно жаждал убить. Из-за этого я много лет не смотрел в зеркало. Там, на свободе, тысячи людей умирают. По моей вине. Теряют детей, провожают на тот свет родителей. И беспомощно ждут смерти. Тратят огромные суммы, чтобы продлить жизнь. Инвалиды проклинают меня. Я должен умереть.Меня навестил Пёнчжон. Сейчас все уже забыли о Ли Ёнхване – общество быстро меняется. Люди не могут цепляться за прошлое. Его лишь изредка упоминают на вечеринках, когда все прилично выпьют, и на конспирологических сайтах. Еще Пёнчжон рассказал о результатах вскрытия отца Ли Ёнхвана. Выяснилось, что он проводил опыты уже после его смерти. Оказалось, его отец отказался от лечения и вернулся домой, где вскоре умер. Тогда Ли Ёнхван решил воспользоваться его телом. Получается, это единственная жертва, которой не был нанесен ущерб при жизни. А впрочем, эта история была мне не особо интересна. Все равно теперь все кончено.Я атеист, но каждый день перед сном молился, чтобы завтра умереть. На двести четырнадцатый день в тюрьме я впервые пытался совершить самоубийство, но не смог. На пятьсот тридцать четвертый день я порезал вены лезвием, но выжил – это оказалось сложнее, чем предполагал. После этого меня перевели в одиночную камеру. Но я каждый день продолжал молить о смерти…Прошло четырнадцать лет. Я провел в тюрьме пять тысяч двести тринадцать дней, или сто двадцать пять тысяч сто тринадцать часов. И остался жить. Сейчас я дома. Как мне это удалось? Условно-досрочное. Его можно получить за разное, но в моем случае это терминальная стадия рака легких – и связи. Парламентарий Пэк, он меня вытащил.Четырнадцать лет… немалый срок, но за это время так и не научились справляться с метастазами. Наконец-то я точно должен был умереть. Но мне было страшно. Я хотел жить и не знал, что делать. Я действительно хотел жить. Одновременно с этим я вспомнил всех преступников, которых казнили или посадили в тюрьму. Они должны умереть. А я теперь один из них, значит, тоже должен…Когда я вышел на свободу, то ничего не почувствовал. Мне казалось, я должен ощутить счастье, но внутри была лишь пустота. Я вышел из тюрьмы, но общество даже не заметило этого. Я боялся, что меня кто-нибудь узнает, но зря. Теперь я всего лишь бывший заключенный.Я не был дома четырнадцать лет. Внутри было чисто – мой брат вчера вызвал уборщиков. Впервые за четырнадцать лет я почувствовал запах дома. Я принял душ и вытер короткие волосы полотенцем – они сразу высохли, – нанес на лицо просроченный крем и зашел в комнату. На стуле висел костюм, который я обычно надевал на заседания. Его тоже достал брат по моей просьбе.Я стоял перед зеркалом, надевая брюки и белую рубашку с коротким рукавом. Застегнул пуговицы, надел пиджак и расправил воротник. Говорят, больные раком худеют, но на мне костюм сидел как влитой. Больше меня волновало то, что даже такие простые движения заставили меня задыхаться. Я сел на стул и закашлялся так, будто из меня выходила душа. Мне было тяжело даже просто стоять. Придя в себя, я открыл ящик стола, достал свое удостоверение прокурора и положил в нагрудный карман.Перед смертью Ли Ёнхван произнес: «00.1° – 00.2°». Я никогда не забывал эти цифры. Они намертво отпечатались в памяти.Я сразу понял, что это значило. Координаты. Но чего? И почему Ли Ёнхван назвал их прямо перед смертью? Может, если бы я добрался в то место, я бы передумал убивать его? Эти вопросы терзали меня долгие четырнадцать лет. И наконец я найду на них ответы.Я подошел к входной двери и обулся. Это тяжело. Даже дышать было тяжело. Я хочу жить. Нет, я хочу умереть. Я покачал головой и отбросил все мысли. Это сейчас не важно. Я поискал на телефоне координаты, которые назвал Ли Ёнхван. Они указывали на место где-то в Южной Корее.До пункта назначения я ехал примерно шесть часов, а потом пробирался сквозь заросли в лес. С собой у меня была карта, несколько бутылок воды, упаковки с батончиками и одноместная палатка. Рюкзак получился довольно тяжелым, хотя раньше я бы и не заметил этого. Начались поиски. Сначала я шел через кусты и поля, потом показались горы. Каждые три шага вверх я садился и отдыхал.Спустя некоторое время ноги стали ватными, а руки больше походили на ледышки. Я закашлялся кровью. Но это меня не остановило – я продолжал подниматься в гору. На мне все так же был надет костюм и туфли, что усложняло движение. Солнце садилось, но я не прекращал идти.Я оказался на земле. Как? Отдыхал? Нет, поскользнулся и упал, а сил подняться не было. Не оставалось ничего, кроме как переночевать в этом месте.Я достал из рюкзака палатку и установил ее, затем бросил вещи внутрь и лег. Острые камни неприятно впивались в спину. Но это не было проблемой, в отличие от холода. После захода солнца, казалось, наступила зима. Я свернулся калачиком, но все равно дрожал. Спустя четыре часа борьбы с холодом я провалился в сон.Но ненадолго. На рассвете я проснулся. Часы показывали пять утра. Я закинул в себя три энергетических батончика и запил их водой. Тело изнемогало от усталости. Мне хотелось все бросить и уехать домой, но надо было продолжать путь. Я кое-как скрутил палатку, засунул ее в рюкзак и вернулся на тропу.Я шел восемь часов. Казалось, сознание вот-вот меня покинет. Прошла еще одна ночь в горах. Дрожа от холода, я уснул, опять встал на рассвете, съел батончики и шагал до заката. Наконец добрался до хижины. Ну, если ее можно было так назвать – ее построили из бревен и мусора. Это определенно дом Ли Ёнхвана. Наконец я нашел его.В пяти метрах от хижины находился деревянный помост. Первым делом я бросил на него рюкзак, который отдавливал мне плечи, сел, снял обувь и носки. Ноги были в мозолях и ужасно гудели. Спустя некоторое время мне полегчало, я снял пиджак, достал из рюкзака бутылку воды и внимательно осмотрел хижину. Без окон, зато с дверью. Она оказалась не заперта.Я посидел на помосте минут двадцать, чтобы перевести дух, надел пиджак и босиком пошел ко входу. Ноги приятно массировали трава и земля, а в спину дул ветер, который наполнял жизненной энергией. Я толкнул дверь – та со скрипом отворилась. Было темно, поэтому я включил фонарик на телефоне. Внутри стояли шкафы с полками, как в библиотеке. Они были завалены толстыми тетрадями, папками с документами. Каждая полка делилась на секции, в начале каждой секции был наклеен стикер с обозначением. Я подошел к крайнему правому шкафу и подсветил одну из полок.Лечение дисциркуляторной энцефалопатии[12]Управление стволом головного мозгаСоздание методов лечения генетических хромосомных болезнейПроисхождение агрессивных форм рака / метастазыЯ читал надписи на стикерах. Большинство из них было на английском, поэтому я не до конца понимал смысл. Я вытащил одну из папок с полки – внутри лежала фотография Ли Ёхнвана, оперировавшего мужчину. Я сразу узнал его. Одна из жертв. Снизу было написано что-то на английском, и я был уверен, что это описание метода.Я осветил всю комнату – десятки полок, сотни документов. И все это – наследие Ли Ёнхвана. Меня обуяла какая-то мистическая энергия. В одном месте были собраны все знания гения. Я двигался от стеллажа к стеллажу, читая надписи.Комплексный подход к лечению ракаНашел. Идеальный способ лечения рака. На полке лежало много разных документов и тетрадей, но я искал единственный, который бы вылечил меня. Внезапно я задумался – я убил Ли Ёнхвана, зная, что его метод мог бы мне помочь в будущем. Какой резон в том, чтобы использовать его знания? Но я хочу жить.Сперва я попытался справиться с двумя мыслями, боровшимися у меня в голове. Я собирался было уходить, но мой взгляд остановился на слове, заставившем меня остаться.ВоскрешениеВсе мысли в моей голове исчезли, как дым. Я машинально достал один из документов и вышел из хижины. Сел на траве под деревом и стал внимательно читать содержимое.ВоскрешениеУсловия: должно пройти не более трех часов после смерти. Все жизненно важные органы должны быть целы. Объект не должен быть подвержен стремительному старению.Пол: неваженВ документе я увидел женщину, которую оперировал Ли Ёнхван. Посмотрев все фотографии, я осознал, что ее не было среди тех двухсот двадцати трех человек… А впрочем, не важно.Я бросил папку на землю и больше ничего читать не стал. Я не разбирался в медицине, но был четко уверен, что человечество не должно узнать способ воскрешения умерших.Я поднял глаза на сумеречное небо. Это место никто никогда не найдет. Оно не должно быть найдено. Не знаю, как Ли Ёнхвану удалось построить здесь хижину и собрать столько медицинских записей в одном месте, но ему это оказалось по силам.Я достал из кармана пиджака новую пачку сигарет, снял обертку, взял одну в рот и закурил. Первая затяжка за четырнадцать лет. Я чувствовал, как дым распространялся по всему телу. Внезапно я закашлял кровью. По телу пробежала невыносимая боль, словно кто-то наполнил мои легкие жидким металлом. В глазах помутнело, я выронил сигарету и скорчился от боли, раздирая грудь.Я убил Ли Ёнхвана. Из-за меня умерли те, кто мог бы жить, и заболели те, кто не должен был. Наверное, они ненавидят меня за жизнь в боли и страданиях. Поэтому я должен умереть.Если я встану и сделаю всего десять шагов, то получу лекарство от рака. Да что там, способ воскресить мертвого лежал прямо передо мной. Тогда я знал, что в будущем могу заболеть. И я прекрасно понимал, что Ли Ёнхван сможет мне помочь, но убил его.– Ха, Ли Ёнхван… ну ты и подонок, – произнес я, усмехнувшись, как он. Поднял с земли тлеющую сигарету и закусил ее зубами.Неужели Ли Ёнхван…