Тень за плечом

Дождь шёл без остановки третий день подряд. Старые своды разрушенной церкви протекали, и вода капала прямо на пол, разбрызгиваясь на остатки иконостаса и гниющие доски. Морана просыпалась от этого звука — размеренного, будто чьё-то дыхание. Она всё чаще смотрела в пустоту. А Ронан — на неё.  Он больше не прикасался к кистям. Холсты стояли в углу, покрытые тряпками, будто тела в морге. Он не говорил, только ходил по кругу, как запертая тень, и нашёптывал молитвы, которых она не знала. Они оба стали тише. Словно знали — что-то близко.  Они не хотели возвращаться в город. Но еда закончилась.И однажды, в холодном предрассвете, Морана сказала:— Я схожу одна. Мне надо домой. Взять кое-что.Ронан лишь посмотрел на неё — долго. Будто в последний раз. Потом медленно кивнул.  Дорога к её дому — как гниющая вена.Деревья чернели, ветер ломал ветви. Крыши домов были как будто ниже. Или она выше?Всё казалось неправильным. Чужим. Дом встретил её гробовой тишиной. Старое здание скрипело на ветру. Она медленно открыла дверь, шагнула внутрь. Запах. Как в сыром подвале. Плесень, вино, ржавчина.  Морана на цыпочках прошла по коридору. В кухне — пусто.На полу — разлитая бутылка, тёмные пятна. Следы.Она пошла дальше, в подвал. Открыла люк, спустилась по лестнице. И замерла.  Сильвестр висел под потолком.Тело раскачивалось в такт сквозняку. Глаза открыты. Язык — синий. Ни записки. Ни крови.Только его ноги, едва касающиеся пола.И тень на стене — как будто он стоял.  Морана не кричала. Просто смотрела. Словно ожидала. Словно... даже не удивилась. Она поднялась наверх, взяла старую шкатулку. Ключи. Письмо матери. Маленькую фарфоровую куклу. Потом вышла.  Дождь хлестал ей в лицо. Но она чувствовала, как в груди — пустота. Даже не боль. А тишина. Глухая. Как в могиле.  Она вернулась к Ронану ночью.Он ждал её, стоя у разбитого окна, как статуя.— Он мёртв, — сказала она.Он не спросил как. Только смотрел.— Повесился, — добавила. — Или нет. Я не уверена. Возможно... кто-то помог ему.Он подошёл ближе. Мягко, почти не касаясь, провёл пальцами по её щеке.— Ты не плачешь.Она кивнула.— Я не чувствую.— Почему?— Потому что... Я думаю, я чувствую вину. Но не ту, о которой говорят в книгах. А другую. Я будто... облегчена.  Той ночью она сидела у огня. Смотрела в пламя.Видела там лицо Сильвестра. И своё. А потом — шорох. Она обернулась. В тени алтаря стояла фигура. Мужчина в чёрном. Лицо — размытое, будто написанное по сырому холсту. Он не двигался. Только смотрел. Морана закричала. Ронан подскочил, схватил её. Но фигура уже исчезла.— Это он, — сказала она, дрожа. — Он приходил.— Кто?— Тот, кто был в снах. Тот, кого рисовала бабушка.— Тень за плечом?Она медленно кивнула.— Думаешь, он убил Сильвестра?— Я не знаю. Но он теперь рядом. Всё время. Я чувствую его дыхание на затылке.Они не спали и всю ночь над церковью кружили чёрные птицы, не издавая ни звука.На утро Морана встала. Подошла к разбитому зеркалу, что висело в старом ризнице. Посмотрела в своё отражение.И увидела — за собой.— Тень, — прошептала она.Ронан подбежал, но в зеркале уже была только она.С глазами, которые стали чуть темнее. И чуть мертвей.