16-3.

Джейк не замедляет шага, лишь насмешливо покачивает своим айфоном в левой руке, как гипнотизёр карманные часы.

Чёрная Маска, ошеломлённый таким поворотом событий, рвётся за Джейком. Но всего пару шагов, и тут же его горло сжимается, будто невидимые пальцы сомкнулись на нём, вдавливая трахею. Духота охватывает его. В этом тесном мешке становится сложно дышать. Каждый вдох — как попытка засосать мёд через трубочку.

Комната превращается в печку, а воздух становится густым и непригодным для вдоха, будто кто–то выжигает его лёгкие. Он задыхается, останавливается, хватается за горло, рвано вдыхает, но только становится хуже. Маска слетает с его лица, но даже без неё легче не становится. В глазах мутнеет. Мир плывёт, растворяется в тёмном маслянистом тумане.

— Снежок, сраный... — сипит он, судорожно колотя себя в грудь. Лысеющий верзила с итальянскими усами смотрит на него снизу вверх, его лицо непроницаемо, но в глазах зреет тень догадки. — Так и знал, что втюхали левак...

Джейк улавливает паузу и обращается к Оку:

— Джорджи, пришло твоё время проявить себя, пришло твоё время, пришло твоё... — он считает до трёх и продолжает. — Ситуация столь многослойна, что её нельзя решить, применяя лишь один интеллект — даже если бы он был весьма выдающимся (спойлер: таковым он и является). Поэтому нам остаётся полагаться на нечто, напоминающее импровизацию. И хоть статистическая вероятность успеха оставляет желать лучшего, я всё же делегирую тебе выполнение данной задачи.

Око молчит, но он чувствует его присутствие — напряжённое, острое, как лезвие ножа у горла.

— Просто попробуй не усугублять и без того шаткое положение.

Что–то холодное скользит по его позвоночнику.

— Иди, — командует Око. — Быстрее, быстрее! — Его слова как удары плетью. — Не останавливайся! Дай ему разогнаться!

Джейк взрывается с места. Бежит. Сквозь тёмные коридоры антикварной лавки, под аккомпанемент глухого барабанного боя собственных шагов.

Он оборачивается.

Щёлк.

Вспышка фотоаппарата разрывает мрак, вспыхивает белой молнией.

Вито взревел. Злость только подстёгивает его.

Игра началась.

— Вито, в твоей внешности присутствует определённая аналогия с транспортным средством, но, увы, не скоростным болидом, — выкрикивает Джейк. — Если быть точным, эта аналогия больше соответствует многотонному гусеничному агрегату. Уточню: ты напоминаешь танк. Неуклюжий неповоротливый танк!

— Считаю до трёх, после чего ты резко отходишь влево и прижимаешься к следующему стеллажу, — предупреждает Око, его голос обволакивает Джейка, заставляет прислушаться. — Раз.

Джейк чувствует сильное биение сердца. Его грудь становится подобна барабанной установкой на рок–концерте.

— Два.

Все мышцы напрягаются, как струны скрипки. Коленные чашечки сводит. По венам пустили лёд. Они хрупкие, готовые разбиться от любого прикосновения.

— Три!

Джейк не думает. Не раздумывает. Просто рвётся в сторону, исчезая в боковом проходе, как вор, растворяющийся в ночи. Он ныряет за приставную лестницу, спиной вжимается в холодный стеллаж. Время замедляется. Он считает секунды, считает шаги. Один. Два. Три...

— Кидай на него лестницу! — командует Око.

Джейк не задумывается ни на секунду, ни о гуманности действий, ни о последствиях. Всем телом давит и толкает. Проклятая загипсованная рука мешает, но он справляется. Лестница с грохотом рушится и накрывает грабителя.

Вито падает, размазываясь на полу. Проклятия разлетаются по комнате, как предсмертные стоны умирающего.

— Che il diavolo ti porti via![1]

— Ярмарочный гусь! Ярмарочный гусь, Джекки, это страйк!

Щелк. Джейк подходит ближе и и делает снимок. Вспышка освещает перекошенное лицо нападавшего, вспыхивает в глазах Вито злым светом.

— Вито! — орет Зелёная Маска. — Что липкая чертовщина у вас происходит? Я пытаюсь выбить инфу, а ты даже с пацаном не можешь справиться!

Острый и злой голос напарника вырывает Вито из анабиоза. Он злобно зыркает на мальчика, хватает его за ногу, почти ломая кости, и тянет вниз. Джейк падает, не в силах устоять на ногах. Верзила мощным взмахом сбрасывает с себя лестницу, поднимается, одной рукой хватает мальчика за шиворот и поднимает в воздух. На лбу у него красуется огромный синяк.

— А ещё у тебя здоровенная перхотина на брови! — повторяет Джейк слова Джорджи, хотя голос его дрожит. — О, а вот это уже великолепно! У тебя на брови наблюдается биологический феномен, напоминающий снежную бурю в миниатюре. И, пожалуйста, воздержитесь от невербальной коммуникации. В случае если твои неандертальские инстинкты подскажут тебе применить силу, предупреждаю: моя физическая форма не предполагает возможности эффективного сопротивления.

— Что ты сказал, щенок? Щенок, да я тебя...

— Стоп, стоп, стоп. Я предпочёл бы оставаться в неведении относительно волшебных процессов, что творятся в твоём черепе над начальной точкой пищеварительного тракта.

Вито встряхивает головой. Синяк на лбу пульсирует, как второй рот. Он хватает Джейка за шиворот и приподнимает так, что швы на гипсе трещат. Грудь сдавливает от боли, но это ещё цветочки.

Кипя от ярости, выносит Джейка из коридора со стеллажами в открытую часть зала и швыряет его на пол, как тряпичную куклу.

— Ты серьёзно, мелкий? Сейчас я из тебя мокрое место сделаю!

Дыхание Вито — смесь табака, гнили и дешёвого кофе.

Где–то позади раздаётся голос:

— Вито! — Борис, не отрывая пистолета от виска Кларка, бросает через плечо. — Если ты не заткнёшь его через три секунды, я сам ему глотку перережу. Нам некогда.

Каблук Вито давит на сломанную руку.

Боль вспыхивает белым огнём, отзывается в черепе ударными волнами, но Джейк только скалится, как пойманный шакал.

— Ай, что ты делаешь? — больно ударяется Джейк. — Серьёзно? Ты полагаешь, что прикосновения, эквивалентные сейсмическому толчку, не повлияют на мой гипс? Позволь пояснить: влажность здесь достигает такого уровня, что я чувствую себя внутри знаменитого эксперимента с тепловым изолятором, проведённого в 1924 году Джоном Коксом, изучавшего теплоизоляцию. Если из–за твоей неуклюжести моя рука получит дополнительную трещину, кто займётся восстановительными работами? Ты? Великолепно. Сомневаюсь, что ты умеешь завязывать шнурки, не говоря уже о наложении гипса. Пожалуйста, прояви более осмотрительное поведение, хоть крупицу заботы. И просвети меня, в чём именно моя вина в данной ситуации?

— В том, что лезешь под пятки. Ещё одно слово, и я лично забью тебя целиком в этот гипс.

Джейк колеблется. Повторять за Джорджи или нет? Но Око внутри настойчиво подталкивает: «Давай Джейки, выбей эту громилу из седла!». И он, посчитав до трёх, решается:

— Одно слово...

Вито в ярости замахивается на Джейка, но тут вмешивается Зелёная Маска. Движения резкие, точные, как у кота, что прижимает к земле дрожащего грызуна. Он хватает Вито за плечо, рывком тянет назад, словно быка на поводке. Его действия полны животной грации и неумолимости, напоминая о силе и опасности, присущей хищнику в его самом зверином состоянии.

— Успокойся, Вито, — говорит Маска ледяным голосом. — Ему нравится играть с огнём. Как говорил старина Оскар Уаилд: «Они играют с огнём, потому что знают, что рискованное веселье наиболее приятно».

— Ну так что? Размял этого придурка? — Вито, всё ещё кипя от ярости, опускает руку, но его глаза горят ненавистью. — Выбил из этого идиота то, что нам нужно?

— Моя Безумная Черепаха говорит, что мы на финишной прямой.

Голос Зелёной Маски звучит, как смертный приговор, резонирующий сквозь пустоту. От этого заявления мурашки взбираются по коже, подобно армии мертвецов, призванной к общему сбору.

Шаг за шагом он приближается к Кларку.

Тот тяжело дышит, хрипит, как старый паровоз на последних испаринах, выбрасывает последние клубы дыма. Он оседает на стойку, кровь и пот смешиваются на лице, стекая в уголок рта. Запах железа, кислый привкус смерти, затхлая сладость разложения — весь этот коктейль сгустился в воздухе, усиливая аромат смерти и отчаяния, витающего вокруг.

Он смотрит на Зелёную Маску и сплёвывает кровь, подобно проклятию, и не столько доказательство его выживаемости, сколько беспощадный вызов судьбе. Внутри Кларка растёт непреодолимая тяжесть, каждый вдох становится тяжелее: лёгкие заполняются каменным грузом, таща его в бездну абсолютной бессилия.

— Да хоть скажи как выглядит обёртка? — рычит Вито, раздражённо оглядываясь. — Раритет, чёрт возьми! Тут куча хлама...

Его взгляд цепляется за Джейка.

— Хм...Un ampio diametro di ricerca[2]. Кларк, зачем ты собрал весь этот этот шлак? Зачем тебе собирать на полках кипу дерьма в обложках?

Голос Бориса звучит из–за стойки, насмешливый, колючий:

— Perché sei uno sciocco, Vito![3]

Вито скалится.

— Нет, Вито, — Борис выходит из–за стойки, пальцами скользя по корешкам книг. —

Это не просто лавка. Это храм. Кларк действительно построил великолепный, величественный храм искусства и литературы. Неужели ты этого не замечаешь? Я бы купил у тебя всю твою лавку, Кларк. Сделал бы её своей коллекцией.

Борис смотрит на Кларка так, как удав смотрит на мышь.

— Эй, Вито, твоя ораторская манера приводит меня к крайнему недопониманию. Ты стилизуешь свою речь под манер эпохи Плебейских времён?

Джейк все ещё лежит на полу, но это не мешает, подстрекаемым Джорджи, насмехаться над грабителем.

— Ты выглядишь так, словно большой усатый попугай излагает классику конспирологии. Я уже давно сообразил, что вы пытаетесь найти определённую ценную и дорогостоящую книгу, в то время как ты, с трудом выкручиваясь, стремишься сохранить свою репутацию недурака, выплёскивая из себя сложнейшие слова, которые тебе дано произносить с непреодолимыми трудностями.

— Ни чё се, сказал я се. Да у нас тут умник! — Зелёная Маска обращает внимание на мальчика. — Что ты ещё понял?

— Что, если бы мозги делались из пороха, вам не удалось бы взорвать и собственный шнобель.

Джейка не остановить. С адреналином в венах он прогуливается по краю острого лезвия, которое запросто может разрезать его жизненную нить пополам. Он не витает в облаках и чётко осознает: такие неуравновешенные гангстеры как Борис, быстро вычеркнут его из книги жизни. Поэтому Джейк выбрасывает в мусорный бак все, что делало его когда–то интеллигентным и образцово—показательным учащимся элитной школы, плюёт на все манеры и решает оторваться по полной вместе с Джорджи в последние свои минуты, и доставить уйму забот грабителям. Спасти их может только чудо.

— Дерзит. — поднимает палец вверх и заинтересованно смотрит в глаза малька. — Этот парень крайне ценный экспонат.

— Я не экспонат. Я — космонавт. Займись дикцией, как вас там...

— Борис. — тупо ляпнул Вито.

— Борис? Аха–ха, Борис? Что за имя такое? Прости, но это имя звучит так, словно его выбрали методом случайного перебора в калькуляторе времён СССР.

— Вито...Аризона, — орет Борис, — во имя Безумной Черепахи, угомони, наконец, этого сопляка, иначе я раскрошу ему челюсть!

— Вито! — Джейк вскидывает голову, а в его сознании истерически хохочет Око.— Аризона!

Смех поднимается из его груди лавиной.

— Ты думаешь это шутки? — голос Бориса вдруг становится опасно тихим.

Он медленно наклоняется вперёд, упираясь руками в колени. Он как хищник — не добр или зол, а просто остаётся собой. Смотрит поверх кассовой стойки, так что его глаза оказываются напротив глаз Джейка.

— Мы же запросто подвесим тебя за ноги, заноза ты в заднице.

И, глядя в глаза Джейку, Борис уже знает — этот пацан не сломается.

— Вопрос, который неминуемо возникает в моём сверхактивном мозге: почему ваше стратегическое планирование находится на уровне микроскопической амёбы? Вам в голову не приходила более логичная схема? Например, похитить продавца, выяснить у него всю необходимую информацию, а затем уже направиться за книгой? Но нет, вы решили осуществить столь рискованное предприятие в дневное время, когда вероятность нарваться на полицию стремится к 100%. Очевидно, что эта книга должна быть крайне ценна, если вы осмелились на такой рискованный поступок именно сейчас.

Джейк не унимается, а Джорджи добавляет.

— Почему основная задача грабителей как вы, состоит в том, чтобы постоянно выглядеть полными идиотами? Сегодня, к слову, вам это удалось!

— Заткнись, а то я сейчас тебе задницу надеру! — рявкает Вито.

— Заткнись, заткнись, заткнись. Это и есть весь искромётный стендап укушенной в нос гориллы!? О, как оригинально, как утончённо... ты, видимо, долго работал над этим номером?

Джейк лишь ухмыляется, его глаза сверкают вызовом, а сердце, напротив, бьётся в ритме хаоса. Он знает, что каждый произнесённый им дерзкий вопрос — это ещё один шаг к пропасти.

— Мне кажется, что этого маловато. — Джейк смотрит на Бориса с лукавой усмешкой. —Горилла желает, чтобы на неё обрушился золотой дождь, затапливая её благополучием. Единственное опасение: как бы эта горилла не развратилась в этой сладкой жизни, затопленная долларами, и не лишилась рассудка от процветания, известной только вам одному, Безумной Черепахи.

Борис сжимает зубы так, что скулы едва не трещат, сцеживает:

— Ciascuno pensi ed operi a suo talento: e anche la morte non mancherà di fare a suo modo.

Джейк узнаёт цитату из Джакомо Леопарди, поэта из Реканати: «Пусть каждый думает и действует на свой лад: смерть не преминет поступить так же».

Понимает, что следует остановиться, но его уже прорвало так сильно, что он и не замечает, как с таким же успехом мог бы бросить зажжённую шашку динамита к своим ногам.

— И кстати, я абсолютно не могу понять, кто такая Безумная Черепаха? Это твой неудачный псевдоним, Борис?

Щелчок.

— Закрой свой поганый рот! — Борис взрывается, хватает пистолет со стола и стреляет в Джейка. — Karrar zemeth be'chepah! [4]

Джейк не успевает осознать, что произошло.

— Это конец! Остаётся только обсудить меню поминок! — подытоживает Око. 

____________________________________

[1] Che il diavolo ti porti via!(итал.) — Черт бы тебя побрал!

[2] Un ampio diametro di ricerca (итал.) — Большой диаметр поиска.

[3] Perché sei uno sciocco, Vito! (итал.) — Потому что ты идиот, Вито!

[4] Karrar zemeth be'chepah — неизв. язык. — «Безумная Черепаха, успокой наши души»!