10-2.

Слова еле–еле пробивают темноту, слабые, как крошечные огоньки, мерцающие в бездонной пустоте.

— Дорогой Папа, добрый и любящий Небесный Отец, прошу Тебя...

Веки дёргаются. Пытаются открыться, но что–то удерживает их, груз, тяжелеющий с каждым мгновением.

— Исцели этого парня...во имя Иисуса Христа...

Джейк чувствует тепло.

Оно просачивается в него, заполняет каждый уголок, растекается по телу, касается кончиков пальцев, проползает вдоль позвоночника, окутывает шею.

И вызывает отвращение.

Омерзение пронзает его изнутри, будто в тело впрыскивают нечто чуждое, не принадлежащее ему. Что–то внутри вздымается, сжимается, сопротивляется этому чувству, бьётся в конвульсиях, отторгая эти слова.

В голове, издалека, тонким и прерывистым голосом, доносится отчаянный вопль:

«Проснись! Проснись! Защити нас!»

Звук болезненный, дрожащий, рвущийся из глубины сознания, словно голос, издаваемый при пытке.

«Третий» экран в его мозгу мерцает, искажая каждое слово, голос рвётся на части, но продолжает звучать — пронзительный крик души, словно его мучают на раскалённой сковородке.

Он ощущает себя на передовой: только что объявили войну, но уже проигрывает. Ему нужно сделать что–то решительное, что изменит ход событий в его пользу — ему нужно проснуться.

— Защити нас! Защити! — Джорджи вопит, но его слова тонут, исчезают за туманом. Джейк уже не слышит, слишком много собственных и чужих мыслей теряются в этом хаосе. Око даёт еще один сигнал и Джейк понимает его, фиксирует взгляд на «третьем» экране: «Досчитай и до семи и просыпайся!»

На экране начинается отсчёт, как маяк в темноте, осыпаясь и исчезая, словно песок сквозь пальцы.

7...

Маяк в темноте.

6...

Гаснет и вновь вспыхивает.

5...

Осыпается, исчезает, как песок, протекающий сквозь пальцы.

4...

Тьма сжимается вокруг него.

3...

Ещё немного.

2...

Осталось совсем чуть–чуть...

1.

Вдох.

Бьёт дрожь. Молитва снаружи распадается, вся его внутренность превращается в бурлящий хаос, бурлящий поток безумия. Рассыпается как хрупкое стекло. Он больше не может это терпеть. В конце концов, силы покидают его, и он открывает глаза.

Пейзаж перед ним становится всё более реальным.

Жёсткое покрытие носилок впивается в спину, холодный металл тележки–каталки дрожит под его весом, а где–то рядом гудит двигатель скорой помощи. Воздух пахнет стерильностью и слабым привкусом озона после дождя.

Левая рука прикована к телу. Зафиксирована жёсткой повязкой, эта часть его тела больше не принадлежит ему.

Джейк поворачивает голову и видит незнакомого парня напротив, говорящего что–то шёпотом. И да, это молитва.

Слова размываются в шуме сирен, в гуле двигателей, но он чувствует их, ощущает, как они касаются его кожи, как вибрации на грани слышимости.

И да, этот незнакомец, скорее всего, спас его от собаки по кличке Сэнди.

— Святая гуакамоле! Оружейный барон наконец проснулся! Ещё пару минут и ты бы не застал своего скромного спасителя! — оживляется незнакомец, его голос раздаётся как гром в горах, как эхо в бездне. — Лежи, лежи, доктор говорит — тебе пока нельзя вставать. Я обещал, что прослежу за этим.

Парень наклоняется ближе, ухмыляется.

— Салли тебе такой «тыдыщ» сделала, что медики думали: ты уже не очухаешься.

Его голос вибрирует от странного удовольствия, от живой энергии, от чего–то непоколебимого.

— Я им тогда сказал: «Оставьте меня с ним. Обещаю, к тому моменту как вы откроете перед ним двери больнички — он уже очнётся.»

Незнакомец выговаривает это уверенно, с таким замечательным чувством уверенности, что Джейку кажется, будто он может перевернуть мир с ног на голову. Да что уж там, Джейку кажется, будто он готов свернуть горы, с таким великолепным чувством уверенности в своих словах. Ну да ладно. В конце концов, он все–таки пришёл в себя, и медики, возможно, будут поражены этим фактом. Ведь кто мог подумать, что такая неожиданная встреча с незнакомцем может столь быстро вернуть его к жизни от перенесённого шока?

— Да, этот результат был логически предопределён и вполне соответствует ожиданиям. — Джейк выдавливает эти слова сквозь боль, внимательно разглядывая своего спутника.

Рядом с ним сидит такой же мальчишка, как и он сам. Выглядит почти его ровесником. Может, четырнадцать, может, пятнадцать, но в глазах — весёлый огонь, пронзающий, как рентген. Волосы спутаны, как трава после урагана, торчат во все стороны, будто по ним ударил разряд тока. Но Джейку это больше напоминает результат торнадо в зоне одуванчиков.

Смотрится немного шально — но в этом есть своя притягательность. На лице у этого мальчишки сверкает искра остроумия, словно он знает какой–то великий секрет, который только что рассмешил его до слез.

— Прости, но твоё присутствие вызывает у меня опасения. — Признаётся Джейк, его голос звучит нервно. — Кажется, ты столкнулся с проблемой укуса...собаки, верно? Однако, даже если вероятность укуса собаки велика, это не означает, что она автоматически могла передать вам инфекцию. Думаю, ты уже обратился к врачу для проведения соответствующих медицинских процедур и оценки рисков.

— Вот поэтому я и здесь. Ай...так, царапины, — трясёт тот перевязанной рукой. — Немного прикусила...но меня не так легко взять — подавилась.

Он усмехается, с каким–то озорным удовольствием.

— Я специально натираю руки мазью от укусов: она настолько вонючая, что эта собачка ещё полчаса ходила и плевалась по разным углам, пока её не забрал хозяин. Теперь ей нужно долго жевать «Орбит», чтобы вытравить этот противный запах изо рта, и вдобавочку, ветеринар должен дать ей прививку от отравления. Так что, брат, тебя реанимируют быстрее, чем её.

Джейк моргает, пытаясь уложить всё это в голове.

— Спасибо. И ещё раз спасибо.

Он с трудом подаёт здоровую руку, слабо, но искренне сжимает ладонь незнакомца.

— Джейк.

— Да лежи ты, лежи, не вставай. — тот махает здоровой рукой. — Мы с тобой теперь братья. По счастью или несчастью, решай сам. Ты отключился, так что тебя зафиксировали в лежачем положении, а меня приставили к тебе сиделкой.

После он задумчиво кивает в сторону его руки.

— Врачи говорят, что у тебя либо вывих, либо перелом плеча. Извини, Джейк, но мне кажется, что перелом. Ладно, да рассудит нас всезнающий рентген. Кстати, я — Кристофер Гарднер, для друзей и знакомых, просто — Чиви.

— Чиви? Почему?

— Дед меня так прозвал. «Чиви–чиви» — это что–то типа бесконечного щебетанья маленьких птичек. Всегда болтаю, о чём попало. Постоянно и без умолку тараторю, о чем вздумается, и он всегда спрашивает: «О чем ты там чивикаешь?». Вот и приклеилось.

Он ухмыляется, и в этом ухмыляющемся лице — жизнь, настоящая, тёплая, громкая жизнь, которая умеет смеяться даже после укусов, мазей и бегства от чёртовой бешеной собаки.

— Я предполагаю, что ты являешься преимущественно многословным индивидом, твое обширное коммуникативное проявление соотносится с понятием «балабол»? — а сам думает: «Ещё один балабол! Не перестают удивлять количество балаболов, с которыми мне доводится взаимодействовать. Я бы предпочёл вернуться в прежнее состояние до экзамена.»

— Не, балабол, а я уж скорее всего болтун. — с улыбкой возражает Чиви. — А ты забавный. Мне нравится твоя речь — настоящая находка, как статья из научного журнала. Только без сносок и списка литературы.

Джейк не находит, что на это ответить. Но в его голове зарождается мысль: скорее это комплимент, а не ирония.

— Ну, Чиви, так Чиви. Мне правда, очень и очень приятно познакомится. Ты меня спас. Твое вмешательство предотвратило потенциальный визит к хирургу для операции по пришиванию ног. — Джейк пытается придать ситуации шутливый тон, а Чиви, скорее всего, чувствует, что под этим скрывается благодарность и подмигивает в ответ.

— Не беспокойся, эта лохматая террористка больше так делать не будет, — Чиви подмигивает, скрестив руки на груди. — Я дал ей почитать брошюрку «Как правильно вести себя на людях». Кажется, особенно ей зашла глава «Не будь жутким зверем».

Он весело щёлкает зубами, подтверждая свою победу, и добавляет с таким торжественным видом, будто только что заключил мирный договор. И продолжает с лёгкой иронией в голосе, будто это самая естественная вещь в мире.

— Салли приняла этот священный текст с благоговением, как нектар из ладони бога.

Чиви хохочет. Заразительно. Громко. От души. Его смех разносится в воздухе, как звон колоколов. Джейк не может удержаться и также хохочет вместе с ним.

«Балабол, ну и балабол,» — думает Джейк, но... черт возьми, что–то в этом парне цепляет.

— Залётно! Прям как вектор в плоскости невозможностей! — восклицает Джейк. — Ты нашёл с ней общий язык, а у меня, как видишь, это оказалось недоступным.

— Да, я знаю не только собачий. Иногда даже с людьми общаюсь.

Джейк с интересом изучает его, этот редкий экспонат. Этот парень мог бы разговаривать с пустыми стенами, и те, пожалуй, в ответ начали бы трещать и отвечать ему. У него столько энергии, что кажется, будто он мог бы запитать небольшой город одной лишь своей болтовнёй. Этот парень запросто бьёт всех рекордсменов в развлечении окружающих.

Но Джейк не против. Ни в коем случае. Его это забавляет.

Его веселит эта бесконечная способность Чиви к разговорам. Тот, сияя энергией, как ходячий прожектор, без труда может одной лишь речью завоевать весь мир. Джейк непроизвольно начинает сравнивать его с вечнотараторящим «третьим» глазом, который, казалось, обладает безграничным резервуаром для бесконечных болтовни, и вдруг осознаёт, что последний нашёл бы себе достойного противника в соревнованиях по балабольству, или как бы выразилось Око: «в этом бесконечном соперничестве на поле словесных выкрутасов». Улыбка несётся по лицу Джейка, когда он прокручивает это. Но жаль, ни Джорджи, ни Чиви не имеют возможности познакомиться друг с другом.

— В детстве я спокойно владел уссурийским и был известным продюсером. Продюсировал кислые щи моей бабули, настолько легендарные, что Стивен Спилберг мог бы включить их в свой следующий фильм.

Затем заговорщически понижает голос:

— Сейчас я стал более привередлив и амбициозен в бизнесе. В этом котле я варюсь уже пять лет. И вот, теперь мои дела пошли в гору — я издаю свою собственную газету! Четыре страницы чистого контента, зато еженедельно! За пару месяцев тираж поднялся до сотни копий. Приходиться продавать их на улице, ведь здесь платят больше. Да и постоянные клиенты появились.

— Серьёзно? И как ты справляешься со всем этим? Сто копий много, чтобы делать все самому.

— Так я и не делаю все сам! Мне достаточно пару хороших оригиналов, остальное — копирую.

Он откидывается на сиденье и, словно шпион, снисходительно рассказывает:

— Мой дедушка, Энтони, бывший журналист. Он свёл меня со своим другом, мистером Уэкманом, который рулит одной мелкой газетёнкой. Там то я печатаю оставшиеся копии. Двадцать центов за штуку. Нехило, да? Получается — двадцатка. Ничего не поделаешь — это бизнес. Но я стараюсь впихнуть подороже, так что дебеты с кредитами у меня сходятся. Я несовершеннолетний — налоговая, проезжай мимо! У меня все схвачено.

Тут машина замедляет ход. Чиви недовольно посматривает по сторонам и всё понимает, бодро вскакивает.

— Ну ладно, бывай, мой друг, моя остановка! Тебе повезёт больше — докатят прямо до больнички. Очень рад знакомству. — Прощается Чиви, уже готовый вылезать из машины. — А! Стоп–мегаскоп. Святая гуакамоле! Чуть не забыл, это тебе.

Он вытаскивает из сумки небольшую цветную газету и протягивает её Джейку.

— На, почитаешь на досуге. Там есть адреса, где и когда я ошиваюсь, чтобы толкать свой эксклюзив. Номера телефона нет — настоящий фанат должен найти своего героя по запаху, без всяких номеров. Ха! Если понравятся — приходи за добавкой.

Он подмигивает, уже захлопывая дверь, но напоследок добавляет:

— Хотя... я всё же черканул тебе свой номер. Прямо на твоей здоровой руке. Это стратегический ход. Так лучше запоминается.

Он делает паузу, улыбается и на прощание заключает:

— Да благословит тебя Господь! Бог добрый, и ты Ему очень нравишься. Он, кстати, большой фанат твоего шоу. Выздоравливай!

Чиви исчезает, завершая этими словами, подмигивает и закрывает дверь, и «колесница» незамедлительно движется дальше.

Джейк успевает только вымолвить нечто похожее на «прощай» и «спасибо». Всё так же, в лежачем положении раскрывает газету и погружается в чтение:

«Всех обнимаю! С вами живая легенда, человек–мегапиксель, гуру всех гуру... «Мистер Успешность» по прозвищу Чиви.

Да, да. Меня все так называют, потому что, ну... успех сам прилипает ко мне, как суперклей! И если вы читаете эти строки — вы заслуженно можете назвать себя «Мистер Успешность».

И что же нас отличает от других людей?

«Мистер Успешность» никогда не пользуется путеводителем — у него всегда есть навигатор в жизни.

Для «Мистера Успешность» план Б — это как план А, только быстрее!

«Мистер Успешность» не знает, что такое ждать — у него всегда все вовремя.

«Мистер Успешность» не делает шаги к успеху — он телепортируется!

«Мистер Успешность» не позволяет своим деньгам провести день в пустую — они всегда работают на его прибыль.

У «Мистера Успешность» выходных нет, потому что успех — его круглосуточная подработка!

«Мистер Успешность» не краснеет от стыда — он просто включает режим хамелеона!

«Мистер Успешность» не знает, что такое стресс — у него всё всегда идёт по плану.

Когда «Мистер Успешность» выходит на выставку автомобилей, он просто смотрит на выставленные ценники и говорит: «Да, я могу себе это позволить!»

Хотите ещё несколько советов от «Мистер Успешность» по прозвищу Чиви? Тогда ждите следующий номер газеты «На клюве у птички Чиви».

Вы знаете, как меня найти.

Не знаете? Упс.

Ну что ж, я напомню: штат Нью–Йорк, Манхэттен, Верхний Вест–Сайд, ул. Запад 81.

Всегда в один и тот же час. Среда, 16:00 — стабильно, как расписание поездов в Швейцарии.

На повестке этого дня новые убойные заголовки. Ч.Л.С.Р. — Читаем, листаем, смеёмся, распространяем:

«Деревья отказались играть в шахматы, потому что не хотят делать ходы.»

«Семья робокопов отказалась выдавать дочь за тостер: «Не потянет такую горячую штучку».

«Кот не может работать в офисе, потому что он всегда хочет лежать на клавиатуре!»

«Креветка в космосе увидела звезду и решила, что это её возможность найти воду, но поняла, что это просто горящий газ.»

«Модный показ осетровых проходит в Люксембурге. Рыбы плавали стоя!»

Газета «На клюве у птички Чиви»

Джейк фыркает, уголки губ дёргаются в слабой улыбке. Стиль Чиви. Полный абсурда, странный, но... завораживающий.

«Не знаю, как газета, но заголовки убойные.» — думает Джейк и снова уходит в отключку.