4. врата ада (10)

— Ты в порядке? — это она ему.

— Да уже да. Пошли на воздух?

Они на лестницу. Литые ступени. Разве их должно быть так много? Поднялись, наконец. Еще одна дверь. Запасный выход. Опять ступени. Теперь их пять. Двор. Арка. Улица.

Стемнело. Тусклые светильники. Мало их тут. Загадочные тени. Пляшут на заборах. Пошли направо. Взяла под руку. Идет с трудом. Дура! Говорил же. Рано еще пить. Вроде. Хорошо на воздухе. Легко дышать. Она закурила.

— Какая дрянь! Выкинь!

Взял изо рта пальцами. На асфальт ее!

— Ты мне указываешь? — она еще сигарету. Прикурила.

— Да и черт с тобой! Есть жвачка?

— Вот, бери.

— Благо дарю.

Они прошли еще немного. Ни одного встречного. Куда все?..

— Вечер сегодня. Отличный, — заметил он. — И тогда.

Он подумал. Глубокая мысль. Потом добавил:

— Какой день! Наша встреча. Портфель. Бар, которого нет. Со мной такого не бывало. Даже не думал.

— Ты о-о-очень много думаешь. Ты как та обезьяна. Которая не знала с кем. С умными. Или с красивыми.

— Ты думаешь, я красивый?

Она остановилась.

— Ха! Вообще я про обезьяну.

— Обезьяна? Я — обезьяна? Ха-ха-ха!

— Смешно, да?

Они хохотали до упаду.

— Это просто! Она назвала меня... обезьяной!

Он держался от смеха за фонарь. Она за него.

— Давно я так... не смеялся!

— Честно говоря — я тоже.

А с ней легко! Как будто она дразнит его. Сокращает дистанцию. Потом заново. Отпускает.

— Я пошутила. А ты и не понял. Эх ты!

— Я — понял.

— Нет. Я ей-богу думала. Думаю так. Ты умный. Красивый мужчина. С тобой я забыла... расслабилась.

Никто бы не сказал так. Просто и искренне. Неважно как на деле. Она так считает. Черт! А ведь нам это приятно. Если девчонка так. Чертовски приятно.

— Я вспомнил кое-что, — сказал он. — Только обещай не смеяться.

— Не могу такого обещать.

— Будь по-твоему. Пошли! Расскажу по дороге.

Он вторично завел про Амстердам. С подробностями. Смачными деталями. Выдуманными поворотами. Приплел чего и не было. Она хихикала. Покатывалась со смеху. Подворачивала ногу. Висла на его руке. Упиралась головой в плечо. Он тоже. Так и шли. Со стороны посмотреть: убери одного — и второй не устоит.

Собачий лай прервал ее смех. Вынырнула из темноты. Чудовище из преисподней. Звериный оскал. Большая. Черная. Беспородная. Остановились от ужаса. Как вкопанные. Она спряталась за. Фу! Пошла!

Набежали еще. Целая свора. Такие же страшные. Глазищи горят! Лают. Клацают зубами. Щас я вас! Растворились во тьме. Выглянула робко из-за плеча. Убежали? Выдохнула. Хорошо, что она не одна! С ним.

— Где это мы? — осторожно спросила.

Даниил оглянулся. Темный переулок. Смрад и вонь. Наверно из канализации. Не знаю где. Мы же в центре. Гуляли.

— Как мы сюда пришли? — вместо ответа вопрос.

— Сейчас узнаем.

Она потянулась к сумочке.

— Блин!

Телефон грохнулся вниз. Чехол в другую сторону. Она нагнулась поднять. Равновесие не сохранилось. Стоит на четвереньках. Еще раз расхохотались.

— Это нужно за-печат-леть! — он включил камеру на своем.

— А-а-а-у-у-у! Ау-ау-а-а-а-у-у-у! Аф-аф-аф!

Хороша собачка. Ходит по кругу. Лапку дает. Язычок высовывает.

На свету промелькнула тень женщины. Вот и она. Возраст не разобрать. Вязаная кофта на пуговицах. Стоптанные штиблеты. Сетка-авоська в руках. Шарахнулась от собачонки с айфоном.

— Тьфу ты, господи! Начисто стыд потеряла. Шалава ты подзаборная!

— Топай мимо, ведьма! — огрызнулась собачонка. — Карга старая!

— И куда только твои родители глядят! Связалась с мужиком. Он тебе в отцы годится!

— Простите, — вмешался Даниил, — я малость заплутал.

«Старушка» обернулась к нему.

— Ступай домой! — грозно ответила она.

— А где Проспект?

Она развернулась как флюгер. Направление есть. Отвесила земной поклон в ту сторону. Потом перекрестилась, плюнула и пошла. Своим путем.

Даниил помог встать. Они встретились взглядами. Нервный смех. Побрели туда. Через время показалась церковь. Та самая. У Липок. На углу. Эта благоухающая пещера. Поддельный свет. Спертый воздух. Лестница покаяния. На коленях в небо. Они распотерялись! Вышли к месту, где их чуть не задавили. Слава Богу!

Он потянул ее налево. Ни звезд, ни луны. В сторону набережной. Огни города. Вниз.

— Вот ты и познакомился! — прервала его мысли.

— С кем?

— С Ю Джин.

— Эта вязаная кошелка?

— Дурак! — она рассмеялась. — Ю Джин — это я. Когда выпью. Понял теперь?

Он оглушительно расхохотался.

— Да. Я сама потом не могу вспомнить. Наутро. Подруги рассказывают. Ю Джин сделал то. Набедовал здесь. Мы ржем. А я не помню.

Показал ей телефон. Помахал перед носом.

— Приятно познакомиться. Ю Джин! Всю жизнь мечтал!

В который раз упали со смеху... Отдышавшись, побрели. Вниз по улице.

— А куда мы идем? — ее голос охрип от смеха.

— На набережную.

— Почему туда?

— Там мой отель. Я иду к себе. А куда идет Ю Джин... он не говорил.

— Не-е-ет. Не надо в отель. Ю Джину пора домой. Баю-бай.

— Ю Джин скоро придет в отель. Там Даниил вызовет такси к парадному входу. И Ю Джин поедет домой.

— Уговорил. Пошли!

Мимо проехала пожарная машина. Сирены. Вспышки мигалок. Следом еще одна. За ней скорая. Бросил взгляд им вслед. В небе горел огонь. Полыхала одна из башен высоток. Верхний этаж. И крыша. Красиво горит! Пожар притягивает взгляды, говорят. Как магнит. Глаз не отвесть.

— Идти нужно, — напомнила она.

Скоро они подошли к мемориалу. На плите вечный огонь. Обелиск на могиле. Храбрых горожан. С востока отделился темный силуэт. Тихое бормотание... Проклятые демократы. Тертовы клоуны. Довели фтрану. Развалили Фоюз. Разворовали. А народ нифенфтвует. Обобрали до пофледней нитки...

Седовласый старец вышел к свету. Плачет. Пиджак на два размера. Великоват измят. На лацкане звезда и Ленин. Значок октябренка. Тканевая сумка. Гремит кастрюлями. Фепелявит беззубый.

— Вы не видели моево Илюфу? Фынотка?

— Мы? — ответил непонимающе.

Старик впился взглядом в Даниила. С надеждой.

— Илюфа? Это ты? Ты вернулфя за мной?

— Дед. Отвали! Я не твой.

Дед отшатнулся.

— Ты не он. Я ифу ево. Фкитаюфь тут по нофям. Он не поел. Уфол. Нувно ево покормить, — он опять говорил с собой. — Давефя ел или нет? Не помню. Больно куфать хофетфя.

Он покосился на них.

— У ваф ефть куфофек хлебуфка? Повевать бы мне.

Даниил достал из кармана. Всучил ему комок бумажек. Мелочь звякнула по асфальту. Тот бросился поднимать.

— Фпафибо!.. Бов вам в помофь!.. Фпафи и помилуй, Вофподи!

Он собрал монеты и поднялся с колен, кряхтя. Рассовал по карманам. Взгляд уже другой. Колючий. Чужой.

— Фево вам от меня? Проть, демоны!

Он растолкал их и побрел наверх. К Проспекту. Они переглянулись меж собой. Без слов. Пошли дальше.

Вот и река. Духота отпустила. Туман над поверхностью.Черные воды. Ни журчания, ни плеска волн. Только зыбь по воде. Баржа-ресторан покачивается у причала. Закованная в камень набережная. Ярусом выше — деревья. Лавочки. В траве стрекочут кузнечики. Тихий плач из кустов. Похож на стон. Девушка.

____________

Примечания

...благоухающая пещера... На коленях в небо. — См. «О священниках», из книги Ф. Ницше «Так говорил Заратустра».