❍ Глава 7

Вера, помоги мне.Укрой меня от печалей, от страха перед завтрашним днем.Вера, помоги мне.Укрой меня от грусти, от волнений и безумия,Укажи мне путь к блажи.

Dan Romer - Help me faith

Кажется у меня ухудшилось зрение...

Удушающий запах спекшейся крови, пота и гнилья. Кишащая антисанитария и противная до дрожи сырость.

Единственная лампочка дарила нам блеклое желтое неестественное освещение, все больше раздражая нас своим периодическим миганием.

Непрекращающаяся ноющая боль, холод, голод и одно сплошное давление - все, что мы испытывали. 

Я безумно устал от этого всего. От долбанного повторяющегося сценария, где сначала забирают на побои Трис, а потом меня. Хрен знает, почему они решили все так и оставить, ведь по классике жанра десерт нужно оставлять напоследок. А десертом, и ежу будет понятно, является Тр..

Хватит.

Бросаю взгляд в сторону разбившегося грязного зеркала. Заметил его ещё давно, но до сих пор не понимаю, нахера они его тут повесили? Для украшения интерьера?

Издаю нервный хрюкающий смешок, отчего получаю очередной взволнованный взгляд Трис.

Я всегда жалею ее и позволяю съесть большую часть и так смешной порции. Все, что достаётся мне - какой-нибудь сгнивший фрукт, который только ещё больше возбуждает аппетит и несколько глотков грязной подобии воды.

Трис даже не спорит. Как-то дико кивает и сразу набрасывается на пищу, измазав содержимым руки и лицо.

Мне до чертиков становится противно и я отворачиваюсь. А ведь это та самая Трис, которая заставляла нас с Оливером мыть руки перед едой и кушать медленно, чтобы быстрее настало время насыщения организма.

Говоришь: та самая? Посмотри - это совершенно другой человек. Она не думает о тебе, когда ты вымотанный возвращаешься с побоев и первым делом кидаешься к ней, чтобы положить ее голову к себе на колени и медленно начать гладить, чтобы успокоить. Она не задумывается о том, как тебе плохо, как ты не жрал нормально уже неделю с лишним, и просто позволяет тебе довольствоваться объедками.

Она тобой пользуется, а ты и не против.

Маленькие девочки сменяли друг друга. Да, я про тех, которые пряча свои маленькие запуганные глазки, хрипели тихое: «Жрите, мрази».

Просто не хватало сил, чтобы ещё и додумывать что кровопийцы делали с каждой из них. Повторюсь - устал.

Хочется, чтобы мозг всегда был пуст и мысли не метались хаотично бушующей волной. Иногда получалось, правда, эти голоса в голове... вот только они не замолкали.

Когда я сидел в углу и покачивался, обняв руками колени, а Трис находилась в грязных руках долбоящеров, они (голоса) шептали мне нечто дикое. Такое, казалось, никогда бы и в жизни не посетило мою голову.

Вспомни слова кровопийц, — скрипели мои демоны. — Они будут ждать, пока один из вас не сдохнет, а потом отправят выжившего на волю. Ты помнишь это, просто не хочешь принимать близко к сведению. Знаешь, что ты продержишься дольше этой чертовки, но почему-то все тянешь эту неподдающуюся резину. Она и так мучается, ты бы просто облегчил ее страдания, да ещё и освободил свою гнилую душонку. Очевидно - нет другого выхода. Позволь ей хоть умереть достойно от твоих рук, а не от грязных вшивых нелюдей...

Тогда я пел вслух. Что угодно, даже если такой мелодии не существовало. Лишь бы перестать сходить с ума. Лишь бы совладать со своим телом и остаться ещё хотя бы на чуть-чуть... человеком.

Какая-то вера иногда продолжает тянуть меня наверх. Когда я заставляю себя поговорить с Беллатрис, завести диалог, вытащить из нее хотя бы пару словечек, и тогда на душе становится легче. Это мне поможет продержаться...

Лязг замочной скважины.

Приперлась, мразь. Теперь они потащут тебя и будут превращать твоё тело в кровавое месиво. Давить на тебя так, будто ты какой-то там цитрус, из которого так легко выжать сок.

А ведь это ее вина. Нет, ты не виноват, ни в коем случае.

Это она привела тебя сюда, потащила за собой, вцепилась своими ровными зубами в твою щиколотку и выла: «Будешь мучаться со мной!», а ты, глухомань, не слышал.

Смотри! Она даже и взгляда на тебя не поднимет! Не видит ничего и никого, кроме себя.

Смотри! Они грубо хватают тебя, как...

— Заткнись! — я зарычал и со злости опрокинул одного кровопийцу на пол, движимый злостью, голодом и прошлым. Убитый горем, предательством и одиночеством.

Продолжая тяжело и сипло дышать, медленно оборачиваюсь вокруг себя. Все и вся остановилось. Трис испуганно смотрела на меня и едва заметно качала головой, словно призывая заткнуться.

«Будет только хуже», — двигались ее губы. И я знал, что она права. Знал, что отвечу за свой поступок часом позднее, но ничего не мог с собой поделать.

Срочно нужно выплеснуть накипевшее наружу.

Отросшие ногти впиваются в кожу, когда я сильно сжимаю руки в кулаки и кидаюсь на другого. Хватаю за волосы и вдавливаю его тупую голову в стенку. Тот стонет, начинает качаться на месте, а мне становится смешно. Пространство вокруг искажается и кружится каким-то безумным водоворотом. Я успеваю впечатать его мозги во второй раз, пока двое других сворачивают мои руки, пытаясь сотворить подобие марионетки.

А я смеюсь. Улыбаюсь. Широко. Настолько, что чувствую, как рвутся кончики рта и начинают щипать от попадающей туда слюны.

Сдавливают горло. Выкрикивают какие-то угрозы.

А я смеюсь. Издаю какие-то скрипящие звуки ненастроенной гитары, пока взгляд случайно не цепляет фигурку Трис.

Мысли о боли испарились еще десяток минуток назад, а новые удары абсолютно мне безразличны. Единственный вопрос, который терзает душу сейчас: "А как она смотрит на это безумие?"

Именно, бе-зу-ми-е.

Когда привычный сценарий перечеркнули так, что на бумаге остались дырки. Когда жертва вздумала занять место хищника. Пускай, что не надолго. Пускай, что в первый и последний раз. Зато это была моя минута славы. Показать, что я - не пустое место. Что я - не тряпка, о которую вытирают свои грязные ботинки, делая вид, что меня и вовсе нет.

Смотрю в глаза Трис и шепчу тихое:  "Прости", отчего она плачет, но... кивает.

И время словно останавливается.

Впервые за все это время мой мозг разрывается от эмоций и мыслей. От желаний, сил и вдохновения. От амбиций и целей.

Убеждаюсь: это все та же Трис. Моя девочка.

Мы можем улететь на Марс. Мы можем добиться всего, стоит только приложить чуточку усилий. Мы можем...

Удар.

Я падаю и через мгновение теряю сознание.

А дальше... а что дальше? Все тот же День Сурка, который не повторялся со мной уже года три.

Проходит какое-то чудовищное и необъяснимое количество времени, чтобы понять, что все это было иллюзией. Что все надежды оказались ложными. Что время утекает от нас с космической скоростью когда мы "свободны" и тянется, как жвачка, когда нас избивают.

Теперь я понимал, зачем нужно было разбитое зеркало в этой душегубке - чтобы смотреть на своё отражение и наблюдать, как с каждым днём ты меняешься и преображаешься в какое-то чудовище, которое только и способно, что следовать своим инстинктам.

Когда Трис накидывалась на еду, я откидывал ее в сторону и кидал содержимое в рот. Чтобы побольше досталось мне. Чтобы не дать ей сожрать все. Чтобы не сдохнуть.

Когда ее возвращали с побоев, меня посещало ноющее чувство неприязни и даже... ненависти. Что сейчас она будет лежать и отсыпаться, пока я буду драть своё горло, кричать и извиваться от боли.

Я чувствовал, как что-то меняется. Как что-то ускользает прямо из моих пальцев. Что-то едва ощутимое, но чертовски важное...

Заметил, как уже раз десять напрочь позабыл о Джули и вообще о собственной жизни. Кем я был, кем я стал и кем я буду. Все как-то смешалось и запуталось. Былые приоритеты сейчас занимали последнее место. Жизнь исказилась и упростилась до начального уровня бытия. До простого: выжить.

Трис вырывает из моих рук последний кусок хлеба и, громко чавкая и как-то дико смеясь над тем, какой я зевака, забилась в угол.

Что же стало с нами? Мы не разговариваем, не делимся информацией, эмоциями, как элементарные хомо сапиенс, а просто сидим в будке, как собаки и ждём чуда, которому не произойти.

Что-ж, пора бы подвести итог:

Мы держались долго. Бред, но скажу, что вечность. Держались, пока что-то внутри не переклинило. Держались, пока нашу человечность не стёрли в порошок...

Пока моя любовь не превратилась в ненависть.

С каждым разом я все тяжелее и тяжелее переношу их удары. Безумно боюсь того момента, когда они только подхватят меня за плечи, а я уже начну терять сознание... Но этот момент так и не наступил.

На следующий день, когда я в одиночестве довольствовался звуками тишины и умиротворения, а пятки чесались сильнее обычного, кровопийцы вошли и по очереди плюнули мне в лицо.

Я по привычке закрывался рукавами, съеживался и отворачивался к стене, когда один воскликнул:

- Твоя слабая сучка все-таки сдохла. Ты продержался, ублюдок. Свободен.

Пока они тащили мое ватное тело к свету, от которого так отвык, я пытался разобраться с тем, что чувствую в данный момент.

Радость. Радость. Радость. Ты чувствуешь определенно радость. Смотри как ты напрягся и готов к победному танцу! Ты рад, что эта мразь отбросила копытца! - ликовал внутренний голос.

И это был первый раз, когда я согласился со своими демонами. И это был день, когда можно было начать отсчёт нового летоисчисления и назвать его: «Дни, после конца».

Coming soon...