💔 Глава 6

Прошло, думаю, около двух часов, как мы торчим в этом аду для клаустрофобов.

Трис хваталась за последние крупицы надежды. Шептала имя Алекса, как молитву, продолжая верить в лучшее, когда я предпочёл сдаться сразу. Просто прислонился лбом к стенке непонятного происхождения и отколупывал ногтем штукатурку.

— Трис, хватит, нам навешали херобору на уши, — прошептал я устало в стенку. — Они нас обманули.

Но она не слышала ничего, или просто не желала слышать. Рычала, посылала в пустоту бессмысленные угрозы и долбила кулаком дверь.

— ТРИС! — я повернулся. Она остановилась, обессиленно опустив руки. — Хватит сходить с ума. Нам нужно собраться...

Она заплакала. Упала на пол и закрыла лицо руками.

К чему эти спектакли она устраивает? Хочет добить сопляка-Дена и оставшиеся капли воодушевления?

Ее истерика — худшее, что может быть для меня. Я не подписывался на то, чтобы смотреть, как дрожит ее нижняя губа, как она постоянно трет глаза, отчего ее роскошные реснички выпадают и оказываются на щеках, как она нервно запускает руки в волосы и пытается найти всему объяснение, натыкаясь только на предательство и разочарование.

— К-к-ка-а-а-ак? Ч-ч-что н-н-нам делать, Л-л-люк?

Я не знал. Безумно хотел сказать что-то успокаивающее, но боялся сделать только хуже.

Молча надел куртку, которая была повязана вокруг пояса и пожал плечами.

Губы пересохли, пальцы ног онемели.

Миллионы раз пожалел о том, что не взял две пары носков с собой - сейчас бы одну натянул на ноги, а вторую - на руки. А еще нужно было захватить термос с горячим мятным чаем и бутерброды с ветчиной, которые аккуратно завернул бы в пакетик. Нет, правильней всего следовало бы собрать целый рюкзак со свитерами и постельным бельем. Если бы постарался, смог бы запихнуть даже подушку из куриного пера...

Идиот. Какой к черту рюкзак? Если вернулся хотя бы на день назад, я бы сделал все, чтобы отговорить Трис от тех бредовых мыслей, даже если бы пришлось нанести несколько надрезов по запястью.

— А знаешь что, черт их всех дери? — Трис одной рукой смахнула слезы и бодро поднялась с пола. — Мы свалим отсюда по-любому, ЧТО БЫ ТЕ ДОЛБОЯЩЕРЫ НЕ СДЕЛАЛИ С НАМИ, ПОНЯТНО?! — последние слова она провизжала прямо в маленькое отверстие двери.

Пока ее крик эхом растворялся в помещении, я, впервые за это время, услышал шаги.

— ... И ВЫ ВЫПУСТИТЕ НАС, ДАЖЕ ЕСЛИ.., — продолжала истерить моя девочка, видимо не задумываясь ни о чем.

Сердце пропустило бешеный удар.

— Трис, пожалуйста, замолчи, — нервно грызя ногти, сказал я.

Ох, нет. Эта чертовка даже и не думала затыкаться. Наоборот, стала надрывать связки так, что мне аж пришлось закрыть руками уши, пока... пока не начала открываться железная скрипучая дверь.

Возле порога слегка сгорбившись стоял вчерашний кровопийца и тяжело дышал.

— Затрахала, — с ненавистью выдавил из себя он. — Визжит и визжит, как свинья на убое.

Я узнал его. У меня превосходная память на тех, кто покушается на мою жизнь.

Из-под его плеча неожиданно вылезла голова второго его знакомого, который сосредоточенно свёл брови и серьезно произнёс:

— Тащи ее.

Другой кивнул и, резко обхватив горло Трис, грубо пихнул в сторону выхода. Пока я поднимался на ноги и вообще осознавал происходящее, второй вытолкал ее и запер дверь.

Пара секунд.

Не хватило лишь пары секунд, чтобы хотя бы помешать им.

Идиот. Идиот. Идиотище.

Упал на колени, продолжая бессмысленно  таращиться не дверь.

Уж точно этим ублюдкам не взбрело в голову отпустить Трис на волю из-за ее выходок. Что, что черт возьми они с ней будут делать?!

Ответом на мой немой вопрос послужил приглушённый крик. Долгий и пронзительный. Крик, щемящий душу и сердце. Крик Трис.

Я съёжился, сморщился и подогнул ноги под себя, обняв колени.

И наконец затишье...

Только сейчас заметил, что не дышал все это время и панически стал глотать ртом воздух.

Снова вопль. В этот раз дольше, громче и отчаянней. Тон моей девочки изменился и из угроз перерос в нечто похожее на мольбу. Именно. В отчаянии, когда кончилось время блефа, а в рукаве не было выигрышного туза, она стала просить. Искать в них ту самую сердечность, чтобы ее оставили, пожалели и пощадили. Но все знали, а теперь убеждался и я, что кровопийцы - звери.

Оставалось только надеяться на лучшее.

Нет, я все это просто выдумал. Протяжный визг не обязательно должен означать, что с человеком происходит что-то, да ведь? Она же всё-таки девушка, может ее просто запугали или... показали что-то страшное?

Вновь леденящая тишина.

Я досчитал в своей голове до двухсот, а со стороны никто так и не подавал никаких звуков.

Вот тут я действительно запаниковал.

«Лучше уж кричи, родненькая. Пожалуйста, хотя бы раз в три минуты, чтобы я знал, что ты жива!»

Боже, я никогда себе не прощу, если с ней что-то случится.

Дал себе пощечину. Нервно теребил рукав куртки, сгрыз чуть ли не до мяса все ногти.

Нет. Никого и ничего нет.

— ТРИС!!! – не выдержал я.

Стал барабанить по стенкам, с рыком дёргать дверную ручку, кричать, визжать, лишь бы заполнить эту бесячую отвратительную гробовую тишину.

Я определённо схожу с ума.

Обессилев, закрываю глаза и обнимаю себя руками...

Слышу противный лязг замочной скважины. Не решаюсь разжимать веки, ибо до жути боюсь увидеть то, о чем думаю. Боюсь осознать, что во всем была только и только моя вина. Боюсь винить себя всю оставшуюся жизнь. Боюсь ночных кошмаров, которые заставят меня просыпаться от собственного крика. Боюсь будущего, а ещё больше - настоящего...

Открываю глаза.

О.

Боже.

Мой.

Нет ни единой мысли, чтобы плюнуть на все и наброситься с кулаками на кровопийц и хотя бы попытаться сделать подобие того, что они сделали с ней. Нет.

Хочется плакать. Просто рыдать навзрыд и упасть в кровавые ноги моей девочки, чтобы молить о прощении, что не имею способности забрать ее боль. Забрать все страдания и то, что ей пришлось перенести...

Время словно остановилось.

Я не видел никого и ничего, кроме неё.

Лицо не выражало никаких эмоций. Она еле стояла, прикрыв руками грудь и тихо плакала. Ее одежду разорвали в клочья - она была практически голая. Все тело было в крови, вперемешку с грязью...

Казалось, моей кармой было смотреть на все это в замедленной съемке. Смотреть и чувствовать. Смотреть и плакать...

— Теперь ты, — голос и грубые движения долбоящера вывели меня из состояния некого транса.

Они выволокли меня из комнаты и заперли Трис. Она даже не подняла на меня взгляд...

***

Даже в моей голове звучит это странно, но  первая мысль, когда я осознал, что настал мой черёд мучиться, звучала как-то так: «Мне повезло».

Моим бонусом было то, что я отключал разум во время побоев и думал о своём. А подумать о чем, безусловно, было.

Конечно, в отличие от дворовых ребят, эти мужички отрывались на мне по полной. Привязав, развели мои руки в стороны, дав конец веревки по одному из кровопийц, и стали тянуть на себя.

Им нравилось, как я корчусь. Как извиваюсь и борюсь за жизнь.

Знал, что они потеряют ко мне интерес, как только я перестану реагировать и думать о боли, но черт, эти побои были для меня новым уровнем.

Джули не удалось в этот раз меня «спасти».

Я уже начинал терять сознание, как двоеподхватили меня и  потащили в сторону камеры.

Правый глаз вообще поплыл и мутно видел происходящее. Я стонал, произносил какие-то нечленораздельные звуки, пока мои ватные ноги плелись по полу.

Мужики грубо кинули меня внутрь камеры и ушли, оставив наедине с ноющей болью.

Я лёг на спину и вытянулся, растопырив ноги и руки - самая удобная поза после побоев. Закрыл глаза и стал медленно дышать.

Оставалось надеяться, что эти твари не тронут нас сегодня... Лишь сегодня. Подарить каких-то восемь-десять часов, чтобы отоспаться и дать возможность ранам хотя бы начать затягиваться. Позволить моей бедненькой Беллатрис прийти в себя и осознать, что дальше будет только хуже...

Трис...

Размыкаю слипшиеся веки и вижу ее съеженную в углу фигурку. Она вся дрожит, уткнувшись лицом в сырую стенку. Внутри что-то сворачивается и кричит, бьет, разрывает грудную клетку и хочет вырваться наружу. Начинает всего трясти.

Боже, лучше бы я продолжал засыпать под протяжные стоны удовольствия Алекса и Трис, чем представлять то, что с ней вытворяли.

Моя бедная девочка...

Ползу. Ноги заменяют подвижные локти. Ползу и думаю, как жалко все это выглядит со стороны. Ползу и понимаю, что у любого возникнет желание раздавить полуживую таракашку, чтобы перестала мучиться.

Да. Теперь мы - мотыльки, которых поймали в банку и не оставили даже отверстия для воздуха. Такими мы и останемся - красивые снаружи, но мертвые внутри... Правда, внешне мы тоже теперь уродцы.

Уверен, она слышит мои тяжелые вздохи и знает, что я сейчас нахожусь рядом с ней, но почему-то не поворачивается.

— Трис, — легонько дотрагиваюсь до ее руки, отчего та резко вздрагивает. — Ты как?

Она качает головой, крепко сжимая губы. Держится из последних сил, чтобы не сорваться в истерику.

Хочу, безумно хочу ее обнять, успокоить, сказать, что моё тело тоже ноет и болит, но потом понимаю, что ей пришлось в разы хуже.

Вздыхаю и, морщась, с трудом стягиваю с себя кровавую куртку и накидываю на оголенные плечи Трис.

— С-спасибо, — тихий шёпот вырывается из ее дрожащих губ.

Мы молчим на протяжении следующих мучительных нескольких часов. Боль — единственное, на чем мы делаем акцент и посвящаем себя только ей. Никакие мысли не лезут в голову - пустота в буквальном смысле. Хочется только воды и какого-нибудь антисептика, чтобы хотя бы подсознательно сработал эффект Плацебо.

Вновь сворачиваются уши от противного лязга отрывающейся двери и рефлекторно закрываю собой Трис. На этот раз я умнее. На этот раз я смогу хотя бы попытаться ее защитить.

Входит девочка лет восьми-десяти с растрёпанными волосами, грязной порванной одеждой и разбитой губой, в руках сжимая пакет с непонятным содержимым.

— Жрите, мрази, – дрожа, хрипит она и кидает прямо в нас целлофан.

Пока я делал попытки переглянуться с Трис, девочка скрылась из виду. Да и хрен с ней - жалость к людям пропала. Есть только я и моя бедненькая Трис.

Я дотянулся до пакета и стал доставать оттуда... еду.

Полулитровая бутылка с какой-то мутной жидкостью, чересчур мягкое яблоко и развалившийся от броска сэндвич.

Нервно вздыхаю.

— Слушай, можешь съесть это все, мне после побоев никогда не хочется есть.

Coming 🔜