Часть 32

   В ушах стоит гул, хотя в подвале слышно лишь моё тяжёлое дыхание. Не знаю, сколько уже прошло времени. Иногда смотрю на окно и вижу размытую луну. Значит, всё ещё ночь. Если кто-то и придёт, то только поздно вечером или рано утром, когда кафе закрыто для посетителей. 

   У меня есть шанс выжить, но он настолько ничтожен, что даже самой смешно. Можно встать около двери так, чтобы человек, заходя, меня не заметил, а потом ударить его со всей силы и убежать. Но у меня нет тяжёлых или острых предметов. Это усложняет ситуацию.

   Этот вариант сразу отпадает. У меня не получится таким образом выбраться. Везде стоят телохранители мистера Уокера, не сомневаюсь. Если попытаюсь сбежать, то меня вообще могут заковать в наручники, и я никогда не выберусь. 

   Единственное моё спасение - это окно. Вот только решётка ломает мои планы. Конечно, может быть, её возможно как-то открыть. Однако сомневаюсь, что меня бы посадили в подвал, откуда можно выбраться через окно. 

   Осознание того, что меня будут мучить, пришло только сейчас. Если не попытаюсь хоть что-то сделать, то буду страдать вдвойне. Нужно попытаться. Слова отца всё ещё гулко отдаются в моём сознании. Он всегда верил в меня. Я его не поведу. На мне лежит особая миссия - прожить за двоих. Папа поддерживал меня во всех сложных ситуациях. И сейчас я тоже чувствую его поддержку. Нутро твердит, что нужно сделать всё, чтобы выбраться. И я сделаю.

   Оттолкнувшись от стены, я встала напротив окна на носочки. Рама была старой и дряхлой. Если постараться, то окно возможно открыть. Сухая древесина хорошо ломается, но мне нельзя шуметь. Могут прийти люди мистера Уокера, и тогда мой план спасения окончательно рухнет. 

   Я потянулась руками к раме окна и зацепилась за неё. Если не ошибаюсь, то оно открывается сверху, поэтому я переместила ладони на верхнюю сторону рамы. 

   Вдохнув побольше воздуха в лёгкие, я начала тянуть раму на себя. В мои пальцы начали впиваться занозы, но это было терпимо. Ничего не выходило. 

   Я отпустила раму и посмотрела на ладони. Из пальцев текла алая кровь, перемешанная с грязью. Ранки от заноз ныли, но это слабо ощущалось, поэтому я не собираюсь сдаваться.

   Зацепившись за то же место, я снова потянула на себя. Таким образом невозможно чего-то добиться. Мне снова становится больно. Руки устали. Не могу больше сдерживаться и начинаю плакать. Утираю слёзы, но в итоге только размазываю их по щекам вперемешку с кровью и грязью. 

   Вытерев руки о ткань джинсов, снова хватаюсь за раму и тяну изо всех сил. Впиваюсь ногтями в древесину и буквально висну. Пытаюсь удержать всхлипы, ведь становится ещё больнее. Такое ощущение, будто ногти начали отходить от кожи. 

   В мою голову начали лезть ужасные мысли. Разум прокручивал картинки того, как издевались над жизнями моих близких. Сэм, которая была мне, как сестра, погибла в автокатастрофе. От рук этих ужасных людей, которые разрушили мою жизнь и жизни близких мне людей. Начала вспоминать, как мы с ней веселились. Вот только всё представлялось в чёрно-белом цвете и без звука. Ощущалась лишь боль от воспоминаний. Эти люди убили во мне всё человеческое. Я сильнее надавила на раму. По окну начала стекать алая кровь из моих пальцев, а слёзы лились градом из глаз, сильнее размазывая грязь по щекам. Я услышала, как что-то щелкнуло, и надавила сильнее. Боль пронзала всё тело. Воспоминания всё ещё закрадывались в мой разум, парализуя душу. 

   Картинки из детства, где мы с отцом купались в озере. Он подкидывал меня в воздух, и я падала бомбочкой в воду, а потом обрызгивала папу водой, соревнуясь. И в этих поединках всегда выигрывала я. Потому что папа любил, когда его дочь радуется победе в бою. Не важно, в каком именно. Он просто любил смотреть на то, как я радуюсь. Но вот, вода в озере окрашивается в грязный алый цвет. Слышны выстрелы. На берегу стоит мистер Уокер и ухмыляется, направляя пистолет на моего отца. В своём сознании я кричу, но в то же время не издаю ни звука, лишь сильнее надавливая на раму. В пальцах чувствуется жгучая боль, а пульс учащается. И вот, перед глазами стоит картинка того, как мистер Уокер стреляет в моего отца, а потом заливается безумным смехом. 

   Для меня это стало последней каплей. В руках почувствовалась неистовая мощь. Ненависть поразила моё сознание. Всё тело начало знобить. И вот, я применяю последние силы. Тяну на себя раму, вкладывая всю накопившуюся ненависть. Занозы сильнее впиваются в кожу. 

   Я даже не успеваю среагировать, и окно раскрывается. Еле удержавшись на ногах, опираюсь на стену. Холодный ветер врывается в подвал, окутывая меня в свой омут. На мне мокрая одежда, поэтому я ощущаю мороз каждым миллиметром кожи. 

   Смотрю на ладони и понимаю, что они в ужасном состоянии. Пальцы в занозах. Даже под ногти некоторые опилки сумели впиться, но сейчас это не так важно. Нужно придумать, что делать с рамой.

   Я вцепилась голыми руками в раму. Она была покрыта холодным снегом. Я чувствовала, как мороз буквально пожирает меня. Слишком холодно. И слишком страшно. Но страх оказался сильнее. Адреналин всё ещё зашкаливал, поэтому я не чувствовала сильной боли. 

   Попытки отодвинуть раму были тщетными. В отчаянии я упала на пол и снова заплакала горькими слезами. Это выше моих сил. Я не была готова к такому ужасу.

   Тут до моих ушей донеслись шорохи за дверью. Было поздно что-либо делать, поэтому я замерла и задержала дыхание. 

   Но ничего не произошло. Дверь не открывалась. 

   Я выдохнула воздух из лёгких и уже была готова встать, как вдруг услышала стук металла о камень. И звук, будто металлический шарик катится по каменному полу. А потом послышались тихие шаги, отдаляющиеся от двери.

   Всё это время я не смотрела в сторону двери. Страх парализовал каждую клеточку моего тела. 

   Я медленно подняла глаза, смотря на металлическую дверь. Снизу был виден приглушённый свет. Под дверью располагалась маленькая щель. И свет, исходящий из неё, помог мне увидеть какую-то ржавую металлическую палочку. Мне стало любопытно, и я встала с места, тихо перемещаясь к двери. 

   Наклонившись, я взяла ржавую вещицу. Пальцы всё ещё болели, поэтому пришлось делать это крайне осторожно. Покрутив её в руках, меня осенило. Это была отвёртка. 

   Моей радости не было предела. Позабыв обо всём, я поспешила к решётке. По углам были расположены маленькие винтики, и если их выкрутить, то раму можно убрать. 

   Я начала выкручивать винтики один за другим. Руки тряслись от волнения и бескрайней радости. 

   И вот, я кладу предмет в карман джинсов и берусь за раму. На секунду в мой разум закралась мысль о том, что ничего не выйдет. Но нельзя сдаваться.

   Сделав глубокий вдох, я надавила на решётку. Послышался тихий хруст ломающегося льда. Надавив сильнее, я услышала это более чётко. Сжав решётку до побеления костяшек на руках, мне удалось сдвинуть решётку. От переполнявшей радости из глаз снова полились слёзы. И вот, последний рывок. Лёд не выдержал и треснул, а решётка отвалилась. 

   Рукавом кофты я вытерла слёзы. На моих губах играла улыбка. Улыбка, которая обозначала: я спаслась. Я смогла. Смогла...ё