Часть 25

   *Flashback*

   Лето. Тёплый ветер колышет ветви деревьев в медленном танце. Слышен весёлый хохот детей, играющих в прятки. Их родители наблюдают за ними и временами могут отругать за плохие действия или слова. Вот, маленькая девочка лет четырёх подбегает к своему отцу с задорной улыбкой.

   - Папочка, пойдём со мной! Тебе будет весело, - воскликнула девчушка, ухватившись за крепкую руку отца.

   - Прости, дорогая, но я уже слишком взрослый для таких игр, - прошептал мужчина, положив свободную руку на плечо дочери и мягко улыбнувшись.

   - Никогда не хочу взрослеть, - задумчиво проговорила девочка, отпустив из своей хватки отца. 

   - Не повторяй моих ошибок, Кая. Не смей забывать, что никогда не поздно изменить себя.

   - А ты успел изменить себя? - проговорила девочка, глядя на папу любопытными глазами.

   - Надеюсь, что это так, малышка, - пробормотал мужчина, опустив голову. - Беги играть, тебя друзья заждались.

   - Не хочу, - пробормотала девочка, усаживаясь на лавку рядом с отцом и хмуря брови.

   - Почему?

   - Потому что ты грустный. Я не люблю, когда ты грустишь, - проговорила дочь, глядя в глаза своего отца.

   - Я просто устал, Кая. Всё в порядке, - промолвил мужчина и обнял девочку. 

   - Папа, обещай, что больше никогда не будешь грустным, - прошептала Кая.

   - Обещаю, - прошептал мужчина, гладя дочку по голове.

   *The end of the flashback*

   От рассказа о прошлом моей семьи мало что изменилось. Хоть и нашлись ответы на вопросы, но появились новые. Думаю, либо я узнаю всё сейчас, либо никогда.

   - Мама, п-почему ты ко мне так относилась? Почему позволяла себе поднимать на меня руку? - дрожащим голосом прошептала я, всё ещё смотря в окно. - Ты ведь не чувствовала ничего к моему отцу. И, соответственно, не ощущала боли от его потери и зла на меня.

   - Кая, я виновата, знаю, - пробормотала Мэри. - Но мне чуждо чувство потери. Я не знала, как правильно себя вести, когда умирает близкий человек. Боль прошла спустя месяц, как твой отец умер. Тогда я была на нервах и правда сердилась. А последние два месяца я притворялась, чтобы ты ничего не заподозрила. Ведь какая любящая жена, прожив с любимым человеком почти 20 лет, спустя месяц после его смерти снова сможет вернуться в ритм жизни? Я признаю, что была слишком сурова. Мне хотелось плакать от вида того, как ты страдаешь. Я уже была на грани срыва, хотела всё рассказать тебе, чтобы не мучить, но положение не позволяло. Был риск того, что, узнав всё, ты сбежишь, и тебя найдут преступники. Я прожила с тобой двенадцать лет, воспитывала тебя. Ты мне, как родная дочь. Я люблю тебя, Кая. Прости за всё, - прошептала мама, глядя на меня. Мои эмоции били через край. Мне хотелось обнять маму, что я и сделала. Подбежала и обернула руки вокруг её шеи, заплакав.

   Я чувствовала, как мама гладит меня по спине. Она тоже плакала. Алекс и мистер Коллинз смотрели на нас понимающими взглядами. 

   Примерно пять минут мы с мамой обнимали друг друга, но потом мне пришлось сесть на своё место. Есть ещё множество вопросов, на которые я обязана знать ответы.

   - Но, а что с Бобом? Почему он не в курсе о смерти отца7 Я помню, как Боб звонил мне, принося свои соболезнования, - проговорила я уже более твёрдым голосом. Слёзы прекратили течь из глаз. 

   - После смерти твоего отца Боб уехал жить в Оттаву, столицу Канады. Он сказал, что не может выдержать такой потери, и оставаться в городе для него - всё равно, что самоубийство. Однако люди так ошибаются... Воспоминания всегда путешествуют с людьми. От них не убежишь. Для боли нужно освободить место, иначе человек сломается. Необходимо уметь жить со своими воспоминаниями. Но вот только судьба избавила его от мучений. Месяц назад он попал в автокатастрофу, возвращаясь с работы. Там он потерял память о последнем годе своей жизни. Поэтому и не помнит о смерти Пола. А я не стала рассказывать ему о кончине твоего отца, потому что Бобу нельзя нервничать. Его близкие знакомые разнесли информацию о его положении всем друзьям Боба. Врачи утверждали, что малейший шок, и он мог просто не выдержать. У него ранняя стадия воспаления мозга, которая поддаётся излечению. Но ему нельзя сильно напрягаться, поэтому мне было необходимо соврать Бобу, чтобы он не пострадал. Но что самое ужасное, так это то, что Боб желает подождать "возвращения твоего отца от сестры". И я совсем не знаю, как уговорить его уехать обратно в Канаду. Поэтому сейчас он регулярно навещает нас, а сам живёт в центре города в отеле, - проговорила мама, смотря на меня. - А то, что ты тогда вспылила и сказала про смерть отца - это не сильно на него повлияло. Я сказала, что ты в стрессовом состоянии и не понимаешь, что говоришь. Так что сейчас Боб ничего не подозревает. Надеюсь, вскоре он уедет и не будет нас вспоминать, - На последнем предложении мама сцепила кисти в замок и поднесла к подбородку, ставя локти на колени. 

   - Господи, - прошептала я, спрятав лицо в ладони. Как же всё запутано. На меня вылили целое ведро правды, которую невозможно разгрести.

   Одновременно с непониманием я ощущала глубокую ненависть. Ненавижу преступников за то, что сотворили с нашей семьёй. Ненавижу отца за его криминальное прошлое. Ненавижу себя, потому что не разглядела правды раньше. Сейчас бы не было так больно, если бы я узнала эту информацию хотя бы год назад. На меня давит правда и потеря. Правда моей жизни и потеря близких людей. Во мне взбушевался тот пепел, который оставило пламя, когда убивало меня. Сейчас я чувствую, что не выдержу, если мне скажут что-то ещё. Это будет слишком для моего разума. 

   Понимание ситуации приходит постепенно. Мне становится предельно ясно, что эти люди - чужие. Что они совершенно не имеют ко мне никакого отношения. Алекс, Мэри и мистер Коллинз лишь следили за мной. Они не чувствовали настоящей дружбы, любви и понимания. Ими правил долг защищать меня. Они понимали, что обязаны оберегать. Но происходило это в качестве взаимопомощи. Если бы не решение отца, эти люди никогда бы не стали помогать нам. Мэри бы не любила меня. Алекс бы не дружил со мной. А мистер Коллинз не понимал бы меня. Это была лишь иллюзия. Или обман. Не важно. Меня просто обводили вокруг пальца.

   Чёрт возьми, даже Бетси следила за мной! Каждое утро она приходила на ту дорогу, чтобы убедиться, что всё в порядке. По моим щекам снова хлынули слёзы. Всё было размыто. В ушах стоял гул. 

   - Сколько тебе лет? - проговорила я сквозь зубы, смотря на Алекса. Слёзы затрудняли увидеть его, но, думаю, он прекрасно понял, что это адресовано ему.

   - Мне тридцать, Кая. Тридцать... - прошептал Алекс, зарываясь длинными пальцами в волосы. - Со времён той аварии я наблюдал за тобой. В школе мне было легко контролировать твои действия. И да, я с тобой не учился с первого класса. В девятом пришёл к вам в коллектив, - Алекс грустно ухмыльнулся.

   - Даже в этом вы мне солгали, чёрт возьми! Хоть что-то в моей жизни было правдой? - воскликнула я, вскакивая на ноги.

    Комната погрузилась в тишину. Даже Бетси вышла из гостиной, выбираясь из дома через окно. Удивительно. Окно открыто, но холода как такового в доме нет. 

   В помещении росло напряжение. Никто не осмеливался нарушить злорадную тишину. 

   Я не выдержу этого. Мне нужно подышать свежим воздухом. Но сомневаюсь, что меня отпустят, поэтому нужно дождаться, пока все лягут спать. И мне удастся сбежать, во что бы то ни стало.