27

Время текло незаметно, пока, спустя полчаса, в дверь не постучали.

(Мама Майка (Карен) — ММ)

ММ — Майк? Ты тут?

Уилл моментально отдёрнулся, спеша слезть с Майка, будто его застали на месте преступления.

М — Спокойно, — тихо сказал он, кивая на замок на двери.

Карен подёргала ручку.

М — Да? — проговорил Майк, успокаивающе поглаживая Уилла по спине, чтобы тот снова лёг рядом.

ММ — Я только пришла с магазина. Буду готовить ужин, через полчаса спускайся. Ладно?

М — Ладно. Только... мам, я с Уиллом. Приготовь и на него тоже.

За дверью повисла короткая пауза, а потом прозвучал спокойный голос:

ММ — А хорошо.

Тишина вернулась, и Майк с Уиллом обменялись взглядами. Уилл всё ещё выглядел немного напряжённым, но Майк слегка улыбнулся и потянул его обратно к себе.

На ужине царила тишина. Никто не произнёс ни слова — лишь звон столовых приборов отдавался в воздухе.Папа бросал в их сторону тяжёлые, полные отвращения взгляды. Майк с Уиллом старательно опускали глаза в тарелки, делая вид, что не замечают.

Мать смотрела иначе — в её глазах не было ненависти, только грусть и тревога. Она, казалось, понимала всё, но не находила в себе смелости сказать хоть что-то. Её молчание было тягостнее любых слов.

Атмосфера за столом будто давила, и каждый кусок отдавался горечью. Поэтому они долго не засиживались и, положив тарелки в раковину, поблагодарили маму и ушли.

Они снова зарылись в объятиях друг друга, будто это единственное место, где им спокойно.

Майк решил развеять тяжёлую ноту, что повисла после ужина.

М — Ты боишься щекотки? — спросил он с хитрой улыбкой.

У — Почему ты спрашиваешь?.. — с опаской отстранился Уилл, но было уже поздно.

Майк резко «напал» на него, и Уилл тут же расхохотался, пытаясь вывернуться.

У — Эй! Я только расслабился! — тихо смеялся он, безуспешно вырываясь из его рук.

От безысходности он сам кинулся в ответ, и уже Майк начал смеяться, пытаясь увернуться.

У — Тише, твои родители могут не то подумать, — захохотал Уилл, цепляясь за него.

М — Мне всё равно! — фыркнул он.

Они долго боролись, пока дыхание окончательно не сбилось и сил больше не осталось. Наконец, уселись рядом, тяжело дыша и украдкой улыбаясь друг другу. Руки сами нашли друг друга и переплелись.

М — Чёрт, Уилл... ну почему ты такой хорошенький? — прошептал Майк, беря его лицо в ладонь и чмокнув в губы. — У тебя такие щёчки... — добавил он, проводя по ним большими пальцами.

Он улыбался, разглядывая его, но смущённая улыбка Уилла вдруг исчезла. Тот отвёл взгляд и опустил голову.

М — Уилл? Что-то случилось? — насторожившись, отпуская его лицо.

Тишина. Лишь взгляд в пол.

М — Эй... я что-то не так сказал? — наклонился он ниже, стараясь поймать его глаза.

У — Нет... всё хорошо. Ты ничего плохого не сказал, наоборот... это очень мило, — тихо ответил Уилл, обняв колени руками. — Я не должен так реагировать. Прости.

М — Просто скажи. Почему ты погрустнел?

Уилл вздохнул, крепче сжимая свои ноги.

У — Я просто... — он на секунду замолчал, будто решаясь. — Просто я набрал веса... — пробормотал и спрятал лицо в коленях.

М — Ты... серьёзно? — растерянно.

Ответа не последовало.

М — Поэтому ты не хотел есть завтрак? — осторожно спросил он. — И попкорн... и поэтому на обед ты ел этот твой дурацкий салат, который ты якобы так любишь?

Уилл лишь сильнее вжал голову в колени.

Майк мягко провёл ладонью по его спине.

М — Уилл... ты прекрасно выглядишь. Ты не обязан ограничивать себя из-за пары килограммов. Сейчас просто много стресса, организм так реагирует — это нормально.

Наконец, Уилл поднял голову. Глаза у него блестели.

М — Ты всё ещё ребёнок, и у нас у всех растущий организм, — мягко сказал Майк. — Нельзя не кушать. И, эй, ты вообще слышал, что тебе сказал Ченс? — Уилл усмехнулся. — У тебя прекрасная фигура и тело вообще, помнишь? И я впервые полностью с ним согласен! А девушки? Уилл, была же целая куча влюблённых в тебя...

У — Было, да всплыло, — тихо отозвался он.

М — Ну, это уж точно не из-за веса, и ты знаешь. И вообще, я не вижу, чтобы что-то изменилось. Уилл, я каждый день рассматриваю тебя с ног до головы. И всегда всё у тебя прекрасно.

У — Вот именно. Ты не замечаешь изменений, потому что постоянно видишь меня, — упрямо пробормотал он, снова сжимая колени.

М — Хорошо, даже если что-то изменилось на твоих весах... — Майк наклонился ближе. — Я повторюсь: это нормально. И не нужно сразу убирать всё, что тебе нравится, из твоего рациона, — сделал маленькую паузу. — И хватит уже обнимать себя — я ревную! — он решительно разжал его руки и переплёл пальцы со своими.

Уилл чуть улыбнулся.

У — Ревнуешь? — приподнял бровь он.

М — Ещё как! — фыркнул Майк. — Тебе можно обнимать только меня.

У — Это уже звучит как собственничество.

М — Ага. И что? — ухмыльнулся он, подтянув его ближе.

Уилл хотел было возразить, но не успел — Майк ткнулся носом в его щёку и нарочно провёл кудрями по лицу.

У — Ай! — Уилл рассмеялся, отталкивая его. — Щекотно!

М — Скажи, ты будешь кушать то, что тебе нравится?

У — Буду, — кивнул он, но тут же добавил: — Только, Майк, давай немного поменяем наш образ жизни? Мы ведь почти ничего не делаем: едим, лежим и в школу ходим.

Майк тут же сел прямо.

М — Эй, а что тебя не устраивает? И вообще, на что ты намекаешь? Это не влияет на вес! Мы ничего не делаем? Мы сегодня были в кино, вчера убегали от папы, позавчера играли в DnD, а я вообще дрался. Хочешь лишить меня моего единственного счастья?

Уилл усмехнулся.

У — Нет, Майк, я вовсе не это имел в виду. Я хотел предложить что-то активное. Например, завтра поехать кататься на велосипедах. Всё равно ведь выходной.

М — Ладно, но только вдвоём!

У — Хорошо.

М — И с едой!

У — Хорошо.

М — Которую ты будешь есть!

У — Которую я буду есть.

М — И самое главное! Будем целоваться и обниматься.

Уилл на секунду отвёл взгляд, подумав о посторонних взглядах, которые могли бы всё испортить.

М — Хорошо? — мягко переспросил Майк, с лёгкой улыбкой заглядывая ему в глаза.

У — Да. Хорошо, — тихо подтвердил Уилл.

М — А теперь, — он наклонился ближе, — давай займёмся моим последним условием.

Уилл не стал спорить. Он улыбнулся и сразу потянулся к нему, легко коснувшись губами.

На следующий день они, как и планировали, хорошо провели время — со всеми нюансами Майка. Катались, смеялись, лежали на траве, смотрели в небо и обсуждали, что будут делать дальше, понимая: всё у них ещё впереди.

Отец ещё какое-то время сверлил их тяжёлым взглядом, будто надеясь этим сломать. В школе тоже случалось: кто-то шептался за спиной, кто-то косился. Но постепенно всё начало стихать. Мир не менялся сразу, но становился терпимее, а чужие взгляды — не такими колкими.

И чем тише становилось вокруг, тем громче они слышали друг друга. Смех, тихие разговоры до поздней ночи, касания, в которых было больше тепла, чем во всём доме.

Они держались за руки — и этого хватало, чтобы идти дальше.

Всё остальное уляжется со временем.