26

Весь оставшийся фильм они просто держались за руки, поглаживая друг друга и не отрываясь от экрана.

Когда все вышли из зала, начались бурные обсуждения.

Д — Чёрт, почему он погиб?

О — Я тоже не понимаю. Почему никто ему не помог?

Л — Да, он же главный герой...

Мс — Лукас, это тупой стереотип! Во многих фильмах главный герой погибает. Например, как этот. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти всех.

Д — Ладно, фильм всё равно был классным.

М — Да.

Мс — Ой, Майк, ты будто внимательно его смотрел.

Л — Вы скорее снимали свой романтический фильм.

Майк закатил глаза.

Мс — Ладно, это правда было мило.

М — Вот так, Лукас. Учись!

Лукас закатил глаза, но ничего не сказал.

Когда они вдвоём шли домой, Майк снова переспросил:

М — Ты уверен, что пойдёшь?

У — Ты серьёзно думаешь, что сейчас я скажу «нет»?

М — Всё может быть... Так что?

У — Майк! Я иду с тобой. И точка.

М — Ладно, ладно.

Подойдя к двери, Майк постарался открыть её как можно тише, надеясь, что отец спит в кресле.

Но из угла раздался голос:

ПМ — Ой, ну привет! Пришёл наконец. — он шагнул вперёд, заметив Уилла за спиной сына. — Ах, так ты сразу с виновником торжества...

М — Никакой он не виновник! Ясно?!

ПМ — Что, снова заступаешься за своего геюшку?

М — Если надо — да!

Отец ухмыльнулся:

ПМ — Что, готов морду папе набить из-за него?

М — Если будешь винить моего парня в чём попало — да!

Уилл осторожно положил руку Майку на плечо, давая понять, что стоит остановиться, но тот не реагировал.

М — Потому что... знаешь что? Как ты там говорил — ааа, гомофобы заслужили это!

ПМ — Позор.

У — Майк, хватит... — тихо попросил он.

Отец повернулся к Уиллу:

ПМ — Что он тебе сказал?

М — То, что он сказал, — это только между нами! Ясно?! Отстань от него!

У — Майк... слышишь? — голос его дрогнул.

М — Ты разговариваешь со мной, а не с ним! Я же твой сын... или я уже таковым не являюсь? Ведь я гей, а это — ужас, мерзость, позор. Таких надо бить, гнобить, «лечить» в больничке... — его голос сорвался, и по щекам покатились слёзы. — Я ужасный извращенец, который не достоин жизни. Оооо, поверь, за два дня я столько наслушался, что ничего нового ты мне не скажешь.

У — Пожалуйста... пойдём наверх, — Уилл мягко потянул его за руку.

Майк всхлипнул, но не отводил взгляда от отца:

М — Думай обо мне как хочешь. Но если ещё раз скажешь что-то про Уилла — я правда ударю. И плевать, пойдёшь ли ты потом на меня в ответ.

Отец лишь фыркнул, а они вдвоём поднялись наверх, оставив его внизу.

Майк сел на кровать, прижавшись к стене. Его плечи всё ещё дрожали, а взгляд был опущен в пол. Уилл осторожно устроился напротив и сразу взял его лицо в ладони.

У — Это всё неправда, слышишь? — он мягко, но твёрдо смотрел ему в глаза. — Мы с тобой не мерзкие. Не больные. И уж точно не извращенцы. Понимаешь?

Он стер с его щёк горячие слёзы, но лицо Майка оставалось напряжённым.

У — Люди просто... не понимают. Не принимают. Потому что мы отличаемся. — он сам слышал, как его слова звучат слабо, и растерянно сжал губы.

Не зная, что ещё сказать, Уилл обнял его крепко-крепко, прижав к себе.

У — Майк... ты очень хороший. Правильный. Ну, не всегда ко всем, конечно, — он чуть усмехнулся, пытаясь хоть немного разрядить обстановку, — но добрый. Заботливый. Смелый. Ты всегда пытаешься защитить меня, даже когда в этом нет нужды.

Его голос дрогнул, но он продолжил:

У — Ты милый. Умеешь говорить приятные вещи. Ты смешной и всегда находишь время для веселья. А когда мне грустно, ты... ты рядом. Ты слушаешь. Поддерживаешь.

Майк слушал молча. Его взгляд блуждал где-то мимо, будто он боролся сам с собой. Но чем дольше Уилл говорил, тем сильнее он чувствовал, как сжимается горло, как внутри становится теплее — и страшнее одновременно.

Он провёл рукой по кудрявым волосам Майка и улыбнулся сквозь волнение.

У — Ты красивый, и знаешь, твои волосы всё время щекочут мне лицо. — он тихо рассмеялся, а потом, отстранившись, снова серьёзно заглянул ему в глаза. — И ты молодец. Потому что... несмотря на всё, что тебе наговорили, ты держишься. Ты всё ещё ты.

Он всхлипнул, но уже без злости, просто устало. Уткнулся носом в плечо Уилла и прошептал:

М — Ты правда так думаешь обо мне?

У — Да, Майк! — даже не дав ему усомниться. — Каждое слово.

Майк на секунду закрыл глаза, словно проверяя себя, и наконец позволил себе улыбнуться. Едва заметно, но искренне.

М — Знаешь... когда ты так говоришь... я начинаю верить, что со мной всё нормально.

Уилл мягко сжал его щёку ладонью, заставив посмотреть в глаза.

У — Эй! Ты вообще слышал, что я говорил?! Хватит вбивать себе в голову, что с тобой что-то не так! С тобой всё больше, чем нормально. Ты лучший, Майк. Ясно?!

Майк усмехнулся и кончиками пальцев коснулся его ладони.

У — Ответь! Тебе ясно?!

М — Да, ясно мне, ясно, — уже улыбаясь, он аккуратно переплёл их пальцы.

Майк наклонился и нежно поцеловал его, задержавшись на секунду дольше, чем обычно.

У — Вот так. Я только что высказал тебе целую библию о том, какой ты на самом деле прекрасный. Так что, если ещё хоть раз засомневаешься в себе... — он ткнул его пальцем в грудь, — чёрт, я не знаю, что тогда с тобой сделаю.

М — Хорошо, хорошо. Я понял, — поднял руки вверх.

У — Так-то лучше, — улыбнулся он и сам поцеловал его.

Они снова улеглись рядом, нежась в привычном тепле друг друга.