21

На улице было прохладно — не больше +12, утро всё ещё держало ночной холод. Они шли вплотную, прижавшись друг к другу.

У — Холодно, — выдохнул Уилл.

М — Ага... и голодно, — подметил он, скрестив руки на груди.

У — Ты же останешься у нас? — спросил Уилл, повернув голову к нему, пока они шли по тихой улице.

М — Не знаю... — Майк замялся, глядя себе под ноги. — Всё равно потом придётся вернуться.

У — Может... он остынет? — с надеждой предложил он.

М — Не думаю, — коротко ответил. Его голос стал чуть жёстче, будто он уже много раз прокручивал это в голове.

Они снова замолчали. Шум городка просыпался где-то вдалеке, но между ними по-прежнему стояла тишина — тяжёлая, но не пугающая.

У — Если что, ты всегда можешь прийти ко мне, — тихо сказал он.

Майк кивнул, не поднимая взгляда:

М — Знаю, — улыбаясь.

У ворот школы их уже ждали Дастин и Лукас.

Д — Вы что, без курток?! — округлил глаза Дастин. — На улице же дубак!

Майк и Уилл переглянулись, всё ещё тяжело дыша после утреннего забега.

М — Долгая история, — пробормотал Майк.

Они сразу зашли в школу отогреваться, и, пока Уилл рассказывал вкратце, что произошло дома, Лукас с серьёзным видом кивнул и тут же направился в сторону спортзала:

Л — Сейчас, у меня в шкафчике остались запасные носки.

Д — А я принёс завтрак! — довольно воскликнул Дастин и достал из рюкзака несколько бутербродов, заботливо завернутых в фольгу.

Майк и Уилл благодарно ухмыльнулись и без лишних слов начали есть, сидя на ступеньках.

М — Ну и утро, — пробурчал он с набитым ртом.

У — Да уж, — кивнул, чуть улыбаясь.

Они переглянулись — усталые, замёрзшие, но как будто всё равно на правильном месте.

Л — Вот, — протягивая носки. — Теперь ты официально не бомж.

М — Ну хоть так.

Весь день ощущался как бесконечный приговор.

На переменах, в коридорах, даже у автоматов с едой они слышали шёпот и прямые оскорбления:

— «Фу, больные».— «Вот из-за таких, как вы, дети становятся извращенцами».— «Мерзость».

Шкафчики Уилла и Майка были облеплены бумажками с угрозами, ругательствами и рисунками, которые должны были их унизить. Уилл аккуратно снимал их одну за другой, пряча в карман.

Майк рядом с ним молча сжимал кулаки. Он хотел закричать, но знал, что это ничего не изменит, — а только даст повод для новой волны. Поэтому, всем назло, схватил Уилла за руку и весь день ходил, не отпуская.

М — Чтобы вы подавились своим отвращением.

На алгебре им совсем не повезло.

(Учитель — Уч)

Учительница — женщина средних лет, которую раньше Уилл уважал, — смотрела на них так, будто они испачкали её класс одним своим присутствием.

Уч — Уилл, ответ на второй пример?

У — Пятьдесят шесть? — неуверенно.

Уч — Неверно, — с холодной усмешкой. — Может, если бы ты меньше сюсюкался с парнями, а больше занимался математикой, то не позорился бы при всём классе.

Уилл опустил голову и скривил лицо от внутренней боли, пытаясь сдерживать слёзы. Сегодня слишком много против.

На несколько секунд повисла тишина. Кулак Майка снова сжался, смотря на страдания Уилла, и он резко вскочил с места.

М — Простите, но личная жизнь Уилла — не ваше дело. Вы не имеете права говорить такое, особенно при всех.

Уч — Майкл, я не давала тебе слова. Садись, — строго.

М — А Уилл не давал вам слова унижать его. Если вы забыли, вы учитель, а не наша подружка. Мы пришли сюда учиться, а не обсуждать сплетни.

Уч — Да как ты смеешь?! — возмущалась она.

М — Я? Как вы смеете говорить об отношениях других людей на уроке? Или вы хотите рассказать про свой неудавшийся брак?!

Класс снова замолчал. Кто-то уставился в парту, кто-то, наоборот, — на Майка.

Д — Молодец! — послышалось рядом с Майком.

Уилл смотрел на него с тревогой и отрицательно махал головой, мол: «Не надо спорить».

Уч — Вон из класса. Оба. Немедленно! — сорвалась учительница, лицо её покраснело, как будто не от гнева, а от стыда, которое она не позволяла себе почувствовать.

Майк не двинулся.

М — Мы уйдём, но не потому, что вы так сказали. А потому, что я не хочу тратить ни секунды своего времени на человека, который считает, что унижение — это часть образования.

Он повернулся к Уиллу и кивнул. Тот встал молча.

Л — Я тоже пойду, — твёрдо сказал он, поднимаясь.

О — И я, — поддержала Оди, не отводя взгляда от учительницы.

(Макс — Мс)

Мс — И я с вами.

Д — Мы! Мы все тоже уходим! — подхватил Дастин, вскакивая и сгребая вещи со стола.

Шорох. Скрип стульев. Десятки пар глаз. И шаги — шаги тех, кто отказался молчать.