Глава 24

В город окончательно пришла осень — это проявлялось в каждом холодном дуновении ветра и витающем повсюду меланхоличном настроении. Недели стремительно сменяли друг друга, а студенты становились все загруженнее — учебная программа набирала обороты. Летнее беззаботное настроение наконец отступило.

Александра нашла небольшую подработку в рекламном агентстве — корректировать статьи перед их выпуском. Денег платили немного, но этого должно хватить на первое время, чтобы восполнить затраты. Однако, после рождественских каникул, девушка понимала необходимость поиска более оплачиваемой работы, если она хотела продолжить обучение.Её возвращение в учебу было плавным и без особых проблем. Большинство преподавателей были предупреждены о её отсутствии, а тот факт, что она сдала все письменные задания даже раньше срока прибавили ей баллов в глазах профессоров. Исключением, как это и ожидалось, оказался профессор Ли. Он смерил её равнодушным взглядом, когда девушка вошла в кабинет в понедельник.— Мисс Миллер почтит нас сегодня своим присутствием? Рады, — его саркастический тон был невозмутим.Алекс уже открыла рот, чтобы ответить ему в той же манере, но вовремя остановилась, осознавая возможные последствия. Она небрежно пожала плечами и прошла на свободное место, где её уже дожидался Фрэд.— Хотя бы сегодня будет, с кем обсудить иностранную литературу на лекции.Последнее профессор бросил так небрежно, что смысл сказанного не сразу дошел до Алекс. Удивившись, она теперь не сразу нашлась, что и ответить. Звонок, оповещающий о начале занятий спас её от необходимости что-то сказать в ответ. И действительно, бОльшую часть занятия в диалоге с профессором была именно она. Остальные студенты старались включиться и отвечать на вопросы профессора, но уже после первого уточнения с его стороны запинались и не знали, что ответить. Профессор Ли отличался тем напором, после которого нейтральная фраза «вы уверены в своем ответе?» принимает совсем иной оттенок. Алекс привыкла к такому напору, на лекциях по экономике и гостиничному бизнесу профессора вели себя куда жестче, так что за два с половиной года девушка научилась не пугаться подобного давления. В то же время она понимала, что её одногруппники — на три года младше неё, им еще предстоит это преодолеть.— Александра, подойдите, — окликнул её профессор Ли после занятия. Он протянул ей листок, на котором списком значились названия книг и авторы, а рядом — мелким забористым почерком были написаны комментарии. Девушка бегло пробежала взглядом по листку, понимая, что это всё — комментарии преподавателя.— Ознакомьтесь в свободное время. Думаю, что вам пора расширить свои знания по курсу, чтобы в дальнейшем мы могли дискутировать не так ограничено, как сегодня. Впереди ряд курсовых работ, так что, если вы достойно подготовитесь, я бы рассмотрел вашу кандидатуру в свою группу.Сказав это, мужчина снова уткнулся в свой ежедневник, давая понять, что разговор окончен.Самым сложным оказалось найти тренера Вильсона. Девушка продолжала бегать каждое утром в надежде встретить его на поле, но он не появлялся всю неделю. В отделе кадров ей отказались давать контакты преподавателей, каковым он числился, поэтому оставалось продолжать бегать и выжидать, веря, что рано или поздно старик все-таки появится.Так и оказалось через неделю. Ссутулившись, он шел вдоль беговой дорожки в сторону отметки «старт». Из-за холодного утра на нем помимо обычной спортивной формы была легкая куртка и шапка. Алекс продолжила бежать в его сторону и, остановившись за пару метров от мужчины, пыталась отдышаться после длительной пробежки.Вильсон молча изучал её. Его обычно хмурое выражение лица теперь походило на каменное изваяние — ни одной знакомой эмоции.Так в тишине они простояли какое-то время, пока Александре не надоело это представление. Она понимала, что тренер злится, но не знала причин, а его упорное молчание походило на то, как обижался в детстве Лукас. Поэтому девушка решительно зашагала в сторону тренера.— Доброе утро, мистер Вильсон! — она постаралась придать приветствию как можно больше беззаботности, на что мужчина кисло хмыкнул.— Не видела вас всю прошлую неделю, вы решили прогулять наши тренировки?Её смешливый тон подействовал, выведя тренер из оцепенения.— Да что ты говоришь? НАШИ тренировки? Думал, что с этим покончено, раз ты так пропала.Сейчас Алекс заметила новое в мужчине — его губы скривились в недовольном выражении, словно у ребенка. Неужели она его обидела?— Дома были проблемы, поэтому мне срочно нужно было уехать, — мягко сказала она.— А предупредить не могла? Это всё показатель твоего отношения к спорту, к моему времени, к бегу!— Я не могла...- она не успела договорить, как Вильсон жестом приказал ей остановиться.— Я видел многих спортсменов: ответственных и нет, сильных, целеустремленных и тех, кто за полгода прожигали все накопленное годами в барах и клубах, которые поддавались славе и в ней же пропадали. Они были просто слабаками, не справились с давлением, с бременем. Но ты, ты совершенно другое. Ты меня разочаровала своим отношением к себе в первую очередь.С этими словами мужчина развернулся и пошел вдоль трибун, не желая продолжать разговор. Но он не был окончен. Возмущение от несправедливости с такой силой ударило по девушке, что она не сразу смогла ответить.— Это я несерьезно отношусь к бегу? Да что вы вообще обо мне знаете, а? Ничего! Спрашивали ли вы, что для меня значат все эти тренировки, как они мне даются и что было до них? Нет! Вы просто увидели что-то в тот день, когда я бегала, и начали выдумывать для себя образ. Но я не этот образ, я — живой человек.Алекс уже кричала, но сейчас ей было все равно.— Я вставала в 5 утра, чтобы тренироваться с вами, не зная вас. Разве это не говорит обо мне больше, чем что-то другое? Всю неделю я бегала здесь каждый день, ожидая встретить вас. А вы прятались, потому что обиделись! Для меня бег — это нечто большее, чем просто спорт и возможность потешить свое эго. Но вы и об этом никогда не спрашивали. Я вас не предупредила и пропала на неделю? А как я могла с вами связаться, если мне позвонили ночью в субботу, а уже в пять утра я была в аэропорту?Она тяжело дышала, смотря прямо на тренера и осознавая, что переступила черту. Он, однако, ответил ей на взгляд, но не торопился ничего говорить. Александра заметила, как глубокая морщина встала на свое место между бровями. Отец так же хмурился, когда думал о чем-то важном, либо пытался найти внутренний компромисс, слушая отличное от своего мнение.Девушка воспользовалась паузой и продолжила:— Серьезно, мистер Вильсон, у меня даже вашего номера телефона нет. Как я могла предупредить? Друзья сказали, что вас и на поле не было со вторника, иначе они бы сказали вам.Он всё молчал, но морщина разгладилась и на лице появилось все то же нейтральное выражение.— Если вы не можете нормально поговорить и выяснить, что случилось у вашего подопечного, то тогда вы правы, нам больше не стоит тренироваться.— Я не говорил, что нам не стоит больше тренироваться, — тихо ответил мужчина.— Тогда что вы хотите услышать от меня?— Пока я услышал достаточно, — спокойно отметил тренер, — остальное будет позже.После этого они молча начали тренировку, прерывая тишину лишь комментариями по технике. Александра не знала, за что она боролась в этот момент, но что-то внутри кричало, не желая расставаться с бегом именно сейчас. И это что-то, да значило для нее.В итоге оставался только один незакрытый учебный вопрос — их дебаты с Джонатаном, которые переносились уже дважды. В пятницу они вышли на сцену перед большой аудиторией.— Готова?Джо выглядел как обычно: равнодушное выражение лица, уверенная походка и оценивающий взгляд. Как будто и не было его срыва и разговоров в выходные. Александре хотелось спросить, как он, поговорил ли с друзьями, но она урезонила свой порыв, понимая, что не имеет права лезть в его личную жизнь.— Да. Тебя даже спрашивать не буду, самоуверенности не занимать, — ответила она.Но, не смотря на шутливый тон, Александра пыталась унять дрожь в руках. Она еще раз оглядела огромную аудиторию и студентов, что переговаривались между собой. Публичные выступления никогда не были её сильной стороной, на протяжении всего обучения она старательно их избегала, либо отказывалась. Девушка не могла справиться с волнением, её речь сбивалась, а напор оппонента вызывал ступор, из-за которого она всегда проигрывала дебаты и споры. Она всегда удивлялась, ведь в небольшой группе Алекс чувствовала себя уверенно и всегда могла отстоять свою позицию, но вот на большой публике она костенела.В этот раз она решила бежать навстречу страху, поэтому сейчас стояла на сцене с влажными от волнения ладонями.— Всё будет хорошо, — Джо легко толкнул её плечом. За напускной бравадой он все же разглядел её волнение и растерянность.— Давай пожёстче, Джо.Парень непонимающе посмотрел на неё.— Не нужно меня жалеть, когда пойдет блок с вопросами, аргументами против, дави как обычно это делаешь. Не хочу, чтобы все подумали, что ты меня жалеешь.Он еще раз посмотрел на неё и слегка кивнул. Джонатану вовсе не хотелось вести дебаты как обычно, потому как он был уверен в своем превосходстве. Но в этот раз он понимал, что поддавшись или ведя себя мягче, чем он мог бы, он покажет неуважение к ней, ведь что это, если не признание, что она слабее?Они встали за трибуны, после чего профессор потребовал тишины от аудитории и еще раз обозначил правила и тайминг.— Приступайте, — кивнул он и отошел за свой стол в углу аудитории.— Новая этика — что это для нас сейчас? Возможность возвести справедливость на пьедестал или охота за ведьмами? — Алекс начала первой. У неё было две минуты, чтобы обозначить свою позицию, после чего оппонент и остальные студенты могли задать ей 3-5 вопросов, а далее слово переходило к Джо. Выступать первой было рискованно и особенно сложно, ведь Джонатан мог перекроить свою речь, основываясь на её аргументах и ответах на вопросы, но она решила усложнить себе задачу в этот раз.— Сегодня я говорю, что Новая этика — это попытка установить границы, которые нас же и уничтожат. Да, мы сможем наказать «виновных», разобраться в том, что было в далеких нулевых или того раньше. Мы назовем имена, прилюдно казним тех, кто когда-то так же приводил свой приговор в исполнение. Но какова цена? Не следует ли нам изначально понимать границы дозволенного и, исходя из этого, строить новое и правильное будущее, нежели чем копаться в прошлом, перебирать грязное белье, которое непонятно кому принадлежит? Как мы можем доказать, что тот или иной мужчина действительно домогался женщину 20 лет назад! 20! Когда были совсем другие нормы, мир был другим. Это не значит, что все, что он делал правильно, нет. Это говорит о необходимости пересмотреть свои взгляды сегодня и завтра быть другими людьми. Новая этика как и инквизиция убьет сотни неповинных, их карьеры, семьи, честь. Давайте скажу иначе: в новой этике слишком много тоталитарного, против чего она по факту и должна бороться. Потому как одно слово сегодня принимается на веру, даже если все события были не в этом десятилетии или, что страшнее, веке. Нам все равно, кого слушать, мы добрались до крови и теперь не остановиться. Но нам нужно вспомнить, кто мы и кем хотим быть, в каком мире жить.Она закончила так же резко, как и начала, горло саднило — под конец она почти кричала. В моменте она поняла, что не может быть равнодушной к теме, особенно, когда она находится по другую сторону в этом вопросе. Да, они с Джо усложнили друг другу задачу, стараясь посмотреть на тему другими глазами, но она все равно хотела, чтобы у этого вопроса не было срока давности. Виновные должны платить.Из зала поднялось сразу десятки рук — в основном девушки. Профессор дал слово одной из них.— Ты серьезно так думаешь? Что это всё глупости, а всех этих уродов надо простить? — голос девушки дрожал. Алекс не знала её имени, она была с другого потока.— Я только что озвучила свою позицию в дебатах, — спокойно ответила Александра. Она впервые задумалась, как будет выглядеть в глазах девушек, которые могли бы быть на месте тех, что должны были молчать, им бы все равно никто не поверил.— Ты была в подобной ситуации? — темнокожий парень смотрел на неё в упор.Алекс перестала дышать, сердце пропустило удар. Она не готова к таким вопросам, слишком личные. Ей хотелось верить, что ситуация с Чарли была иной, ведь он не давил, не использовал власть, он просто врал и манипулировал.— Не была. Но, прежде чем вы будете против меня и той позиции, которую я высказала, оцените факты и суть сказанного мною. Попытайтесь отступить от эмоций. Это особенно сложно, но просто в такой теме не будет. Это именно то, о чем я и говорила, если мы хотим, чтобы Новая этика была не просто очередным красивым термином, а инструментом, нам нужно быть объективными.Она знала, на что давить, в её позиции это было единственной возможностью.— Мисс Миллер, — профессор взял слово, — что бы вы сказали тем людям, что оказались в такой ситуации?Александра посмотрела на него, затем на аудиторию — одногруппники молча наблюдали, ожидая её слова.— Я бы сказала им не бояться и сказать сейчас, что происходит. Они должны это сделать ради себя и тех людей, которые рискуют в будущем попасть в похожую ситуацию. Мы должны искоренить систему замалчивания. Сказала бы, что им будет сложно и больно, но больнее не лечить болезнь сразу, а вернуться к врачу через десять лет и узнать, что жить тебе осталось совсем ничего.— Мистер Флетчер, ваш финальный вопрос и передаю слово вам. Джо помедлил, он не знал, что спросить, его подготовленный вопрос был слишком нейтральным и мягким, особенно в сравнении с уже заданными. Он чувствовал, как аудитория злится на Алекс, ведь она девушка и должна думать иначе, это его еще больше раздражало. Должна ли она думать иначе? Должен ли он? А что, если бы она на самом деле была против? Он знал, что мужчине простили бы такую позицию, но не женщине. И тут он поразился простоте своего вывода.— Как ты думаешь, — начала он свой вопрос, — если бы ты была мужчиной и отстаивала бы эту же сторону, вопросы к тебе были бы теми же?— Скорее всего, меня спросили, пользовалась ли я своей властью, если таковая была. И предвзятости было бы больше. Но я женщина, отстаивающая иную точку зрения, поэтому место предвзятости занимает презрение.Джо кивнул, довольный ответом, понимая, что они думают об одном и том же — стереотипность в отношении к ним по признаку принадлежности к пола.— Я бы хотел начать свое выступление с ситуации: представьте, вы работаете в небольшой фирме помощником руководителя. Он — достигший всего сам, успешный белый мужчина. Ему чуть за тридцать пять, он еще молод и хорош собой. Вы — молодая студентка, у которой есть кредит за учебу, впереди — еще год обучения и съемная квартира, за которую нужно платить. Он — не просто ваш работодатель, он еще и наставник, которого вы так давно искали. А еще вам действительно нравится эта работа. И вот, ваш босс зовет вас на чашечку кофе. После — еще, вы соглашаетесь, ведь он интересный собеседник, повторюсь, он — наставник, он — работодатель. И после он зовет вас в бар, «отказа я не приму» — с улыбкой добавляет он.Это ведь похоже на сюжет романтического фильма, не так ли? Не так, если посмотреть под другим углом — у вас нет выбора, вам нужна эта работа. Вы верите ему, но в конечном итоге вами пользуются. А если заменить главных героев и вместо руководителя-мужчины будет женщина лет сорока и её стажер — парнишка, выпускник местного колледжа? Ну это совсем другое скажете вы. Но это не другое. Суть одна — вы в зависимости от этих людей, а они неэтично пользуются своими возможностями. Вот для того, чтобы таких сюжетов не было в реальной жизни, нам и нужна новая этика. Чтобы статистика сексуального насилия не давала нам эти ужасные цифры, чтобы такие громкие дела, как Вайнштейна, не звучали спустя десять с лишним лет. Новая этика дает нам возможность не просто говорить об этом открыто и, как сказала Александра, искоренить культуру замачивания, но и изменить будущее. У меня все, ваши вопросы.Снова большинство в аудитории подняли руки.— Ты отлично выразил свою позицию, Джо, приятно, что мужчина понимает эту проблему, — девушка с пепельно-белыми волосами восторженным взглядом смотрела на парня.— Мисс Скотт, это не вопрос, — вмешался профессор.Парень с дальней парты громко задал свой вопрос:— Как избежать тех дел, когда невиновных осуждают, поверив словам «пострадавшей стороны» без каких-либо доказательств, основываясь только на словах?— Это хороший вопрос. Поэтому мне кажется, что в подобных делах должны быть непредвзятые судьи, которые оценят все изложенные факты и вынесут справедливое решение.— Джонатан, но зачастую фактов нет, лишь показания людей о событиях многолетней давности, — вмешалась Алекс. Она не сдержалась и вышла на эмоции, что было ошибкой.— Это не вопрос, — спокойно парировал он.— Тогда вот мой вопрос: как по-твоему в новой этике укладывается само понятие об этике, если у нас есть ряд примеров клеветы на людей, что рушило им карьеры, судьбы даже после того, как их признавали невиновными?— Ни одна система не работает без ошибок. Считай это ошибкой выборки — это минимальная цена, которую мы должны заплатить, если хотим что-то изменить, а не закрывать глаза на происходящее.— Это и называется охотой на ведьм — мы косим всех, а потом уже разбираемся, заслуженно ли— Мисс Миллер, комментарий не уместен, ваш вопрос задан, ответ получен. У нас тут не дискуссия, — вмешался профессор.— Да, профессор, простите.— На этом остановим дебаты, прошу проголосовать на бланках кому вы отдаете предпочтение в данной теме, переходим к следующей паре.— По-моему, мы затронули тему серьезнее, чем думали, — сказал Джо шепотом, пока они шли на свои места.— Думаю, что мы неплохо справились.— В следующий раз я буду отстаивать свою точку зрения, так будет яростнее.— Полностью согласна, — почти на выдохе ответила она.