часть 9

Закрывшаяся дверь отрезала Мону от Майки. Этот звук, словно похоронный колокол, прозвучал в её ушах, возвещая о конце надежд.

В наступившей тишине было слышно только её прерывистое дыхание, неровное и прерывистое, словно она задыхалась от боли и разочарования. Комната, которая ещё недавно казалась тюрьмой, теперь превратилась в могилу, где она была погребена заживо.

Её сердце разрывалось от нахлынувшей обыди. Она сама разрушила их связь, обманув его, предав его доверие. Но сдаваться она явно не собиралась.

Санзу, все еще сжимая в руке горящую щеку, смотрел на Мону с такой ненавистью, что, казалось, мог испепелить ее одним взглядом.

Его глаза горели яростью, губы кривились в злобной усмешке.

Риндо, обеспокоенный состоянием Моны, осторожно шагнул к ней, стараясь не спугнуть.

Ран и Коко оценивали ситуацию, выжидая подходящего момента. Они были готовы вмешаться в любой момент, но пока предпочитали оставаться в стороне, наблюдая за разворачивающейся драмой. Их взгляды были холодными и расчётливыми, словно они предвидели, что произойдёт дальше.

Наконец Риндо, не выдержав гнетущей тишины, нарушил молчание, подошел к Моне.

– Ты в порядке? – спросил он, стараясь говорить мягко и успокаивающе, словно обращаясь к напуганному ребёнку. Он хотел показать ей, что она не одна, что есть кто-то, кто готов её поддержать.

Мона медленно подняла на него взгляд. В её глазах стояли слёзы, отражавшие боль и отчаяние, переполнявшие её сердце.

Она покачала головой, отрицая его вопрос. Нет, она не была в порядке. Она была сломлена, раздавлена, уничтожена. Она потеряла всё, что у неё было, и теперь ей оставалось лишь брести по жизни, словно тень.

– Что теперь? – продолжил Риндо, пытаясь достучаться до неё, вытащить из бездны отчаяния. Он понимал, что ей нужен какой-то ориентир, какая-то цель, чтобы двигаться дальше.

Мона, словно механическая кукла, пожала плечами, отводя взгляд. Она не знала, что ей делать. Она больше не видела смысла в жизни, не чувствовала желания бороться. Она просто хотела сдаться, раствориться в темноте, чтобы никто больше её не нашёл.

– Без понятия, – прошептала она, словно обращаясь к самой себе. Её голос был тихим и глухим, словно доносился из другого мира.

Она не была сломлена, но осознание того, что друг, с которым она познакомилась совершенно случайно, даже не разобравшись в ситуации, бросил её, как пустую и ненужную игрушку, разъедало изнутри.

Риндо нахмурился, чувствуя, как её отчаяние сдавливает ему горло. Ему не нравилось такое состояние девушки.

Он понимал, что она на грани, и не мог этого допустить. Но предпринять что-то в этой ситуации парень не мог. Однако какая-то лампочка идеи у него всё-таки загорелась.

– Так не пойдёт, – сказал он, решительно беря Мону за руку. Его прикосновение было тёплым и уверенным. – Ты не можешь просто сдаться.

Мона попыталась вырваться, отстраниться от него, но Риндо крепко держал её, не позволяя отступить. Она не хотела его жалости, не хотела его сочувствия. Она хотела лишь остаться одна, чтобы пережить свою боль в тишине и одиночестве.

– Отпусти меня, – прошипела она, стараясь сдержать слёзы, которые вот-вот должны были хлынуть. Её голос дрожал от напряжения и отчаяния.

– Нет, – ответил Риндо, глядя ей прямо в глаза и намеренно показывая, что не отступит. – Я не позволю тебе совершить глупость.

В этот момент в разговор бесцеремонно вмешался Ран, словно почувствовав, что ситуация становится слишком серьёзной.

– А что ты предлагаешь, Риндо? – спросил он, словно насмехаясь, приподняв одну бровь. В его голосе звучала насмешка, но в то же время и скрытое любопытство. – Может, ты её к себе заберёшь? Будешь вытирать ей слёзы и жалеть её? Не мучай бедную девчонку, она и так настрадалась. И, кстати, привет, Мона, давно не виделись.. – Ран произнёс эти слова с некой улыбкой и надсмешкой над братом.

Риндо бросил на него сердитый взгляд, полный предупреждения. Он не любил, когда Ран лез в его дела, особенно когда это касалось его личной жизни.

– Не лезь не в своё дело, Ран, – огрызнулся он, стараясь сдержать гнев.

– Да ладно тебе, – ответил Ран, поднимая руки в примирительном жесте. – Я просто интересуюсь. Забавно наблюдать за тем, как ты пытаешься спасти эту бедную девочку. Отпустите её на волю, девчонка настрадалась, а вы до сих пор мучаете её. Она же мирной жизни хочет, а вы...

Мужчина бросил взгляд на Мону, оценивая её с ног до головы. В его глазах было сочувствие и некое любопытство.

Риндо почувствовал, как внутри него нарастает ярость. Он был готов наброситься на Рана, но сдержался, понимая, что сейчас это ни к чему.

– В любом случае, мне пора, – сказал Ран, поворачиваясь к выходу. Он словно почувствовал, что переступил черту, и решил отступить вовремя. – Удачи вам с вашей драмой. Пошли, Коконой, нам пора.

Коко последовал за ним, молча кивнув остальным. Он всегда был более сдержанным и рассудительным.

Когда братья Хайтани покинули комнату, напряжение немного спало, но гнетущая атмосфера никуда не делась. Остались только Риндо, Мона и Санзу, который продолжал сверлить Мону ненавидящим взглядом.

Риндо повернулся к Санзу, его лицо выражало твёрдость и решимость.

– Тебе тоже пора, – сказал он, и его голос не терпел возражений. Он хотел, чтобы Санзу ушёл и не мешал ему.

Санзу посмотрел на него с вызовом, словно не собирался подчиняться его приказу.

– С чего бы это? – спросил он, скрещивая руки на груди, демонстрируя свою непокорность. Он не хотел уступать, не хотел оставлять Мону наедине с Риндо.

– Потому что я так сказал, – ответил Риндо, делая шаг в его сторону. Его глаза сузились, в них вспыхнул гнев. – Или тебе нужно, чтобы я тебя вышвырнул?

Санзу, оценив его взгляд, понял, что перегибает палку. Он знал, что Риндо не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. И он не хотел проверять это на себе.

– Ладно, – сказал он, отступая назад, словно перед надвигающейся бурей. – Я уйду. But know this, Mona, I'm not done with you. (Но знай, Мона, я с тобой ещё не закончил.)

Он бросил на неё последний взгляд, полный ненависти и злобы, и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Когда они остались одни, Риндо вздохнул с облегчением.

Парень знал, что это только начало, что впереди их ждёт ещё много трудностей, много испытаний. Но он был готов бороться, чтобы помочь Моне выбраться из этой ямы, вернуть её к жизни, чтобы снова увидеть в её глазах искру надежды.

Он повернулся к ней, коснулся её щеки ладонью и посмотрел прямо в глаза.

– Ну что, – сказал он, стараясь говорить весело и непринуждённо, но его голос выдавал скрытое волнение. – Что будем делать дальше?

В его улыбке светилась надежда, которая так и пыталась подбадрить девушку. Но Мона, уставившись в пол, не видела ничего, кроме тьмы, отчаяния и неминуемой гибели. Хотя...

После ухода Санзу и братьев Хайтани комнату наполнила густая, почти осязаемая тишина, словно тяжёлый саван, окутывающий и сковывающий движения.

Каждый вдох давался с трудом, словно воздух стал вязким и тяжёлым, не давая лёгким наполниться.

Риндо, чутко улавливая её внутреннее состояние, не торопил события, предоставляя ей столь необходимое сейчас личное пространство.

Он понимал, что любые слова утешения, любая попытка подбодрить сейчас прозвучат фальшиво и лишь усилят её внутренний конфликт. Нужно было дать ей возможность самостоятельно решить, что делать дальше.

Спустя долгие, мучительные минуты, которые показались бесконечными, Мона наконец оторвала взгляд от двери, за которой скрылся Майки.

Подняв голову, она посмотрела на Риндо, и он с трудом узнал в этих потухших глазах ту самую Мону, бесстрашную и решительную.

В её взгляде он пытался найти хоть малейшую искорку надежды. Но всё было безуспешно.

– Могу я задать тебе пару вопросов? – наконец произнесла она, и её голос звучал глухо и отстранённо, словно эхо из далёкого прошлого.

Риндо, предчувствуя, что разговор будет непростым, кивнул, стараясь скрыть волнение.

– Конечно, – ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и уверенно.

Мона сделала глубокий вдох, собираясь с силами, чтобы выдержать тяжесть предстоящего разговора.

– Что сейчас с "Поднебесьем" и "Токийской Свастикой"? – спросила она, в её голосе прозвучало неподдельное волнение. – Что с ними сделал Майки? Что стало с Кисаки и Нобу? Как вообще сложилась вся эта... эта судьба?

В её вопросах, словно зашифрованные послания, звучали боль, обида и мучительное непонимание. Она отчаянно пыталась понять, как их мир, такой понятный и определённый, мог превратиться в хаос.

Риндо нахмурился, погрузившись в воспоминания о событиях тех лет. Перед его глазами, словно кадры старой киноплёнки, проносились лица друзей, моменты триумфа и поражений, осознание того, как хрупка человеческая жизнь.

– Майки распустил обе группировки, – ответил он, стараясь говорить максимально лаконично и объективно, избегая лишних деталей. – И «Поднебесье», и «Токийскую свастику». Кисаки... Его нашли мёртвым.

– Как выяснилось, он погиб практически сразу после той битвы, двенадцать лет назад. Нелепая случайность – его сбил грузовик. А Нобу... Нобу мы нашли и... отдали правосудию.

Он замолчал, не желая вдаваться в подробности жестокой расправы.

– После этого нас с Раном арестовали, – закончил Риндо, опуская голову, стараясь скрыть стыд.

Мона молчала, переваривая услышанное, пытаясь собрать пазл из фрагментов, о которых она даже представить не могла.

Её лицо оставалось непроницаемым, погрузившись в свои мысли.

В голове крутились обрывки воспоминаний, счастливые моменты, лица погибших друзей, горечь потерь и осознание того, что всё это было напрасно.

Она чувствовала, как тяжесть прошлого давит на неё, как огромный груз, не давая вздохнуть.

После долгой, мучительной паузы Мона подняла голову и посмотрела на Риндо. В её глазах, несмотря на пережитый ужас, горела твёрдая решимость.

– Я решила, – произнесла она, и её голос звучал ровно и уверенно, словно высеченный из камня.

Риндо, чувствуя назревающие перемены, вопросительно посмотрел на неё.

– Я пойду к Майки, – заявила Мона, вставая с кровати. – Лично.

Риндо, обеспокоенный её состоянием, инстинктивно попытался её остановить.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – спросил он, в его голосе звучало малейшее беспокойство.

– Да, – ответила Мона, не останавливаясь и направляясь к двери. – Но я буду потом винить себя за то, что не сказала это сейчас. Я должна рассказать ему правду и, может, попытаюсь оправдаться. – Она ухмыльнулась и посмотрела в глаза Риндо. – Не беспокойся обо мне, Риндо. Если что-то пойдёт не так – не пытайся меня остановить.

Она вышла из комнаты, оставив Риндо в недоумении и тревоге. Он знал, что её не остановить.

Не теряя ни секунды, Риндо выбежал из комнаты, намереваясь последовать за Моной.