Н Е Б О Й С Я

Я просыпаюсь от тяжести на груди и солнечного света, осторожно пробивающегося сквозь веки. Солнечного света? Не помню, когда последний раз солнечный свет пробивался сквозь пелену облаков, не говоря уже о веках. Тем более в конце октября. Мои глаза мгновенно распахиваются, и я в недоумении осматриваюсь вокруг. Только спустя несколько секунд я вспоминаю события вчерашнего дня и с облегчением выдыхаю. Не так уж легко привыкнуть просыпаться каждое утро в разных местах.

Я хочу потянуться и сбросить остатки сна, но мне мешает рука Колдера. Интересно, как вышло, что я оказалась в его объятиях? Ах, да, наверное, он снова решил во сне, что я Кэтрин.

При воспоминании о ней сердце завистливо скулит. Будет ли Колдер с ней, когда всё закончится? Поддерживает ли он каким-либо образом с ней связь сейчас?

Господи, мне кажется, я паранойю. Это в любом случае не моё дело. Меня должно больше волновать, как у неё дела и не подняла ли она панику из-за моего отсутствия.

Я аккуратно убираю с себя руку Колдера и пытаюсь встать, но медвежья хватка не даёт мне этого сделать.

— Не так быстро, — сонно бормочет парень.

— Колдер, это я, — недовольно бурчу я, всё ещё пытаясь освободиться из его рук.

— А это я, — отзывается он, не понимая, к чему моё пояснение. — Приятно познакомиться. А теперь перестань рыпаться и дай подремать ещё хотя бы пять минут. — Колдер прижимает меня к себе ещё сильней и утыкается носом в изгиб между шеей и плечом. Его щетина щекочет мою кожу, а приятное тепло щекочет низ живота.

Я позволяю себе насладиться беззаботным утром ещё несколько минут, а потом нам всё-таки приходится начать этот день. Я направляюсь в ванную и привожу себя в порядок. Остаётся заменить повязки на руке и ноге, но с этим у меня возникают трудности. Вчера я не позаботилась об этом должным образом, решив, что раны начинают заживать. Но, судя по всему, во сне нога начала кровоточить, а бинты ослабли. Рваная рана не спешит затягиваться, и я с тяжёлым вздохом смиряюсь с очередным шрамом, который меня ждёт.

Продезинфицировав раны ещё раз, теперь я пытаюсь потуже замотать бинты, но стоит мне напрячь руку, как ладонь отзывается острой болью. Её тоже следует забинтовать, но проделать это одной левой рукой не получается.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я раздражённо рычу, обессиленно опуская руки, и бросаю эту затею с бинтами. Дверь открывается, не дожидаясь моего ответа, и в ванную заходит Колдер. На его лице сверкает самодовольная ухмылка.

— Нужна помощь? — Больше похоже на утверждение, чем вопрос. Колдер берёт мою руку в свою и поворачивает ладонью вверх. — Всё-таки нужно было зашить, — бормочет он себе под нос.

Я смотрю на него в недоумении и восторге. Его внимательность и забота застают меня врасплох.

— Как ты понял... Ах, да. — Я вспоминаю, что он мог почувствовать мою боль. — Извини.

Внезапно лицо Колдера ожесточается. Губы, слегка подрагивая, превращаются в тонкую линию, будто он хочет что-то сказать, но не решается. Моё дыхание перехватывает, а сердце проваливается вниз. Неужели он так злится из-за того, что я сделала себе, а, следовательно, и ему, больно? Мне хочется исчезнуть в эту же секунду, я машинально пытаюсь забрать свою ладонь из руки Колдера.

— Тихо, девочка, — шепчет парень, удерживая мою руку в своей. — Я ещё даже ничего не сделал. — Голос звучит спокойно и вкрадчиво. В отличие от его взгляда, который он устремляет на меня.

Я молча и с полным непониманием смотрю в ответ.

— Ты так и не рассказала, кто это с тобой сделал, — вспоминает он.

— Я же сказала, что упала.

— Я, конечно, не сомневаюсь в твоей неуклюжести, но почему-то мне с трудом верится, что ты упала просто так. — Колдер выгибает бровь, одаривая меня проницательным взглядом. — Здесь есть пластырь? Нужно стянуть рану, иначе не заживёт.

— Да, кажется, был в ящике, — растерянно отвечаю я. — Меня немного сбивает с толку резкая смена тем. Я выдвигаю ящик под раковиной и среди ватных палочек, зубной нити и прочего гигиенического хлама нахожу пластырь. Отдаю его Колдеру.

Длинными пальцами парень аккуратно сдвигает порез и закрепляет его пластырем, после чего начинает заматывать мою руку бинтом. Я даже не почувствовала боли, хотя мне кажется, она была. По крайней мере, в какой-то момент Колдер поморщился.

— Так что? — напоминает он о своём вопросе. — Как так вышло, что ты упала?

Я сомневаюсь, стоит ли ему об этом рассказывать. Мне стыдно признаться, что я оказалась в такой ситуации.

— Мэд. — Пальцы Колдера нежно обхватывают мой подбородок и приподнимают его, чтобы я посмотрела на парня. — Расскажи мне, что случилось в ту ночь.

— Я... Мы с Брайаном немного не поняли друг друга...

— Что ты имеешь в виду?

Господи, к чему детали.

— Он думал, что я хочу с ним переспать.

Лицо Колдера мрачнеет.

— И почему он так думал? — сквозь зубы спрашивает он, продолжая заниматься моими ранами. Он садится на корточки напротив меня и прикасается к моему бедру. Правая рука скользит по его внутренней части, останавливаясь в самый последний момент.

Я нервно выдыхаю, пытаясь подобрать нужные слова и сложить их в предложения.

— Брайан тогда весь вечер вился вокруг меня. Я вроде как не сильно этому сопротивлялась. Потом в какой-то момент он схватил меня за руку и потащил наверх, в ванную. Он запер дверь и... и хотел поцеловать меня, но заметил твои засосы на моей шее.

Колдер смотрит на меня исподлобья, а на его лице появляется дьявольская ухмылка. Подушечки его пальцев продолжают бегать по моей коже, оставляя после себя ожоги.

— Ты этого добивался? — недовольно спрашиваю я. — Хотел отпугнуть от меня парней?

— Может быть, — бросает он. — И что же случилось дальше?

— Это разозлило Брайана. Он решил, что раз на мне засосы, со мной можно обращаться как со шлюхой, и... он начал... приставать ко мне.

Мне кажется или я слышу утробный рык? Пальцы Колдера смыкаются вокруг моей ноги так, что мне становится почти больно.

— Но ничего не было, — я спешу упокоить Колдера. — Я оттолкнула Брайана, он уронил зеркало, потом я поскользнулась и упала на осколки.

Колдер поднимается, и теперь его рост кажется мне ещё выше, чем обычно.

— Почему ты сразу мне не сказала?

— И что бы ты сделал? Пьяный и окровавленный, пошёл бы разбираться с Брайаном, когда у нас не было времени даже собраться, — напоминаю я. — К тому же это не твоя проблема. — Я пожимаю плечами, пытаясь придать небрежность своим словам.

— Я набил морду Крису за то, что он тронул тебя пальцем, думаешь, я бы не убил Купера за то, что он с тобой сделал?

[Ты убил Криса.] Внезапный страх встряхивает меня. На секунду Колдер представляется мне совершенно чужим и опасным.

— Тогда хорошо, что я тебе не сказала.

— Мэд. — Колдер тянет руку к моему лицу. Я непроизвольно вздрагиваю и отстраняюсь. Парень удивляется моей внезапной реакции. — Класс, теперь ты боишься меня? Сейчас?

— Я... — Я опускаю взгляд вниз.

— Мэд, — настойчиво говорит Колдер. Он поднимает моё лицо за подбородок и заглядывает в мои глаза. — Я никогда не причиню тебе зла. — Он произносит эти слова медленно и чётко. — Я не убийца, — с надломом добавляет он.

Я утопаю в океане печали в его глазах. И если Колдер чувствует мою физическую боль, то я однозначно чувствую его душевные терзания.

— Пожалуйста, не бойся меня, — шепчет он, прижавшись своим лбом к моему. Вместо слов звенят тоска и боль. Я даже представить не могу, каково ему сейчас. Каково это, так отчаянно бежать от звания убийцы, чтобы в итоге искупать руки в крови? Каково это, когда единственный человек, который рядом с ним, может вот-вот отвернуться от него?

Я не могу.

Я встаю на носочки и осторожно прикасаюсь губами к его губам. Колдер мгновенно отвечает более страстно и жадно, словно я глоток воды после засухи. И я вода. Впитываюсь в его одежду, обволакиваю кожу и испаряюсь от её тепла.

— Я не боюсь тебя, — шепчу я, когда наши губы размыкаются.