П Е Р Е М И Р И Е

Окна занавешены. Свечи продолжают тлеть. Свет не горит, потому что нельзя, чтобы нас заметили.

Мы с Глорией сидим на диване, а Колдер устроился в кресле напротив нас. Пистолет всё ещё в его руках, как и мои руки в наручниках.

— Я надеялась, что рано или поздно Сьюзен всё расскажет тебе, — говорит Глория.

— Как видишь, она не удосужилась это сделать. И вот к чему это привело. — Я бросаю быстрый взгляд на Колдера. Он выглядит не слишком заинтересованным в происходящем и время от времени кидает взгляд на свой телефон. Чего он ждёт? Когда нас обнаружат по GPS?

— Ну... Если вкратце, то мы так называемые ведьмы, — сообщает Глория. — И когда я говорю «мы», я имею в виду себя, твою маму и тебя.

— Это просто смешно, — фыркаю я.

— Неужели ты никогда не замечала за собой чего-нибудь необычного, Мэднесс? — вкрадчиво интересуется Глория.

— Нет, — уверенно отвечаю я. — Никогда.

По крайней мере до тех пор, пока не началось всё это дерьмо с побегом мамы и моим похищением.

Тени рисуют на лице девушки разочарование.

— Сьюзен отказалась от магии, сразу после твоего рождения. Она огородилась от этого, чтобы защититься от Ордена. — Она кивает в сторону Колдера. — И это работало на протяжении... Сколько тебе сейчас лет?

— Семнадцать.

— Работало на протяжении семнадцати лет, — заключает она.

— Что за Орден? — я обращаюсь к Колдеру. — Вы масоны? Иллюминаты? — пренебрежительно интересуюсь я.

— Эти закрытые клубы по интересам не имеют к нам никакого отношения, — оскорблённо заявляет Колдер. — О нас не упоминается в истории. Наш Орден работал на идею, а не на имя.

— Но как вы нашли мою маму? — Я хмуро смотрю на него.

— Орден существует со средних веков. За это время мы здорово наловчились отлавливать ведьм. К тому же мы не гнушаемся современными технологиями. В двадцать первом веке остаться незамеченным практически невозможно.

— Но что плохого вам сделали ведьмы? Нет, ну серьёзно. Только не надо рассказывать мне про связь с дьяволом и поедание детей.

Колдер усмехается.

— Это всё фантазии необразованных людей. И чем их больше, тем удобнее ими управлять. А что касается ведьм, они вызвали засуху, болезни и навлекали беду. Могли устраивать мелкие пакости за любую обиду.

— И вы такие благородные решили избавить от них человечество? — До сих пор не верю, что всерьёз обсуждаю эту тему. — В чём истинная причина вашей охоты?

— Знания, — одновременно произносят Колдер и Глория.

Я даже не скрываю удивления, когда смотрю на этот дуэт.

— Вы уверены, что по разную сторону баррикад? — с нотой [ревности] обиды спрашиваю я. — Звучите слаженно.

— Как ты понимаешь, ведьмы это не прислужницы Сатаны, — объясняет Глория. — Такие как мы существовали задолго до ныне известных религий. Мы черпаем свои силы из знаний. Из связи с природой.

— Хочешь сказать, любой, у кого будет доступ к этим знаниям, сможет получить силу?

— Не всё так просто, — в разговор вступает Колдер. Его голос размерен. — Наш Орден хранит эти знания испокон веков, и пока никто не научился гадать на кофейной гуще, — он мрачно улыбается.

— Для этого не нужно быть гением, дурень, — фыркает Глория, перебивая парня.

— Пых, — издаёт Колдер и делает вид, что выстреливает в Глорию из пистолета, лишний раз напоминая нам, что мы на прицеле. — Всё дело в генах, — продолжает он, обращаясь ко мне. — И чаще всего этот ген передаётся по женской линии. В средние века вас развелось так много, что набожным жителям пришлось прибегнуть к инквизиции. Большинство вершили самосуд. Ордену это было только на руку. Он указывал на ведьм, а они делали всю грязную работу.

— Столько невинных и красивых женщин вы убили! — обвинительно выплёвывает Глория.

— Мы? — Колдер выгибает бровь и, встряхнув головой, убирает чёлку с лица. — Орден не может проконтролировать каждого. Большинство убийств происходило без его наводок. Не наша вина, что люди кровожадны и жестоки по своей природе. И кстати, убивали в основном вдов и престарелых женщин. Стыдно верить в подобные мифы, — укоризненно цокает Колдер.

— Окей, допустим, раньше люди со способностями вводили смуту в общество и вредительствовали, но зачем истреблять их сейчас? — спрашиваю я. Удивить современный мир достаточно тяжело. Сейчас люди со способностями скорее фрики, нежели угроза.

— Сейчас мы и не занимаемся массовым истреблением. Слышала про всемирный заговор молчания?

— Якобы правительство скрывает от нас связь с внеземными цивилизациями и всё такое? — уточняю я.

— Именно.

— Но ведь все об этом знают.

— Все думают, что знают. А многие и вовсе не верят. Здесь тот же принцип. Всевозможные шоу про экстрасенсов, помощь через экран телевизора... Казалось бы, вот они, все на виду. Но эти люди в большинстве своём действительно фрики. Такие нас не интересуют. Настоящая угроза скрывается за всей этой показухой. Как и настоящие знания.

— И что вы делаете с этими знаниями? — скептично спрашиваю я.

— Орден бы не был закрытым, если бы я вот так просто рассказывал все наши тайны первой встречной.

С недовольством морщусь от формулировки про первую встречную.

— Значит, тебе не обязательно меня убивать? — В меня вселяется призрачное воодушевление. Мне слышится надежда в собственном голосе, как будто я ещё не смирилась со смертью. — Ведь я не обладаю никакими тайными знаниями и не представляю угрозы.

Колдер поднимает на меня взгляд исподлобья. Светлая прядь волос касается его подбородка. Печальные глаза кричат, и я слышу ответ раньше, чем он его произносит.

— Обязательно.

Глория рядом со мной начинает что-то нашёптывать, покачиваясь взад вперёд.

— Эй, рыжая, — окликает её Колдер. — Не вынуждай меня стрелять.

— А чего ты ждёшь? — с вызовом спрашивает она. — Кишка тонка, чтобы спустить курок?

Своим видом и разговорами она мне всё больше напоминает хиповых мужененавистниц из восьмидесятых.

— Глория, не нужно, — прошу я.

— Я проделала весь этот путь не для того, чтобы мне угрожал какой-то школьник, — пылит она.

— Этот школьник с пистолетом, а любой, у кого есть пистолет, может угрожать.

К тому же Колдер выглядит взрослее.

Парень смотрит на меня хмурым взглядом, явно недовольный тем, что его называют школьником. Но ведь так и есть. Даже если он выглядит опытней и умнее всех моих одноклассников.

Внезапный звук мотора за окном заставляет замолчать всех нас. Колдер осторожно подходит к окну, словно его шаги могут услышать снаружи, и дулом пистолета слегка отодвигает занавеску в сторону. Облегчение скользит по его лицу. Я догадываюсь, что это всего лишь соседи. Он устало зажимает переносицу. Колдер напряжён. Напряжён с того самого момента, как нам пришлось бежать из леса. Почему он скрывается от инквизиторов? Вместе со мной.

— Ты кого-то ждёшь? — с издёвкой любопытствует Глория. Пока Колдер продолжает стоять у окна, девушка кладёт обе свои руки на мои запястья поверх наручников. Она закрывает глаза, хмурится и начинает бесшумно шевелить губами. Через несколько секунд мои запястья выдыхают с облегчением, словно с них сняли тугой корсет. Я с удивлением обнаруживаю, что металлические браслеты открыты, и я с лёгкостью могу их снять.

Я поднимаю на неё округлившиеся глаза.

— Как?..

Глория прикладывает палец к своим губам, давая понять, чтобы я замолчала.

Она медленно сползает с дивана и пытается приблизиться к своей сумке, которая лежит возле зеркала.

— Рыжая, угомонись. — Разумеется, Колдер замечает её. — В этом доме есть что-нибудь поесть? — Я слышу раздражение в его голосе. Голодный мужчина опасен. Голодный мужчина с пистолетом опасен вдвойне.

— Э-эм, да, кажется, что-то оставалось, перед тем как вы меня... Последний раз, когда я была дома, — отвечаю я.

— Отлично, я что-нибудь придумаю! — Глория проявляет неожиданный энтузиазм. — Нам всем не помешает поесть, раз уж мы до сих пор живы.

Она выпархивает из комнаты. Колдер провожает её подозрительным взглядом, убеждаясь, что Глория действительно идёт на кухню.

Парень садится обратно в кресло и издаёт тяжёлый вздох. Он кладёт пистолет на журнальный столик и проводит ладонями по своему лицу.

— Я не убийца, Мэднесс, — вдруг сообщает он и впивается в меня умоляющим взглядом. — Но меня усердно пытаются им сделать.

Я смотрю на него в ответ в немом оцепенении. Не ожидала чего-то подобного.

— С самого детства мне вбивали в голову, что я должен стать достойным членом Ордена. Что значит безжалостным и целеустремлённым, — продолжает он, когда я не произношу ни слова. — Но я никогда этого не хотел. Не хотел быть как мой отец. Которому наплевать даже на собственную семью.

С каждым его словом в комнате становится всё тусклее. Свечи горят из последних сил.

— Но если ты член Ордена по рождению, никто так просто не отпустит тебя. Из Ордена не выходят живым.

— Должен же быть выбор, — произношу я отчаянно слабым голосом, как будто понимаю, что не всегда это так.

— Он есть. Либо я становлюсь достойной сменой своему отцу как в Ордене, так и в бизнесе, либо я становлюсь инквизитором и выполняю грязную работу за других. — Колдер проводит рукой по волосам. Тени под его глазами съедают кожу.

— Чем занимается твой отец?

— У него своя биржевая компания.

— И почему ты не хочешь пойти по его стопам? Почему не хочешь стать влиятельным и успешным?

Колдер невесело усмехается, как будто я сказала какую-то глупость.

— Это всего лишь внешний фасад. А за ним — грязь и ложь. Он строит бизнес на обмане. И даже я не знаю всего, что скрывает наш Орден и насколько сильное влияние оказывает.

— Почему ты мне это рассказываешь?

Колдер смотрит на меня так долго, будто пытается найти ответ на мой вопрос. Когда мне кажется, что слова вот-вот сорвутся с его губ, в гостиной появляется Глория.

— Мэдди, всё в порядке?

— Да, да всё хорошо. — Я словно пробуждаюсь ото сна, в котором мир был нормальным.

— Раз уж у нас некое подобие перемирия, предлагаю перекусить. Я нашла в твоём холодильнике еду. Что не удивительно. Сьюзен никого не оставит голодным.

Я чувствую требовательный спазм в желудке при упоминании о еде. И ноющую боль при упоминании о маме.

Мы с Колдером встаём и идём на кухню.

— Как ты сняла наручники? — замечает по пути парень.

— Я же ведьма. — Таинственно улыбаюсь я и позволяю себе игривый взгляд. Я что, флиртую?

— Подожди. — Колдер придерживает меня за руку, пока Глория скрывается на кухне. — Вот, возьми. — Он протягивает мне мой телефон. — Хочу, чтобы ты была на связи на случай, если...

— Если что?

— Если это понадобится.

— Но ведь нас могут...

— Я поменял сим-карту, отключил доступ приложений к геолокации и вышел из всех учётных записей. На какое-то время это сработает.

Меня настораживает, что мы можем оказаться на расстоянии, и нам понадобится быть на связи, но не могу не признать, что его забота трогает меня.