Chapter 38

В этом году ноябрь выдался тёплым. С самого утра шёл небольшой дождь, но к полудню погода становится ясной, на небе ни одного хмурого облака. Я бегу в больницу со всех ног, боясь получить нагоняй от руководства за опоздание. Нужно было уладить несколько вопросов с субсидией на коммунальные услуги, вот я и потратила весь обеденный перерыв, задержавшись больше положенного.

Миную центральные ворота и неожиданно натыкаюсь взглядом на знакомую женскую фигуру. Высокая блондинка, одетая в меховую жилетку и обтягивающие джинсы, громко разговаривает по телефону, зажав его плечом.

Возможно, в любой другой день я бы прошла мимо, но до меня доносятся обрывки фраз, среди которых я отчётливо узнаю его имя.

- Папа, мне всё равно как ты это сделаешь. Я не знаю... Найди самых лучших врачей. Да! - ненадолго замолкает, тянется рукой к своей сумке, а затем подносит к губам сигарету.

Сердце пропускает мощный удар. Неожиданно мне становится трудно дышать, будто воздух пропитался ядовитым газом. Горло сдавливает невидимыми оковами, а за грудиной безжалостно болит.

Мэдс завершает вызов. Затягивается сизым дымом и, выпустив изо рта кольца дыма, чертыхается себе под нос.

Я стою на месте, не шевелясь. Руки, ноги не слушаются, словно онемели. Не могу сделать шаг, не могу промолвить даже слово! Я в ступоре, сражена наповал.

Сколько проходит времени? Не знаю. С того момента, как увидела Мэдс, а потом услышала разговор, я перестала ориентироваться в пространстве. Жизнь, как на репите, крутится в голове, отматывая плёнку назад. Ещё буквально недавно он приезжал ко мне в деревню. Говорил про угрозы Мистера Мурмаера , предлагал уехать заграницу. Я отказалась, посчитав его трусом, слабаком.

На глаза накатывают непрошенные слёзы. Видимо я слишком громко всхлипываю, потому что Мэдс резко оборачивается и, увидев меня, становится белой, как мел. Мы смотрим друг на друга не моргая. Её голубые глаза впиваются в моё лицо и скользят снизу вверх, останавливаясь на припухших от слёз веках.

Губы дрожат, руки - тоже. Я храбрюсь как могу, но ничего не выходит! Это же он, мой Джейден. Как бы я не злилась на него, как бы не старалась прогнать, он всё равно в моём сердце, душе, сознании.

Мэдс оказывается смелее. Берёт себя в руки, швыряет на асфальт недокуренную сигарету и, криво улыбнувшись, произносит спокойным тоном:

- Привет, а ты, что здесь делаешь?

- Работаю.

- Ах, да, - театрально вздыхает, - забыла. Ты же это... Как там называется?

- Медсестра, - подсказываю я.

- Да, да. Точно!

- Что с ним? - спрашиваю я, застав Мэдс врасплох.

Девушка удивляется или просто делает вид, но в любом случае, светлые брови ползут вверх, а глаза приобретают некий прищур. Она обдумывает мой вопрос, будто не веря собственным ушам.

- Что? - выдаёт после всего.

- Джейден, - подсказываю я. - Я слышала твой разговор. Что случилось?

Ухмыляется, глотая тихие смешки. Делает в мою сторону шаги, но вскоре останавливается.

- Тебе какое дело? Ты медсестра? Вот иди и работай, - кивает на фасад больницы.

Качаю головой. Нет. Не сдамся. Возможно, сто раз пожалею потом, но оставаться равнодушной или играть, как она, я точно не смогу.

Пусть будет больно, неправильно...

- Хватит. Ты прекрасно знаешь, кто я такая.

- Знаю, - смеётся, - серая мышка, возомнившая себя чёрт знает кем! Джу-лия, - произносит моё имя по слогам с такой интонацией, словно говорит какую-то ругань, - исчезни с моего пути. Сделай так, чтобы я никогда тебя не видела и не слышала. Если ты ходишь по этой земле и ровно дышишь, то только потому что это я позволила.

- Правда? Высоко же ты себя несёшь. Вся в отца, увы...

Звонкая пощёчина приводит меня в шок. Я не могу понять, как именно это произошло, но отпечаток ладони жжёт мою щеку настоящим огнём.

Я прикладываю к щеке ладонь, тихо шмыгая носом. Боль, обида и ярость раздирают мою душу на куски, но я молчу, закусив губу. Что ей ответить, кинуться с кулаками в отместку? Мы же не мужчины, не дикари! Нет. Я так не могу, увы.

Мэдс сверлит меня ненавистным взглядом, ни разу не скрывая своей агрессии. Её голубые глаза полыхают гневом, на скулах играют желваки, а руки всё время сжимаются в кулаки.

- Что смотришь на меня, дрянь? - срывается с её губ слишком хрипло.

- Какая же ты сука...

- Сука?! - ухмыляется, закатив глаза. - Да нет. Сука у нас ты! Виляешь хвостом перед мужиками, а они послушно бегают за тобой. Тебе-то самой как? Не стыдно? Совесть не мучает или у тебя её никогда и не было с самого рождения?

- Мне нечего стыдиться, я ничего такого не совершала.

Мэдс громко смеётся, но через несколько секунд становится серьезной. Смиряет меня холодным взглядом с головы до ног, а затем произносит достаточно спокойно:

- Слушай меня внимательно, невинная овечка. К моему мужу ты даже близко не подойдёшь. Я не позволю какой-то шлюхе разрушить мой брак! Джейден мой и если ты ещё это не поняла, то даю тебе последнее китайское предупреждение. Исчезни! Уйди, иначе я сделаю всё возможное, чтобы ты никогда не смогла передвигаться на собственных ногах! И поверь мне, Джулия, мой брат тебя не спасёт! Я открою ему глаза и тогда Пэйтон сам откажется от тебя.

Я не успеваю ответить, но это и не требуется. Мэдс, круто развернувшись, уходит прочь. Я смотрю ей вслед, не понимая, откуда в такой молодой девушке столько гнили. Да, конечно же, она имеет право меня ненавидеть, презирать, но!.. Угрожать расправой, обзывать сукой и говорить прочие гадости?! Нет. Это слишком.

Пребывая в нервном потрясении, я бреду в больницу. Ноги меня не слушаются, всё время заплетаются, я едва не падаю на землю. Встреча с его женой выбила меня из колеи. Не ожидала, даже в самом страшном сне не могла предполагать, что когда-нибудь случится нечто подобное.

Оказавшись на работе, я закрываюсь в служебном туалете и, поддавшись эмоциям, набираю номер Пэйтона. Пока он отвечает на звонок, я сильно нервничаю, считая противные гудки.

- Джули? - раздаётся на том конце провода, и я всхлипываю. - Джуличка, что случилось?

Зажав рот ладонью, я издаю короткое мычание, но совладав с нахлынувшей бурей, рассказываю про встречу с Мэдс. Пэйтон внимательно слушает, ни разу не перебив. Я не вижу выражение его лица, но отчётливо знаю, что он зол, в бешенстве.

Он успокаивает меня подбадривающими фразами и обещает, что во всём разберётся, а я... Верю ему как никому и никогда!

Мы завершаем разговор и я, засунув телефон в карман джинсов, выхожу из кабинки. Останавливаюсь напротив умывальника, прокручиваю винтик на кране и, зачерпнув ладонями холодную воду, умываюсь. Больше не плачу. Дыхание становится спокойным, пульс приходит в норму. Смотрю на себя в зеркальном отражении и не узнаю. Лицо осунулось, скулы стали острее, щёки впали, а глаза превратились в холодные льдинки.

Остаток дня я пребываю в нервном напряжении. Повышенная возбудимость истощает мой организм настолько сильно, что я не могу уверенно держать в руках шприц. Пальцы дрожат, ноги трясутся и это замечают коллеги.

- Джуличка, ты не заболела? - спрашивает Остин, когда мы едем в машине скорой помощи, возвращаясь с очередного вызова.

Устало пожимаю плечами, пытаясь уклониться от пронзительного взгляда. Не получается.

Остин укоризненно качает головой:

- Джули, что случилось? Расскажи, а я попытаюсь тебе помочь.

Я долго не решаюсь на откровения. Молча обдумываю возможные варианты, прикидывая, стоит ли вмешивать в свои проблемы постороннего человека, а с другой стороны...

- Мистер Остин, вы можете узнать информацию об одном человеке?

Остин соглашается кивком головы и тогда я вкратце рассказываю о своих подозрениях. Возможно, мне просто показалось, и Мэдс была в больнице по какой-то другой причине, но щемящая боль в сердце подсказывает, что просто так ничего не бывает!

* * *

К концу смены я почти что валюсь с ног. Сил не остаётся от слова совсем. Будто на автопилоте я снимаю с себя форму голубого цвета, переодеваюсь в джинсы и свитер, завязываю на затылке хвост и надеваю куртку. Попрощавшись с коллегами, выхожу из больницы. Спускаюсь по лестнице, держась рукой за перила. Перед глазами всё плывёт, к горлу подкатывает ком, но я продолжаю идти, надеясь, что свежий воздух поможет прийти в чувства.

Оказавшись на улице, сажусь на лавочку. Тянусь к мобильнику, чтобы вызвать такси, но с боку раздаётся знакомый голос и моё сердце пускается вскачь. Вздрагиваю.

- Привет, - произносит Пэйтон, садясь рядом со мной. Не спросив разрешения, обнимает меня за плечи, привлекая к себе. - Устала?

- Очень.

- Хочу извиниться перед тобой за Мэдс. Её поведение недопустимо.

- Да уж...- бубню под нос. Пытаюсь от него отстраниться, выпорхнуть из крепких объятий, но Пэйтон не позволяет. - Зачем ты приехал?

- Чтобы быть рядом, - тихо отвечает, склонившись надо мной.

- Я не понимаю тебя. Вроде я не просила, чтобы ты был рядом.

- Не просила, - соглашается он. - Я сам этого хочу. Я нужен тебе, Джули, только ты всё время пытаешься это отрицать.

- Зря, - вздыхаю я. - Ты тратишь своё время впустую.

- Не трачу. Не отрекаются любя, понимаешь? - говорит осипшим голосом. Встаёт с лавочки, тянет меня за руку: - идём.

Из-за неожиданного манёвра Пэйтона я не удерживаю равновесие и падаю вперёд, прямо на мужскую грудь. Пэйтон крепко держит меня за талию, а затем, покачав головой, подхватывает на руки. Я не вырываюсь, хотя очень хочется избежать этих ненужных прикосновений.

Сегодняшний день был слишком тяжёлым, насыщенным и, наверное, только по этой причине я практически сразу засыпаю, оказавшись в тёплом салоне мерседеса.

Лёгкое касание рукой моей щеки. Вверх-вниз. Просыпаюсь, открываю глаза и, поморгав ресницами, встречаюсь взглядом с Пэйтоном. Он сидит на водительском кресле, повернувшись ко мне вполоборота, и шумно дышит. Я молчу, он - тоже. Между нами царит напряжённая тишина и я даже не знаю, как так получилось, что нам нечего друг другу сказать.

В кармане брюк Пэйтона жужжит мобильник. Он тянется рукой к своему бедру, достаёт из кармана телефон и, посмотрев на дисплей, сбрасывает вызов. Тщетно. Через несколько секунд снова раздаётся трель телефона, и Пэйтон всё-таки отвечает на звонок.

- Я занят, папа, - отвечает сухо и без эмоций, а затем хмурится, - нет! Я сказал, нет. Всё. Отбой. Перезвоню потом.

Я наблюдаю за ним со стороны, не веря собственным ушам, как и глазам. Пэйтон рассержен, если не сказать больше. Ноздри раздуваются, на скулах играют желваки, губы поджатые.

- Что-то случилось? - спрашиваю я, выждав, когда Пэйтон немного успокоится.

- Всё нормально.

- Не хочешь говорить?

- Не хочу, - качает головой. Делает глубокий вдох, а затем, поддавшись вперёд, склоняется надо мной, и у меня возникает странное ощущение, что сейчас он сделает то, что не нужно. - Джули...

Я отстраняюсь, вжимаясь спиной в окно автомобиля. Обнимаю себя за плечи и качаю головой, показывая всем видом, чтобы Пэйтон не вздумал приближаться.

Он ухмыляется, откидывается на спинку сиденья, почесав подбородок, зажмурившись, говорит ровным тоном:

- Знаешь, мне поступило одно интересное предложение, но я отказался.

- Почему?

- Оно связано с переездом в Лас-Вегас, а я не хочу уезжать.

- Почему?

- Из-за тебя. Как я могу оставить тебя одну? - открывает глаза и, повернувшись ко мне корпусом, всматривается в моё лицо.

Я сглатываю ком, неожиданно оказавшийся в горле, расправляю плечи и напускаю на себя невозмутимый вид.

- Я не хочу повторяться. Прости, но ничего не изменилось.

- Неужели? - ухмыляется. - Сегодня моя сестра ударила тебе по щеке, угрожала, а ты говоришь, ничего не изменилось? Джули, не ври самой себе. Разве не боишься?

- Боюсь, но прятаться за твоей спиной я не буду! Я и Джейден больше не вместе. Теперь это точно конец. Так что Мэдс нет смысла видеть в моём лице соперницу.

- Теперь да.

Смутные сомнения забираются мне в подкорку:

- Что значит, теперь да? Объясни.

- Ничего, - пожимает плечами.

- Пэйтон, что ты от меня скрываешь?

- Хочешь правду?

- Да, - киваю головой.

- Хосслеры уезжают в Канаду.

Мелкая дрожь покрывает мою спину, а внутри всё переворачивается.

Уезжают? В Канаду?

- Почему? - спрашиваю охрипшим голосом.

- Какая разница.

- Действительно, какая разница, - копирую спокойный тон Пэйтона. - Если они уезжают, тогда мне нечего бояться.

- Возможно, а, может быть, нет. Понимаешь, после всего, что произошло, я не могу предугадать поведение своей семьи. Они удивили меня. Отец. Сестра. Я их не понимаю.

Я ухмыляюсь, закатив глаза. Конечно же, ты их не понимаешь, такое понять не суждено нормальному, адекватному человеку.

- Уже поздно. Я пойду, - тянусь рукой к двери и нажав на кнопку, переступаю порог.

- Джули, - зовёт Пэйтон и я оборачиваюсь. - Мне принимать предложение?

- Принимай! Если оно того стоит, то даже не сомневайся, - подмигиваю и ухожу.

Иду к подъезду, ощущая, как подкашиваются ноги, как дрожат руки. Он уезжает! Не верится... Где-то внутри меня пищит дурацкий голос. Джейден не может бросить сына, он же так сильно его любит, да и Джейсон от него без ума! Неужели, это действительно конец?

* * *

Этой ночью я плохо сплю. Кручусь с бока на бок, но заснуть не получается. Только начинаю дремать, как тут же вздрагиваю и просыпаюсь. Сердце в груди бьется, как птичка. То забьётся быстро-быстро, то замрёт.

Задыхаюсь... Горло сжимает оковами, не иначе.

Поднимаюсь с постели и, тихо ступая, выхожу из спальни. Сижу на кухне до самого рассвета и бездумно смотрю в окно. В голове кружит калейдоскоп воспоминаний. Мысленно возвращаюсь назад. Где допустила ошибку, в какой именно момент я сделала неправильный выбор? Возможно, когда согласилась перевязать пораненную руку Хосслера или же, когда познакомила отца с сыном? Трудно. Очень сложно понять, да и есть ли в этом смысл? Я же знала наперёд, что всё закончится плохо, но увы... Оказалась слишком влюблённой, к несчастью!

В окно пробиваются первые лучи света. Начинается новый день, а я так и не поспала. Решаюсь сварить кофе и взбодриться, всё равно скоро проснётся мама, Джейсон. Уснуть не получится.

Крепкий кофе действительно бодрит. Я пью из чашки чёрную жидкость и всё время поглядываю на экран телефона. Сейчас с минуты на минуту зазвонит будильник, я его отключу, а потом... Даже не знаю, что буду делать потом. У меня сегодня выходной, хотя лучше бы я работала, тогда бы не думала так много о нём.

Мама просыпается в восемь утра. Заходит на кухню и, увидев мои «стеклянные» глаза, качает головой:

- Не спала?

- Не получилось, - пожимаю плечами.

- Джулия, что происходит?

- Ничего.

Мама хмурит лоб, скрещивает на груди руки и так пронзительно смотрит, что я вынуждена сказать правду. Мои подозрения на счёт Джейдена не вызывают у мамы никаких эмоций. Ей всё равно, как мне кажется. Наверное, если бы я сказала, что он умер, она бы даже не повела бровью.

Стоп! Что за мысли дурацкие в моей голове?

Мама подходит ближе, усаживается на соседний стул и берёт меня за руку. Гладит пальцами моё запястье, заглядывает в глаза, будто пытаясь прочесть мысли.

- Доченька, это твоя любовь к Хосслеру, - тяжело вздыхает, - ни к чему хорошему не приведёт. Я же предупреждала тебя, а ты не послушала. Что теперь? Убедилась? Я была на твоём месте и чем всё закончилось, ты знаешь.

- Знаю, мама.

- Ну ничего. Всё пройдёт, забудется. Ты ещё слишком молодая, чтобы ставить крест на личной жизни. Гони прочь мысли о нём. Заведи себе хобби, запишись в спортзал, встреться с подругами, сходи в кино. Делай что-нибудь, Джули. Не сиди на месте и не сходи с ума.

- Думаешь, поможет?

- Уверена! - восклицает мама.

Мы только успеваем завершить диалог, как раздаётся стук в дверь. Мама устремляет в мою сторону вопросительный взгляд, но я пожимаю плечами.

- Я открою, - спешу сказать прежде, чем мама встанет со стула.

Тревожные ощущения не покидают меня до последнего. Гостей мы не ждали, а соседи, прежде чем прийти, всегда звонят на мобильный. Так что, это кто-то чужой. Однозначно.

Я тянусь к замку, проворачиваю его против часовой стрелки дважды и распахиваю настежь дверь. Высокий, статный мужчина с первой проседью на висках мило улыбается. Я смотрю на него снизу вверх и, кажется, схожу с ума, не понимая, что он здесь делает.

- Джули, здравствуй! - произносит низкий голос, так похожий на голос Джейдена. - Извини, я без приглашения.

Я в ступоре. Молча киваю головой, пытаясь собраться с мыслями и произнести хоть одно слово. За спиной слышатся шаги. Мама! Я не успеваю отреагировать и захлопнуть дверь, как мама становится рядом со мной.

- Что ты здесь забыл? - спрашивает мама, не скрывая раздражения и удивления.

- Привет, Эмилия. Я тоже рад тебя видеть.

- Рад? - ухмыляется мама, отталкивая меня в сторону, - а я не рада. Хосслер, уходи, чтобы я больше никогда тебя не видела.

Мама закрывает дверь прямо перед лицом Джона, а я только сейчас замечаю, как у неё трясутся руки, губы. Она дрожит, как осенний лист на ветру, не иначе.

- Джули, не позволяй этому человеку видеться с Джейсоном! - мама хватает меня за руку чуть выше локтя, причиняя ощутимую боль.

- Ма, так нельзя.

- Можно, Джулия! Можно. Как они с нами поступили, забыла? Они вытерли о нас ноги, растоптали! Хочешь, чтобы на Джейсона обрушился гнев матери Хосслера, а? Джули, - мама хватает меня за плечи и начинает трясти, что есть силы. - Очнись! Не совершай ту же ошибку, что и я.

Мама хочет сказать что-то ещё, но внезапно замолкает. Бледнеет с каждой секундой, становясь белой, как мел. Её шатает из одной стороны в другую, дыхание затрудняется. Я только успеваю спросить, что с ней происходит, как мама, не дав ответа, теряет сознание.