°33°

— Я здесь. Я уже здесь.

Лиса выглянула из-за стойки в комнате ожидания и заметила бегущую по коридору Дженни с двумя стаканами кофе. Дженни выглядела неопрятно: наспех собранные темно-рыжие волосы, растянутый свитер, штаны для йоги, а на ногах сланцы, несмотря на морозную погоду.

Лиса улыбнулась при виде старшей сестры. — Привет, Дженни. Рада, что ты смогла приехать.

— Смогла приехать? Моя никчемная младшая сестра-наркоманка в больнице. Конечно, я обязана была приехать.

Дженни сердито посмотрела на сидевшую рядом с Лисой и разговаривающую женщину с фотоаппаратом на шее. — Подвинься, дорогуша, или я засуну этот объектив тебе в …

Женщина посмотрела на Дженни, но послушно уступила место и подошла к одному из слоняющихся в комнате ожидания фотографов.

— Господи, — пробубнила Дженни, плюхнулась на стул, протягивая Лисе кофе. — Как я погляжу, папарацци зря время не теряют, да? Как они вообще обо всем узнали?

— Я предполагаю, это его рук дело. — Лиса кивком указала на мужчину в углу. Несмотря на раннее утро, он был одет в дорогой костюм в полоску и беседовал с одним из папарацци, и параллельно набирал на телефоне сообщение.

— И кто этот мудак?

— Один из менеджеров Дафны.

Дженни хмыкнула. — Кто бы сомневался. Он, вероятно, считает эту ситуацию отличным бесплатным пиаром.

— Возможно, — устало ответила Лиса.

Дженни обняла сестру за плечи, притянув для неловкого объятия. — Ты-то как?

— Я в порядке, — Лиса ответила наигранно задорным тоном. — Чимин места себе не находит, поэтому я пытаюсь его успокоить. Я отправила его говорить с одним из заведующих врачей и предложить щедрое пожертвование, если они оградят Дафну и сохранят ее лечение в тайне. Ему очень понравилась эта идея.

— Умно, — призналась Дженни. — Но я спрашивала о твоем самочувствии.

— Я в порядке.

— По твоему виду этого не скажешь.

У моей сестры была передозировка, потому что я обвинила ее в проблемах в моей личной жизни. Оказалось, я не люблю Чимина, как считала все это время, а влюбилась в мужчину, который меня бросил. — Я в порядке.

Ее слова не убедили Дженни. — Ты понимаешь, в данной ситуации можно не скрывать свои эмоции и дать волю чувствам?

Лиса отпила кофе, не отвечая Дженне. Ее сестра была права, однако Лиса знала, как только они услышат новости о Дафне, Дженни как всегда раскиснет. У ее старшей сестры золотое сердце, но она очень ранимая и слишком эмоциональная. Учитывая это, а еще саморазрушение Дафны и беспомощность Чимина, который старался хоть как-то помочь и загладить свою вину за то, что Дафна смогла обмануть его и добралась до наркотиков. Поэтому будет лучше, если хотя бы один из них сохранит спокойствие и хладнокровие. Чуть позже, уединившись в своей квартире, Лиса даст волю слезам, но ненадолго, потому что у нее будет много дел: нужно будет обзвонить людей; договориться о перевозке машины Дафны; поругаться с менеджерами Дафны; связаться со своим начальником…

Кто-то должен заниматься всем этим. Кто-то ответственный. И это будет Лиса, несмотря на то, что у нее совершенно не было на это сил. С тоской она вспомнила о Чонгуке, о том, как он постоянно заставлял ее срываться и показывать свои эмоции. Вспомнила, как он заливисто смеялся, швырнув ее одетую в джакузи, или как занимался с ней любовью, перегнув через край джакузи.

Глаза щипало от слез, но Лиса быстро сморгнула их. Сейчас не время думать о неудачном романе. По крайней мере, у нее останутся прекрасные воспоминания их недолгой связи до того, как все пошло прахом.

— Мисс Манобан? — В переполненную комнату ожидания вошел доктор, и полдюжины папарацци и репортеров приготовили свои камеры. Лиса молча подняла руку, и в этот момент, как она и предполагала, Дженни залилась горькими слезами.

Посмотрев на Дженни, доктор встал рядом с Лисой и перешел на шепот. — Ваша сестра сейчас в отделении интенсивной терапии. Она находится в сознании и может принять посетителей.

— Хорошо, спасибо, — ответила Лиса. Она сжала руку Дженни, утешая ее, пока та утирала слезы салфеткой.

— Вам нельзя проносит это, — он посмотрел на их стаканы с кофе.

Дженни в ту же секунду протянула свой кофе сидевшей рядом репортерше. — Вот, сделайте полезное дело.

Кто-то вошел в дверь, и вскоре перед ними появился Чимин в мятой одежде и взлохмаченными волосами. На его лице заметно выделялись темные круги под глазами. — Я хотел бы увидеть мисс Манобан.

— Извините, но визиты разрешены только членам семьи.

Чимин взглянул на Лису, раздосадовано проводя рукой по волосам.

— Чимин, иди домой, отдохни немного, — ласково сказала ему Лиса. — Дальше я справлюсь сама.

— Я должен ее увидеть.

— Я понимаю, — Лиса продолжала говорить успокаивающим тоном, обнимая его, и прошептала ему на ухо. — Может быть, завтра. Я улажу этот вопрос с врачами, хорошо? — Когда она отпустила его, он согласно кивнул, но вместо того, чтобы уйти, опустился на один из стульев в комнате ожидания.

К доктору подошел мужчина в костюме и протянул ему визитную карточку. — Я менеджер мисс Манобан. Я должен…

— Нет, — Лиса ответила в один голос с врачом.

— Я менеджер мисс Манобан, — настойчиво повторил мужчина в костюме. — Звукозаписывающий…

— Я ее официальный опекун, — перебила Лиса. — И она не хочет его видеть.

Доктор покачал головой. — Это не важно. Сейчас к ней допускаются только члены семьи. — Он посмотрел на Лису и Дженни. — Прошу за мной.

Дженни показала менеджеру средний палец, а Лиса сделала вид, что ничего не видела.

Они шли по длинным коридорам до отделения интенсивной терапии. — Она находится под пристальным наблюдением, — объяснял доктор. — Ее организм сильно пострадал от действия наркотиков, но при должном длительном лечении она сможет полностью восстановиться.

Дженни снова начала шмыгать носом, и Лиса протянула ей салфетки. — Спасибо, доктор.

Он обратился к Лисе. — Мне не нужно говорить вам, что этой юной леди нужна серьезная помощь.

— Мы знаем.

— Она сообщила, что пыталась завязать. Я бы порекомендовал ей постоянное наблюдение у психолога и курс детоксикации под контролем врачей. Сейчас она враг своему здоровью.

— Я не могу ее заставить, — тихо проговорила Лиса. — И лечение не поможет, если она сама этого не захочет. Это должно быть ее решением.

— Я это понимаю. Но как врач, я настаиваю на принудительном лечении. Вы понимаете, что она не переживет следующую передозировку?

— Понимаю.

Доктор кивнул, впуская их в отделение. Жалюзи в коридоре были опущены, все двери закрыты. Хорошо, Дафна была в безопасности. — Я доктор Холвелл, дайте знать, если вам что-то понадобится.

— Спасибо, доктор, — Лиса, не выражая эмоций, пожала ему руку. — Обязательно.

Дженни только громко шмыгнула.

Он развернулся и ушел. Оставшись одни перед дверью палаты, Лиса повернулась к Дженни. — Я буду сурова с Дафной, — предупредила она сестру. — Но ты должна меня поддержать, поняла? Так будет лучше для нее.

Дженни удивленно уставилась на нее, но согласно кивнула. — Я поддержу любое твое решение.

Лиса открыла дверь, и они вошли в палату. Здесь было темно, давая Дафне возможность поспать. К изможденному телу ее близняшки было подключено множество мониторов, светящихся и пищащих, свидетельствующих о состоянии всех внутренних органов. На руке был установлен катетер для внутривенных инъекций. Как только они закрыли за собой дверь, Дафна открыла глаза и слабо улыбнулась. — Привет.

Дженни опять не сдержала слез. Она села рядом с кроватью, взяла и аккуратно сжала руку Дафны. — Привет, малышка. Это твоя распутная сестрица.

Уголки рта Дафны дернулись, словно она хотела улыбнуться, но у нее совершенно не было сил. — Какое странное приветствие.

— Ты сама так меня назвала при нашей последней встрече.

— Правда? Я этого не помню, — голос Дафны был слабым, уставшим.

— Это потому, что ты была пьяна и под кайфом, — объяснила Дженни.

— Это все объясняет. — Она перевела взгляд на Лису. — Я опять доставила тебе неприятностей, да?

Лиса ощущала собирающуюся внутри нее злость, но силой заставила себя успокоиться. Так она не достучится до Дафны, а лишь оттолкнет. — Не только мне, но и многим другим, — Лиса продолжала говорить спокойным тоном. — Здесь твой менеджер и все папарацци, которых он смог собрать в данный час.

— Я не хочу его видеть, — устало заявила Дафна. — Скажи, чтобы доктора не пускали его.

— Они не пустят, — успокоила Лиса. — Чимин тоже здесь.

— Его я тоже не хочу видеть. — В глазах Дафны стояли слезы. — Я не могу посмотреть ему в глаза.

— Потому что ты использовала его, чтобы заполучить таблетки?

Дафна вздохнула. — Ты не понимаешь.

— Да, не понимаю и никогда не понимала. У тебя жизнь, которую ты всегда хотела, а ты губишь себя.

Дафна ничего не сказала. Лиса сжала руку Дженни, пока та продолжала вытирать свежие слезы. — Не читай мне нотаций, Лиса. Ты даже не знаешь, насколько тяжело быть мной.

Лиса шагнула вперед, положив руку на плечо Дженни. — Ты права, Дафна. Мы не знаем, каково быть тобой. И никогда не узнаем. Именно поэтому пришло время нам попрощаться.

Эти слова привлекли внимание близняшки. Она сверлила сестру удивленным взглядом. Лиса чувствовала, как напряглись плечи Дженни, но та не стала вмешиваться и перебивать Лису.

— Ты моя близняшка, моя половинка, и я люблю тебя, как никого на этом свете. Я думала, поддерживая тебя во всем, я поступаю правильно. Думала, что ты нуждаешься в том, на кого всегда можешь положиться.

— Так и есть…

— Но сейчас я вижу, что я поступала неправильно, — продолжала Лиса. — Я всегда позволяла тебе делать все, что ты хотела, даже когда считала твой выбор ошибочным. Я позволяла тебе сбегать из центров реабилитации. Я молчала, когда ты снова возвращалась к наркотикам. А в этот раз? Когда ты пообещала завязать, а затем, стоило мне повернуться к тебе спиной, у тебя случилась передозировка? Это снова моя вина, потому что я не стала возражать против твоего нежелания ложиться на лечение.

Дафна обливалась слезами. — Я буду лучше стараться. Вчера просто был неудачный день.

— Дафна, в жизни всегда буду неудачные дни, — прямо сказала Лиса. — Некоторые буду хуже других. Но это не означает, что ты сразу же должна возвращаться к таблеткам. Или при желании забыться использовать любящего тебя мужчину. — Лиса не испытывала радости от вздрагиваний сестры. — И также это не означает, что я продолжу соглашаться с твоими неправильными решениями. На этот раз я предложу тебе два варианта на выбор. Или ты ложишься в клинику…

— Нет…

— И остаешься на лечении до тех пор, пока не встречусь с врачами и не решу, что ты полностью поправилась. — Лиса говорила спокойно, не обращая внимания на слезы Дафны. — Или мы прощаемся здесь и сейчас.

— Прощаемся? — ахнула Дафна.

— Твой врач заверил нас, что очередную передозировку ты не переживешь. И я уже чувствую, что давно потеряла сестру, которую я когда-то знала и любила. Я больше не хочу проходить через все это. Я не хочу обнимать твое тело и волноваться, что ты убила себя. Если ты не намерена обратиться за помощью, то мы с Дженни сейчас уйдем и больше не вернемся. Ты можешь рушить свою жизнь, но мы больше не позволим тебе рушить и наши жизни тоже. Даф, пойми, мы страдаем, наблюдая, как ты медленно убиваешь себя.

Дафна ничего не сказала, только молча плакала.

— Мне очень жаль, но так больше не может продолжаться. Я люблю тебя, Твинки. Очень люблю. Но я больше не могу видеть, как ты губишь свою жизнь. Пойдем, Дженни. Нам пора.

— О, но…— начала Дженни, смотря на сестер. Спустя мгновение, она состроила гримасу, словно сдерживала слезы, а затем склонилась и обняла Дафну. — Я тоже тебя люблю. Надеюсь, ты примешь верное решение.

— Лиса, — жалобно позвала Дафна, сглатывая слезы. — Не уходи. Я хочу поговорить с тобой…

Лиса покачала головой, чувствуя, как в этот момент ее сердце разлетелось на множество кусочков. — Дафна, ты должна сделать выбор. Если ты выберешь жизнь, то тогда мы поговорим. А сейчас мы с Дженни уходим. — Она повернулась к двери, но затем взглянула на всхлипывающую близняшку. — Я люблю тебя, Твинки.

— Лис, подожди…

Лиса открыла дверь, вытолкнув Дженни из палаты. Они молча шли по коридору, но через некоторое время Дженни посмотрела на Лису, покрасневшими от слез глазами. — Иногда ты ведешь себя, как бессердечная сука.

— Я знаю. — Лису переполняла грусть. Ей хотелось побежать обратно, успокоить сестру, но она знала, этим она ей не поможет. Только так она могла заставить Дафну изменить свою жизнь. Поэтому она должна упрямо стоять на своем, даже если при этом ей придется быть жестокой.

— Ты даже не плачешь!

— Я пролила немало слез из-за Дафны, — ответила Лиса. — Сейчас я должна быть сильной.

Кто-то должен. Нужно еще многое сделать. Поговорить с папарацци и выдумать правдоподобное объяснение госпитализации Дафны. Обсудить с продюсером сестры, как действовать дальше. Обзвонить друзей и членов семьи, которые будут переживать, узнав об инциденте из новостей. Еще узнать как дела на работе, оповестить страховую компанию Дафны и еще множество разных вещей, о которых кто-то должен позаботиться. Ей некогда быть эмоциональной или нуждающейся в утешении.

Но на один короткий миг Лисе захотелось прижаться к чей-то груди и разрыдаться, как маленькой девочке. К груди кого-то, как Чонгук, кто не будет возражать увидеть ее минутную слабость.

Но Чонгука здесь не было.

Они вернулись в комнату ожидания, Дженни все это время продолжала тихонько всхлипывать. В дверях их встретил взволнованный Чимин.

— Мне жаль, но она не хочет тебя видеть, — вежливо сказала Лиса.

— Я буду ждать здесь, — заявил Чимин, — до тех пор, пока она не захочет меня видеть.

— На это может уйти несколько дней, — Дженни сказала ему со слезами. — Эти близнецы самые упертые из всех известных мне женщин.

На бледном лице Чимина мелькнула слабая улыбка. — О, я в курсе.