Глава 21. Свет

Сквозь веки вижу свет. Ярко. Неприятно шумит в ушах. Интересно, где я? И где Чума. По крайней мере, судя по всему, я еще жива. Открываю глаза — от света становится больно, я жмурюсь. Кружится голова.

Я в медпункте. Спиной ко мне сидит Джерри — один из наших врачей. Я пытаюсь сказать "хей", но вместо этого раздается только хрип. Джерри поворачивается ко мне:

— О, ты очнулась. Как себя чувствуешь?

Я прокашливаюсь, и это отдается болью в левом боку.

— Нормально. Что со мной?

— Трещина в ребре. Будет срастаться около месяца. Ну ты и сама все знаешь. Еще ушибы и сотрясение — это так, по мелочи.

— Поняла.

— Я бы предложил тебе полежать здесь подольше, но вы же никогда меня не слушаете, — начинает ворчать Джерри. — Вы бежите уже на следующий день опять драться-сражаться. А потом снова ко мне. "Ой, Джерри, у меня шов разошелся", "Джерри, у меня опять нога заболела". И какой смысл мне вас лечить? А? Скажи мне, Тень.

— Да никакого, Джерри, — улыбаюсь я. — Не лечи нас.

— Вот когда-нибудь перестану — будете знать!

Джерри отходит к своему столу и берет телефон, бормоча под нос:

— Обещал написать, когда ты проснешься...

Мне становиться тревожно:

— Кому?

— Молоту. Он приходил, узнавал, как ты.

— А что вообще с остальными? Кто-то еще поступал? Сколько я здесь?

— Ты проспала где-то полдня. Кроме тебя здесь был только Чума. С ножом в бедре — ему повезло, что он не умер от кровопотери. Я его зашил, и он ушел.

Через пару минут входит Молот и ещё трое, и они начинают галдеть прям с порога:

— Нихрена ты его отделала вчера!

— Удивительно, что он тебя не убил.

— Да ты видел, он половину времени стоял, как вкопанный.

— Ну все равно. Зато потом как разозлился! Я думал, он ее придушит.

— Это правда, что он признался тебе в любви?

Они замолкают и смотрят на меня.

— Да, типа того...

— Охуеть!

— И не говори.

— Никогда не пойму, что творится у него в голове.

— Конечно, он же псих.

— Хорошо, что он уехал.

— Уехал? — переспрашиваю я.

— Да, собрал свои манатки и свалил.

Вот как. Это отлично. Они правы — черт его знает, что происходит у него в голове. Лучше с ним не связываться. Мне стоит просто забыть о нем, как о страшном и, может, самую малость приятном сне.

Добравшись до своей комнаты, я ставлю севший телефон на зарядку. Он включается, и я вижу одно новое сообщение от Чумы. Может, не читать? Пошел он к черту.

Моей выдержки хватает минут на тридцать, после чего любопытство берет верх. Открываю переписку:

"Мне очень жаль, что я сделал это с твоим другом. Правда. Сейчас я бы ни за что не тронул тех, кто тебе дорог.

О некоторых своих поступках я жалею. Мне бывает тяжело от того, что кто-то страдает из-за меня. А иногда мне нравится причинять людям боль — это тоже правда. Я не хороший человек, ты знаешь это. Но ты можешь мне верить.

Я должен был уехать через неделю, но решил, что лучше сделать это сейчас. Они завершат дела без меня. Я бы попрощался лично, но понимаю, что ты не захотела бы меня видеть.

Прости за ребра. Надеюсь, ты быстро поправишься.

P.S. Мое предложение все еще в силе. Я знаю, что твой контракт заканчивается через два месяца. Я буду в Берлине до конца зимы. Адрес и ключ от квартиры у тебя под подушкой. Приезжай, я буду ждать."

Я удивленно шарю рукой под подушкой — и правда: ключ и записка с адресом. Ты действительно надеешься, что я приеду? "Выкинуть бы это все" думаю я и убираю найденные предметы в ящик.

* * *

Через пару дней мне пишет Джин и предлагает созвониться.

Вот, он появляется на экране:

— Привет! Мне такое нужно тебе рассказать! — глаза у Джина круглые, и он чуть ли не подпрыгивает на месте. — Не поверишь, кто ко мне пришел! Час назад, я сижу дома, занимаюсь делами, тут звонок в дверь, — Джин тараторит, и я еле успеваю за ходом его рассказа. — Я спускаюсь вниз, открываю дверь, а там ОН! — видя мой вопросительный взгляд он поясняет:

— Чума!

— Что?! — меня накрывает страх, но Джин выглядит на удивление радостным.

— Да, я тоже был в шоке! Представляешь, он извинился. За то, что... сделал тогда. Как мне показалось, искренне. Не то, чтобы я так его взял и простил. Меня до сих пор колотит, если честно, — и Джин показывает свои трясущиеся руки. — Когда его увидел, опять эти воспоминания... Было страшно. Но, когда мы с ним поговорили, стало легче. Психолог сказал, что я демонизировал этого человека, понимаешь? У меня в голове был образ. Пугающий образ. Я не знал, почему он так поступил. Будет ли он меня преследовать. Что будет, если мы встретимся еще раз. В воображении я представлял какого-то монстра, маньяка. А теперь я увидел, что это человек. Со своими слабостями, эмоциями, мимикой... — Джин задумался.

Я хочу что-то ответить ему, но не представляю, что.

— Вот, еще он сказал, что готов помочь мне, чем угодно. Что у него есть деньги и связи. Я сначала хотел как в фильмах ответить "Мне не нужны твои деньги! Не все можно исправить деньгами!", — Джин изображает пафосный голос и смеется. — А потом я подумал "почему бы и нет". Я меня была мечта выучиться на режиссера, и он сказал, что поможет попасть в университет и оплатит мне все обучение! Зачем упускать такой шанс. В общем вот. Такая история. Что думаешь об этом?

Я не понимаю, что я думаю об этом. Я рассказываю ему о нашей последней драке с Чумой.

— О, так это ты вправила ему мозги!

— Судя по травмам, скорее он мне...

Какое-то время мы оба молчим и думаем о своем.

Джин нарушает тишину:

— В общем, если он тебе правда нравится, я не буду против того, что вы вместе. Не уверен, что я захочу видеть его еще раз у себя дома, — усмехается Джин, — но ты точно все равно останешься моей подругой.

— Джин, это...

— Нет, я понимаю, что сердцу не прикажешь. И я не хочу стоять у тебя на пути.

— Спасибо, — странно слышать от него такое. — Но я не думаю, что мне следует потакать своим желаниям.

Я рада за Джина, но поступок Чумы обескураживает. Он решил задобрить меня таким образом? Или правда сожалеет? Руки сами открывают переписку и я перечитываю: "Мне очень жаль, что я сделал это с твоим другом. Правда. Сейчас я бы ни за что не тронул тех, кто тебе дорог." Такая формулировка... Ему жаль, что это оказался мой друг. Но сам поступок его, видимо, не смущает. Мне тоже жаль, что это произошло с Джином. Но будь это кто-то другой?... Переживала бы я? Осудила бы Чуму? В голову почему-то приходит наш первый с Генри поцелуй. То, как мило и нежно он себя вел. И то, какие эмоции это вызвало во мне. Как захотелось увидеть его растерянность. Его страх. Его слезы. "Я не хороший человек, ты знаешь это". Да, как и я.

Но может для меня еще есть шанс на спасение? На принятие, прощение и исправление.

* * *

Я подъезжаю к дому Генри. Я решила, что расскажу ему то, что смогу. Паркуя мотоцикл, я замираю на несколько секунд. Как он отреагирует? Выслушает ли меня или прогонит? Представляю, как он разочарованно смотрит на меня и просит уйти. От этого внутри становится так паршиво... Но я поднимаюсь на его этаж и звоню в дверь.