Глава 21. Разговор с мамой и хорошие новости.

Элис.

Мне всегда нравилось гулять по галерее. Как художнику, это приносило мне истинное удовольствие. Я была знакома с работами практически всех представленных авторов.

Джейк оставил меня наедине, но к счастью, моя подруга Дженнифер тоже пришла на выставку. Интересно, откуда они узнали о её присутствии? В любом случае, мне это было приятно.

– Ух ты, ты выглядишь потрясающе! – произнесла моя лучшая подруга. Я улыбнулась и обняла её в ответ, – я видела твои картины. Они просто великолепны!

Однако я сама ещё не успела увидеть свои портреты. Их действительно выставили здесь? Не могу в это поверить, пока не увижу своими глазами.

Поэтому мы с Дженнифер направились к стене, где были размещены мои картины. Это выглядело действительно впечатляюще. Мои работы в рамках? У меня нет слов, чтобы описать свои ощущения.

— Вы случайно не знаете, где можно найти Элис Роуч? Или её нет на выставке? — спросил нас мужчина средних лет, обращаясь к Дженнифер и мне. Моя лучшая подруга указала на меня, говоря: «Вот она, перед вами». Мужчина с удивлением посмотрел в мою сторону и протянул руку для приветствия. — Я Вильям Спаркс. Ваши картины мне очень понравились! Вы рисовали Джейка Миллера, сына известного актёра? — уточнил он. Я лишь кивнула, поскольку он вновь заговорил: — Я хотел бы с вами сотрудничать! Вот, возьмите.

В моей руке оказалась визитка. Я хотела поблагодарить Вильяма, но он уже исчез. Вскоре подошли и другие известные люди. У меня сложилось впечатление, что после нашего общения мистер Спаркс всем сказал: «Смотрите! Вот Элис Роуч! Она рисовала сына Марка Миллера». Мне было приятно, что я немного прославилась. Возможно, если я начну сотрудничать с теми, кто сегодня ко мне подходил, моя известность возрастёт.

После ухода знаменитостей ко мне подошла мама. На ней было эффектное тёмно-синее платье.

Она бросила взгляд на подругу, что означало: «Хочу пообщаться с дочерью наедине». Дженнифер пошла в совершенно противоположном направлении. Меня пугал и мать, и её взгляд. Что она скажет? Будет ли это унизительно?

– Ты молодец, Элис, – произнесла мама, – я горжусь тем, что в этой галерее висят твои портреты.

В её голосе чувствовалось спокойствие. Неужели мама начинает меняться? Неужели её чёрствость уходит?

– Мне нужно кое-что тебе рассказать, Элис, — тон стал более серьезным, но все еще оставался нежным. Я смотрела на нее, не желая прерывать маму. — Ты ведь знаешь, что я мечтала сделать из тебя юриста. Твой отец всегда утверждал, что наша дочь не станет юристом, у нее есть совсем другое предназначение. Я верила его словам. Но после его смерти я изменилась. Я стала другой, не той женщиной, которую ты знала за все те годы, пока папа был с нами. Думаю, ты могла понять мои переживания. Терять человека, с которым прожила жизнь в любви и согласии, очень сложно, — одна слеза скатилась по щеке, и я быстро вытерла ее. Не хотелось углубляться в прошлое и портить мамин прекрасный макияж. — После слов Марка Миллера я начала размышлять о многом и поняла: твое истинное призвание — быть художником, а не юристом. Поэтому я забрала документы из университета.

Теперь я размышляла. Смысл маминых слов не сразу доходил до меня. Мои глаза расширились — то ли от радости, то ли от шока, то ли от непонимания всей ситуации.

– Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, – произнесла я.

– Ты будешь учиться на художника, а не на юриста. Надеюсь, что этот поступок поможет тебе простить меня за всю жесткость, – ответила она.

– Мам, я не сержусь и не злюсь на тебя. Каждый день я верила в то, что ты станешь собой, открыв все свои чувства, – сказала я, обняв её. Впервые за долгое время я ощутила её тепло. Воспоминания о доброй маме вновь наполнили меня, и глаза мои заблестели от слез. Нет, плакать сегодня не стоит, – но, мам, подавать документы на учебу уже поздно. Осень начнется через неделю.

Мама кивнула, затем слегка отстранилась.

– В этом нет ничего ужасного. Поступишь в следующем году. А до этого времени у тебя будет много дел, – указав на знаменитостей, которые ко мне подходили, – особенно учитывая, что скоро ты будешь жить отдельно.

Я с недоумением уставилась на маму.

– Вскоре сама всё поймёшь, – произнесла она, взглянув за мою спину. – Нет, нет, ты поймёшь это прямо сейчас.

Я обернулась, и передо мной стоял Марк. Он поприветствовал мою маму и поблагодарил её за то, что пришла на выставку. Затем он обратил внимание на меня и начал хвалить мои старания, от чего у меня покраснели щеки.

– У меня для тебя, Элис, небольшой сюрприз, – сказал Марк и протянул мне конверт с деньгами. – Нет, это не подарок, а оплата, как и договаривались. А завтра ты поедешь в свой новый дом, в новую квартиру, где сможешь не только жить, но и творить. Я обсудил всё с твоей мамой до выставки.

Сначала я взглянула на Марка, а затем на маму, не в силах осознать сказанное. Мне казалось, что сейчас я просто упаду в обморок от всего, что происходит. Я никогда не могла представить, что такое может случиться.

– Твоя мама говорила, что с детства ты мечтаешь открыть свою студию.

Что? СТУДИЯ? Это не может быть правдой! Они, должно быть, шутят?

– Мистер Миллер, разрешите обнять вас?

Марк кивнул, и я обняла его. Я ощутила, как слёзы покатились по моим щекам. Нет, это не от горя, а от счастья. Моя мечта начинает сбываться! И в это сложно поверить.