Глава 19. Беспорядки в городе

МЯО ШАНЬ

Мы вернулись в поместье Сюань У. Тело Шань Цая привезли туда уже в гробу.

В последнее время смертей было так много, что хотелось кричать в небо.

Пусть это наконец прекратится.

Но это не прекратится, пока мы все не изменим.

Ушло некоторое время на подготовку похорон. Эти тяжелые обязанности легли на плечи Хэй Цзиня, за что я была ему благодарна, потому что у меня бы не хватило сил. В один момент меня будто выключили, как лампочку, и я могла только лежать в комнате на кровати, глядя в потолок. Даже поесть не получалось — кусок в горло не лез. Сюэлянь пытался меня подбодрить, рассказал, что мои разговоры с журналистами сильно повлияли на народ, из-за чего начались беспорядки в провинциях, но мне до этого не было никакого дела. Мысленно я будто находилась в другом месте. А в каком, не знаю. Наверное, ни в каком. Просто в пустоте.

Когда меня повезли на очередные похороны, я чувствовала себя пустой скорлупкой от семечки, которую растоптали грязными башмаками на асфальте.

Шань Цая похоронили рядом с Лун Ну. Думаю, он хотел бы быть с ней рядом.

Все прошло очень быстро. Гроб засыпали землей, после чего пришедшие проститься отправились к машинам. Сюэлянь потянул меня, чтобы я тоже уходила, но я сказала, что ненадолго останусь рядом с ними — в тишине и одиночестве, только я и мои погибшие друзья и ученики.

Меня оставили. Когда все ушли, я села перед могилой на колени. Слёзы струились по щекам, но я не ревела навзрыд, потому что не оставалось сил.

— Наставница подвела вас, — тихо проговорила я. — Я не смогла вас уберечь. Эта вина останется со мной на всю жизнь. Вы боролись за справедливость, и все, что я могу сделать, это закончить то, что вы начали.

Я поклонилась перед могилой три раза, поднялась и, не оборачиваясь, ушла.

Возвращаясь к машине, я отчего-то чувствовала осуждающие взгляды Шань Цая и Лун Ну. Мне казалось, друзья должны меня презирать за то, что я не справилась с заботой о них.

Но я понимала, что это просто воображение.

На самом деле Шань Цай и Лун Ну не стали бы ко мне так относиться — что бы ни произошло, они во мне бы не усомнились. А значит, я обязана сделать все, что от меня зависит, чтобы мир хоть немного походил на тот, о котором они мечтали. Тогда, когда они вернутся на землю в следующей жизни, их будет ждать хорошая судьба.

***

Обратный путь в поместье выдался непростым.

Когда мы ехали на кладбище, в городе все было спокойно, но прошло чуть больше часа, и повсюду высыпали толпы людей. Они преграждали собой проезжую часть и размахивали плакатами. Многие дороги оказались перекрыты самодельными баррикадами из машин, ящиков, каких-то досок и мусора.

Хэй Цзинь хотел проехать в объезд, но такие беспорядки оказались на многих улицах столицы.

— Что происходит? — я схватилась за ручку на двери, будто боясь упасть, хотя сидела.

Мне показалось, я настолько выпала из жизни, что пропустила революцию.

— Мяо Шань, — сказал Сюэлянь, — я же говорил, что твои слова повлияли на людей.

— Это протесты, — прямо сказал Хэй Цзинь. — Жители провинций Хуан Лун и Цин Лун атаковали здания представителей своих кланов. В провинции Цин Лун люди даже напали на свой древний дворец. Со всей страны пошёл народ, чтобы устраивать бунты. За последние несколько дней в Хэбин с ближайших городов стеклось тысячи людей. Теперь они устраивают тут беспорядки, чтобы прогнать иностранцев. Их испугали слова по поводу колоний. Никто не хочет, чтобы кого-либо стали развозить в качестве рабов в дома знатных лионцев.

Вот в чем дело.

Я вгляделась в толпы: обычный народ вышел с плакатами, призывая всех иностранцев закрывать свои сеттльменты и уезжать к себе.

От этого я почувствовала мрачное удовлетворение. Хо Фэн переманил на свою сторону иностранцев, и вот что вышло. После такого ни Лион, ни Хиноде не станут ему помогать.

— На днях разгромили торговую палату Хиноде, — добавил Сюэлянь, и эти слова оказались будто мёд на душу. Не думала, что могу так злорадствовать. — Закидали окна кирпичами, разогнали хинодцев и выбросили в реку все, что только можно было вытащить из здания: ящики с документами, мебель, даже комнатные растения. Главе палаты пришлось прятаться в консульстве. До туда люди ещё не добрались.

— Нескольких хинодцев тоже скинули искупнуться, — заметил Хэй Цзинь.

— В общем, погромы ужасные, — заключил Сюэлянь.

— И все это из-за меня? — удивилась я.

Сюэлянь, конечно, что-то такое мне говорил, но я не думала, что все достигло таких масштабов.

— Да, Мяо Шань, — Сюэлянь взял меня за руку, — а ещё многие поддерживают Лю Сана. Все это прежде всего ради него.

Он указал в окно на протестующих.

— Теперь наша задача вылечить Лю Сана и посадить его на трон, — заключил Хэй Цзинь и посмотрел на меня через зеркало. — А вас, принцесса, особо фанатичные журналисты назвали Богиней пяти дворцов из-за того, что вы призываете пять бывших царств снова стать одной страной. Теперь вы символ. Будьте с этим осторожны.

Символ — что это значит?

Узнать довелось быстрее, чем я ожидала.

Мы проезжали вдоль набережной реки. Там находились порты и складские помещения, принадлежащие разным кланам. Самые крупные были у Сюань У, потому что речные перевозки — их главное занятие. Однако им не уступали порты Хиноде и Лиона. Как и любая иностранная территория, порты имели ограждения и свою охрану, которая не пропускала синлиньцев. Но сегодня один из портов ничто не спасло. По развевающимся на шпилях кораблей иностранным флагам я поняла, что протестующие атаковали порт Хиноде.

Видимо, недавно грузили корабль с товарами, которые перевозят в Хиноде. Чаще всего они возят себе хлопок, шёлк, специи, злаки, фрукты и многое другое. Торгуют с ними крупные кланы, позволяя закупаться оптом. Я слышала, что людям это не нравится, потому что зарплаты в итоге платят низкие, а деревни остаются голодными.

И вот сейчас гнев людей в прямом смысле полыхал.

Стоявший у пристани хинодский корабль горел, и пламя перекатывалось на деревянные строения на берегу. Рядом уже стояли пожарные машины, и огонь пытались потушить, чтобы не распространялся дальше. Грозные полицейские из Хиноде ходили туда-сюда, что-то проверяли и кого-то выискивали.

У меня даже не возникало сомнения, что на фоне сегодняшних шествий кто-то решил устроить поджог.

— Да уж, — невесело протянул Сюэлянь, — удачно мы заехали.

Тут я увидела, как отряд полицейских хинодцев столкнулся с группой протестующих. Конфликт разрешился очень быстро — в дело пошли дубинки, а некоторых мужчин даже скрутили под руки и куда-то повели.

Это меня возмутило.

— Хэй Цзинь — с тревогой сказала я, указав в окно.

— Мы не будем вмешиваться — резко ответил он.

— Вы же тут Верховным правителем себя возомнили! — воскликнула я. — А эти люди — наши соотечественники. И что вы за глава правительства тогда?

Я могла спокойно его осуждать, потому что за нами ехало несколько машин с солдатами — без такого сопровождения мы вообще никуда не ездили — и у нас были все возможности если не дать отпор полицейским, то хотя бы вмешаться и хоть что-то сказать от себя.

К сожалению, в империи Синлинь не было единой организованной полиции. На этом сказалось то, что по факту мы всегда оставались пятью отдельными царствами, которые сами решали, как обеспечивать безопасность на своих территориях. В последние годы это была военизированная стража, у каждого клана своя. Возможно, внутри провинций она справлялась, но в разодранной по кусочкам столице только вызывала хаос. Как я говорила, мы не всегда могли знать, кому принадлежит тот или иной клочок земли и какие там действуют законы.

На территориях иностранцев за порядком следила их собственная полиция. Однако среди нее были наши люди из Запретного города, которые решали вопросы, касающиеся синлиньцев, если они нарушали законы сеттльментов.

Я много читала про другие страны и хотела, чтобы у нас была такая же полиция, как у них. Став министром, я собиралась с этим разобраться, иначе бардаку не будет конца, но для начала нужно прекратить стычки между кланами Большой четверки.

Сейчас ответственность за людей, с которыми разбиралась полиция Хиноде, лежала на императорской власти и нас, раз уж мы провозгласили себя вторым правительством.

Я решила надавить на Хэй Цзиня:

— Аресты не выглядят законными: они проходят рядом с территорией порта, а не на ней, и нигде не видно представителей из Запретного города. Вообще никого в охристой форме!

— Гэгэ, — позвал Сюэлянь, — неужели ты так все оставишь?

Хэй Цзинь напрягся и затормозил у обочины. Выходить он пока не спешил, о чём-то напряжённо думая.

— Гэгэ, — снова сказал Сюэлянь, — Мяо Шань ведь права. Нельзя доказать, что именно эти люди — поджигатели. Ты ведь можешь хотя бы что-то сказать или пригрозить хинодцам!

— Демоны! — выругался Хэй Цзинь, ударив по рулю. — Разберёмся.

Он выскочил на улицу. Мы последовали его примеру. Ехавшие за нами солдаты тоже остановились и вышли, и Хэй Цзинь отдал им команду вооружиться.

Только мы подошли к месту стычки, как полицейские вытащили из-за спин винтовки и направили на нас дула. Я напряглась. Обычно полиция не ходит с таким оружием, но сегодня в городе бардаки, да и мы не выглядим теми, кто подошёл поздороваться. Особенно Хэй Цзинь в своей чёрной форме, длинном пальто до самой земли и каменным выражением лица.

Протестующие с плакатами, мгновения назад возмущавшиеся насчёт арестов, сразу замолчали и посмотрели на нас с беспокойством. Думаю, они сразу поняли, кто пришёл.

Молчание, однако, не затянулось.

— Тут же девочка! — воскликнул мужчина из толпы, обратив внимание на меня.

— Вот именно! — подхватил другой, погрозив рукой полицейскому. — Зачем в ребёнка целишься?!

Толпа сразу запричитала:

— Вот какие в Хиноде законы?!

— Арестовываете нас на нашей же территории, а теперь и в детей дулом тычете!

И полились ругательства, которые даже заставили полицейских смутиться. Вот только винтовки они не опускали.

Что ж, пусть по мнению толпы я ребёнок, но такой, который может им помочь.

— Меня зовут Мяо Шань, я Третья принцесса Синлинь, — громко заявила я и сделала шаг вперёд.

На меня перенаправили ещё несколько дул.

Сердце в груди стучало так сильно, что меня всю сотрясало. В ушах зашумела кровь, но я не могла позволить себе отступить. Я закончу, раз уж начала говорить. И спасибо Хэй Цзиню за то, что молчит, иначе я бы совсем опозорила себя и свою семью.

— Вы не имеете права арестовывать синлиньцев без представителей нашей страны, — я чувствовала себя очень глупо перед толпой мужчин, некоторые из которых, к тому же, целились в меня. — Я требую, чтобы вы отпустили всех, кого сейчас арестовали.

— Ты всего лишь Третья принцесса, — ответил мне человек из Хиноде, судя по форме, командир отряда, или как это у них называется, — и, насколько мне известно, ты связалась с изменниками. Вряд ли ты можешь что-то требовать от имени императорского клана.

— Да, я всего лишь Третья принцесса. Да, я связалась с изменниками. Но я вижу, что сейчас происходит несправедливость, и не могу не вмешаться. Уберите оружие и отпустите тех людей, которых вы задержали.

— Они подожгли наш корабль!

— Если вы задержали тех, кого считаете виноватыми в поджоге, то передайте их нашим властям, дальше с ними должны разбираться именно они как с подданными этой страны.

— Можно подумать, что вы с ними справедливо разберетесь!

— Передайте их нам, — потребовала я.

В ответ полицейские только рассмеялись. Они явно не воспринимали меня всерьез, но я к такому уже привыкла, поэтому почти не оскорбилась.

— Передать заключенных какой-то Третьей принцессе?

— Нет, не мне, — ответила я. — Вы передадите их моему мужу, Верховному правителю Синлинь — Хэй Цзиню.

Хэй Цзинь как раз вышел вперед и смерил полицейского тяжелым взглядом.

— Делайте, что она говорит, иначе мы сравняем с землей всю торговую палату Хиноде, — он как всегда не церемонился.

— Так ты и есть Хэй Цзинь? Кем ты себя вообще возомнил?

В ответ Хэй Цзинь поднял руку, и солдаты нацелились на полицейских.

— Верховным правителем Синлинь, — ответил он. — Вы всего лишь полицейские. По соглашению наших стран, вы должны сдавать арестованных синлиньцев властям. Сейчас наше правительство действует в интересах законного императора Лю Сана, так что мы представляем императорскую власть. Я попрошу только раз, после мы будем говорить уже по-другому.

Полицейский напряженно думал, глядя на нас. Наверняка он не знал, каким же именно властям на самом деле стоит сдавать заключенных: законного наследника Лю Сана или императора Хо Фэна. Но в этой ситуации вряд ли был выбор, потому что мы брали количеством вооруженных солдат.

— Угораздило же меня приехать сюда во время революции, — пробормотал он. — Забирайте кого хотите, мне за участие в ваших разборках не платят.

Он подал сигнал полицейским, чтобы они опустили оружие. Хэй Цзинь сделал то же самое и отправил часть солдат разбираться с задержанными. Не знаю, куда их отведут, но, скорее всего, просто отпустят — они же ничего не сделали.

Толпа протестующих была в восторге.

— Хэй Цзинь и Мяо Шань! — кричали они. — За ними наше будущее! Новому императору плевать на своих подданных! Он готов продать нас иностранцам!

— Вот именно! Кто вообще думает о простом народе?

— Из-за этой клановой войны многие семьи голодают! Провинциям давно пора объединиться и прекратить это! Хэй Цзинь может положить всему конец.

Хэй Цзинь слушал их скандирования с хмурым видом.

— Все, что я только сделал, было от лица законного наследника Лю Сана, — сообщил он.

Отлично, еще и повысили авторитет князя — на фоне этого Хо Фэн вообще потеряет свое лицо!

— За князя Лю Сана! — подхватила толпа. — Наша надежда в руках внука предыдущего императора Мяо Юя!

— Вот именно, кто такой этот Хо Фэн?!

Сюэлянь подхватил меня под руку и потащил назад к машине.

— Боги, — проговорил он, — дело сделано, можем ехать дальше, пока они не стали вам кланяться.

— Мяо Шань! — внезапно закричал кто-то в толпе и указал на меня пальцем. — Принцесса Мяо Шань всегда была на стороне простого народа! Помните ее статьи в газетах? Принцесса, мы поддерживаем вас.

— Да, мы на стороне принцессы! — подхватили люди. — Принцесса объединяет пять дворцов под началом наследника Лю Сана!

Эти фразы разлетелись по всей толпе: то тут, то там люди выкрикивали мое имя и имя Лю Сана. Они хотели, чтобы мы присоединили две оставшиеся провинции и возлагали на нас надежды.

Теперь я понимала, о каком символе шла речь.

Я стала для них символом объединения.