Глава 10. Тишина перед взрывом

Алекс Романо

С того вечера прошло два дня, но воспоминания о нем всё ещё не выходили из головы. Я не была уверена, что выбило меня из колеи больше — сам жест или взгляд Кейна в конце.

Знала, что лучше не придавать этому значения. Я была всего лишь его прислугой, и это был всего лишь жест доброты... Вот только поведение Кейна резко поменялось. Он стал очень грубым и холодным.

Я вернулась в его кабинет, протирая пыль на полках и переставляя книги, как делала всегда. Кейн сидел за своим столом, уткнувшись в стопку бумаг, выражение его лица было серьезным.

Я провела тряпкой по ряду книг, позволяя тишине затянуться, прежде чем, наконец, заговорить.

— Ваши книги не в порядке, — сказала я.

Кейн не поднимал глаз, его ручка скользила по бумаге.

— Я не занимаюсь их организацией, — просто сказал он. — Это твоя работа.

Это было жестоко.

Я ухмыльнулась в ответ.

— Конечно, так и есть. Вы бы могли просто сказать, что вам всё равно, — пробормотала я себе под нос.

Затем он взглянул на меня — совсем коротко — и на мгновение, я готова поклясться, уголок его рта дернулся, словно он чему-то удивился.

— Мне всё равно, — решительно заявил он, возвращаясь к своей работе.

Я закатила глаза, но промолчала. Ага, поняли мы уже. Хам.

Минуты шли, и единственным звуком было слабое царапанье его ручки. Я закончила вытирать пыль и повернулась к нему.

Что-то здесь не так... Может попробовать снова?

— Вы часто работаете допоздна, — сказала я, слегка облокачиваясь на краешек ближайшего стула. — Намечается важное дело?

Кейн слегка откинулся назад, его рука легко легла на стол.

— Что-то вроде того, — неопределенно ответил он.

Я наклонила голову, выдавив:

— Понятно.

— Я не обязан тебе ничего объяснять, — сказал он тихо, но твердо.

Я сжала губы, понимая, что зашла слишком далеко.

— Вы правы, — тихо сказала я, выпрямляясь. — Извините.

Его пристальный взгляд задержался на мне. Я взяла свои вещи, собираясь выходить из комнаты, как он позвал меня.

— Прости, — пробормотал Кейн, слова казались ему почти незнакомыми. — В последнее время много всего происходит.

Я не ответила. В этом не было необходимости.

Он явно отталкивал меня. Это странно. Почему?

После всего, что случилось, это было так неправильно. Я была разбита. Но я всё ещё была на работе. Мне нужно было собраться.

***

Морелли связался со мной снова.

— Мне нужны доказательства, Алекс. Реальные доказательства. Документы, транзакции — всё, что ты сможешь найти. И пока ты этим занимаешься, держи ухо востро. Сегодня вечером в доме Кейна состоится встреча. Я хочу точно знать, что планируется.

Но чем дольше я оставалась в этом доме, тем больше сомневалась во всём.

Кабинет был тускло освещен, огонь в камине отбрасывал мерцающие тени на темные деревянные стены. Я двигалась осторожно, затаив дыхание.

Дверь была закрыта не полностью. Приоткрыта ровно настолько, чтобы я могла заглянуть внутрь, если повернусь под правильным углом.

Кейн стоял у камина со стаканом чего-то темного в руке, его лицо было непроницаемым, когда он разговаривал с мужчиной напротив. Адриан. Тот самый мужчина, к которому я ходила домой. Включив запись звука на телефоне, я прислушалась.

— Это подтверждено? — спросил Кейн.

Адриан кивнул, голос ощущался мрачным.

— Склад за городом. Люди Пагана использовали его как прикрытие. Оружие, документы, наличные — всё на месте.

Кейн медленно выдохнул, взбалтывая свой напиток.

— А охрана?

— Как положено. Но ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться.

— Мы взорвем это место, — сказал Кейн ровным, решительным голосом.

Я напряглась, вцепившись в дверной косяк.

Прямая атака на систему поставок Пагана. Открытый акт войны.

Адриан слегка пошевелился.

— Мы нанесем сильный удар, и Паган будет уничтожен. У него не будет ресурсов продолжать идти против нас.

Адриан долго изучал его, прежде чем кивнуть.

— Я знаю, тебе всё равно на моё мнение. Я все устрою. Но по мне нельзя быть настолько категоричным, Кейн.

Кейн допил остатки своего напитка, стиснув зубы.

— Я тебя услышал.

Адриан помотал головой, он явно знал, что перечить Кейну не стоит.

— Я не знаю, что будет с тобой дальше иди ты так. Да, нет сомнений, что ты пойдешь далеко. Но, Кейн, послушай, ты не можешь всегда идти против людей. Тебе нужны люди, нужны связи и отношения, который не купишь за деньги. Иначе ты останешься совсем один. И тогда тебе ничто не поможет.

— Я ценю твое мнение. Но ты сам знаешь, после всего случившегося, я делаю только как умею.

Адриан лишь покачал головой.

— Знаю, знаю... И надеюсь, что ты изменишься.

Я отступила назад, моё сердце бешено колотилось.

Это было оно.

Доказательство, которое хотел получить Морелли. Встреча, за которой я должна была проследить. У меня было то, что нужно — веские, неопровержимые доказательства того, что Кейн шел против Пагана.

И что ещё более важно — могу ли я передать это Морелли?

Я знала, что Морелли сделает с этой информацией. Я знала, что её передача означала кровь, означала войну, означала, что Кейна втянут во что-то, из чего он может не вернуться.

Но если я этого не сделаю...

Что Морелли мог сделать со мной?

Я медленно вздохнула, собираясь с духом.

Впервые с тех пор, как приехала сюда, я должна была сделать свой собственный выбор.

И не важно, что сделаю, кто-то всё равно проиграет.

Что-то произошло с Кейном, что поменяло его. Теперь нужно узнать что это, и поменяет ли это моё отношение к нему. Потому, что я устала быть игрушкой Морелли.

Город гудел от тихого напряжения, пока я пробиралась по закоулкам, плотнее запахнув пальто, чтобы не замерзнуть. Каждый шаг давался мне тяжелее предыдущего. То, что я собирался сделать, было безрассудством — возможно, даже самоубийством, — но я не видела другого выхода.

Когда я прибыла, люди Пагана уже ждали меня. Они не стали утруждать себя обыском; они знали, что я не настолько глупа, чтобы принести сюда оружие. Один из них кивнул в сторону входа на склад. Я вошла, моё сердце билось ровно, несмотря на тяжесть моего решения.

Паган сидел за длинным металлическим столом, зажав сигару между пальцев. Отблеск от её кончика отбрасывал тени на его резкие черты. Он не выглядел удивленным, увидев меня.

Он посмотрел на меня без своей обычной ухмылки.

— Ты работаешь против Кейна Хантера? — спросил он пугающе спокойным голосом.

Вопрос поразил, как пуля. У меня перехватило дыхание. Я заколебалась.

— Что?

Глаза Пагана встретились с моими, холодные и неумолимые.

— Да или нет? — Я с трудом сглотнула.

В груди всё сжалось. Мне следовало солгать. Но я этого не сделала.

— Да.

Выражение его лица не изменилось. Он медленно выдохнул дым, стряхивая пепел с сигареты. Паган кивнул, как будто уже ожидал такого ответа. Затем он сказал то, от чего у меня кровь застыла в жилах.

— Значит, ты не знаешь правды.

Я нахмурилась.

— Какой правды?

Паган подошел на шаг ближе и понизил голос.

— Ты думаешь, что Кейн простой мафиози. Ты думаешь, что уничтожить его — это миссия твоего отца. Но что, если я скажу тебе... — его пристальный взгляд прожигал меня насквозь. — ...что человек, который послал тебя уничтожить его, уже подписал тебе смертный приговор?

Холодок пробежал по моей спине.

Паган наклонил голову, наблюдая, как понимание проступает на моем лице.

— Ты не агент Морелли, Алекс. Ты агент Картера.

Я покачала головой, пытаясь отбросить слова Пагана, прежде чем они успеют укорениться.

— То есть человек, который нанял меня Картер?

Я задумалась.

— Даже если это правда, ты всё равно хочешь смерти Кейна, — парировала я, пытаясь вернуть контроль над разговором. — Так почему это имеет значение?

Выражение лица Пагана стало суровым.

— Потому что, если он умрет, мы все умрем,

От решительности в его голосе у меня кровь застыла в жилах. Я заставила себя выдержать его взгляд.

— Объясни.

— Кейн не просто борется с Морелли. Он борется с людьми, стоящими выше Морелли. Ты даже не представляешь, насколько глубоко это зашло всё.

Я с трудом сглотнула.

— А если Кейн умрет?

Паган выдохнул.

— Значит, последний человек, стоявший между ними и абсолютным контролем, уйдет. Морелли? Он просто борется за место за столом. Картер Блок? Он планирует завладеть всем. А Кейн? Он единственный, кто знает, что делать.

— Что в нем такого особенного? Не преувеличиваешь ли ты?

Паган усмехнулся, но в его глазах не было ни тени веселья. Он затянулся сигарой, медленно выпустил клуб дыма и посмотрел на меня так, будто я задала самый глупый вопрос в мире.

— Кейн — единственный человек, которого они не смогли сломить.

Я напряглась, всё ещё не понимая.

— Картер хотел его в свою систему. Все пытались либо уничтожить, либо подчинить его. И что сделал Кейн? — Паган прищурился. — Плюнул им всем в лицо.

Я сжала губы, но он не дал мне вставить ни слова.

— Он был их лучшей инвестицией. Их идеальной машиной для убийств, — Паган говорил низко, почти с нажимом. — Но он не сломался. Он вышел из-под контроля. И теперь они боятся его.

Я нахмурилась.

— Боятся? Я думала Картер Блок никого не боится.

Паган наклонился ближе, его голос стал тише.

— Они боятся того, что знает Кейн. Боятся, что если он падёт — потянет их за собой.

Я так понимаю, они — это Картер и Морелли. Как же всё запутанно.

Стук моего сердца отдавался в ушах.

Всё, что, как мне казалось, я знала о своей миссии, о Кейне, о своем отце, рушилось.

Я боролась с единственным человеком, который мог предотвратить нечто худшее.

А Морелли отправил меня прямо в огонь.

— Ты уверена, что работаешь на правильную сторону?

Стук моего сердца отдавался в ушах.

Я боролась против человека, который мог предотвратить что-то худшее.

А Морелли отправил меня прямо в огонь.

Но я не позволила себе сломаться.

Я сделала единственное, что могла.

— У меня есть для тебя информация, — сказала я, выпрямившись.

Паган сузил глаза, его губы тронула едва заметная ухмылка.

— Слушаю.

Я сделала медленный вдох.

— Морелли знает, где твой склад. Он собирается уничтожить его.

Тишина. Паган смотрел на меня, напряженно, внимательно. Затем медленно кивнул.

— Ну что ж... — Он стряхнул пепел. — Тогда у меня есть работа.

Я только что предала свою миссию.

Но впервые за долгое время это не казалось ошибкой.

Паган замер, явно не ожидая моего взрыва.

— Ой, иди к черту, — резко выпалила я, ярость кипела внутри. — Сам разбирайся! Часами тут лапшу на уши вешаешь, говоришь загадками, а потом просто уходишь?

Он медленно повернул голову ко мне, уголок его рта дернулся, но это не была улыбка — скорее что-то между раздражением и скрытым весельем.

— Ты злишься, потому что я прав?

— Я злюсь, потому что ты — идиот! — рявкнула я, сжав кулаки. — Если у тебя есть что сказать, говори нормально, а не строй из себя пророка, черт тебя подери!

Паган проигнорировал меня и повернулся к барной стойке своего кабинета. Он смешал что-то в стакане, налил себе, затем налил мне.

Я скрестила руки.

— Не хочу.

Он поднял бровь, как будто всерьез собирался оспорить мой отказ.

— Пей. Спасибо скажешь потом.

— Если это яд, ты мог бы просто скинуть меня с крыши, было бы быстрее.

Паган хмыкнул и отпил из своего бокала.

— Я бы не стал тратить на яд хороший алкоголь.

Я закатила глаза, но всё же взяла стакан. Сделала осторожный глоток и тут же закашлялась — горло обожгло, а послевкусие было таким, будто я лизнула древесный уголь.

— Ты что, растворил тут покрышку?

— Это выдержанный виски, неблагодарная ты женщина.

Я поморщилась.

— Ага, выдержанный чем? Бензином?

Паган фыркнул, прислонившись к столу.

— Ты всегда так реагируешь, когда тебе пытаются помочь?

Я поставила стакан на столик.

— А ты всегда так раздражающе загадочен, или это у тебя талант с детства?

Он наклонил голову, будто всерьез задумался.

— Призвание, так сказать.

Я закатила глаза.

— Ну, хоть честно признался. Половина пути к выздоровлению пройдена.

Паган усмехнулся и сделал еще глоток.

— Забавно, ты думаешь, что со мной что-то не так.

— Да, конечно, ты же образец адекватности, — я скрестила руки на груди.

Он наклонил голову, лениво изучая меня.

— Рад, что ты это признаешь.

Я вздохнула.

— Ты когда-нибудь даешь прямые ответы?

— По настроению.

— И какое у тебя сегодня настроение?

— Наслаждаться твоим раздражением.

Я покачала головой, схватила свой стакан и сделала глоток.

— Великолепно. Давай, наслаждайся. Кстати, виски твой не так уж и плох.

Паган чуть улыбнулся, наблюдая за мной с неприкрытым интересом.

— Вот видишь? Ты уже учишься.

Я медленно поставила бокал.

— Учусь чему?

Он пожал плечами.

— Не тратить силы на ненужные вещи.

Я фыркнула.

— Забавно слышать это от человека, который тратит время на то, чтобы свести меня с ума.

Паган усмехнулся, поднял свой стакан в немой тост и, не отводя от меня взгляда, сделал последний глоток.

— Я просто наблюдаю. Например, ты ведешь себя так, будто хочешь меня ударить.

Я сладко улыбнулась.

— Ага. Думаю, это многое говорит о том, какой ты человек.

Он наклонился ближе, не убирая ухмылку.

— Ага. Думаю, это многое говорит о том, почему ты всё ещё не ушла.

Я открыла рот, чтобы ответить, но... черт.

В этом он был прав.

— Пошла я, не скучай! — сказала я уходя.

***

Я уже давно вернулась в дом Мистера Кейна, но ещё долго ходила по саду, продумывая дальнейшие действия. Когда окончательно замерзла, я вошла в дом. Свет в гостинной мягко падал через окна, а атмосфера была теплой и уютной. Я надеялась, что все уже спят, как увидела Кейна сидевшего на диване, но его привычная хладнокровная поза была смягчена уютом, который исходил от этого места. Пальцы, лежащие на краях стакана, его расслабленное положение — казалось, он был выдохшимся. На столе стояла пара свечей, создающих едва уловимый свет, и аромат свежесваренного кофе заполнял пространство.

Он заметил меня сразу, но не заговорил. Когда я подошла ближе, его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но затем передумал, сжав губы. На секунду мне показалось, что он собирался спросить, куда я ушла или зачем так поздно вернулась. Может, просто человеческое любопытство.

— Садись, — сказал он наконец, голос был спокойным, даже приглушённым.

Я кивнула и села рядом, ощущая лёгкое удивление от этого приглашения.

Тишина не была напряжённой. Скорее, в ней было что-то... домашнее. Не требующее объяснений.

— Не могу заснуть, — вдруг сказал Кейн, покачав в руке стакан. — Ты тоже?

Я усмехнулась.

— Догадались?

— Усталые люди ведут себя иначе. Ты выглядишь так, будто мысли тебя не отпускают.

Я пожала плечами, не подтверждая и не отрицая. Он тоже не стал настаивать.

— Вы вообще когда-нибудь отдыхаете? — спросила я, пытаясь перевести разговор на него.

Он слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было насмешки, только намёк на что-то личное.

— Иногда. Но, думаю, я забыл, как это делается.

Я взглянула на него, на его расслабленную позу, на ту редкую мягкость в голосе, которую он почти не показывал раньше.

— Кажется, сейчас вы близки к этому.

Кейн посмотрел на меня внимательно, словно оценивая мои слова. Но вместо ответа он просто откинулся назад и закрыл глаза на несколько секунд.

— Может быть.

В комнате снова воцарилась тишина, но она уже не казалась пустой. Скорее, она была как чашка кофе в руках — спокойная, теплая.

— Кофе? — я приподняла бровь, кивая на его стакан. — Не самое лучшее решение, если не спится.

Кейн усмехнулся, чуть покачав головой.

— Когда не спится, ничего не поможет.

Я задумалась, потом пожала плечами.

— Хотите, сделаю чай?

Он взглянул на меня, будто раздумывая над чем-то, но затем лишь мягко откинулся назад.

— Не стоит.

Я не знала, сколько так просидела, прежде чем поднялась. Кейн открыл глаза и посмотрел на меня, чуть прищурившись.

— Уже уходишь?

— Да. Поздно.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Мистер Кейн.

***

Дальше было самое сложное.

Я стояла перед кабинетом падре, устремив взгляд на дверь, не зная, что делать. Внутри меня бушевал шторм, но показывать это не собиралась. Я знала, что играю в опасную игру, но другого пути у меня не было.

Морелли принял меня молча. Его взгляд был строгим и холодным. Я чувствовала, как его глаза впиваются в меня, словно иглы. Лгать ему было непросто, но я научилась держать лицо, несмотря на напряжение.

— Ты уверена, что это вся информация, которую ты получила? — его голос был низким и сдержанным, но я чувствовала, что он не доверяет мне.

— Да, — ответила я с невозмутимостью, которую мне пришлось искусственно выработать за годы работы с ним. Это стоило мне немалых усилий, но я не могла позволить себе дрогнуть.

Он задумался, его пальцы постукивали по столу, но я знала, что его мысли уже далеко. Возможно, он готовил план, чтобы сделать следующий шаг. Я должна была быть готова.

— Ты продолжишь следить за ним, — сказал он, поднимаясь с места и не отрывая взгляда от меня. — Если Кейн приблизится слишком близко, ты будешь рядом. Поняла?

Я кивнула. Слова были лишними. Мне не нужно было слышать больше — я знала, что от меня требуется.

Как только вышла из кабинета, сердце бешено заколотилось. Я сыграла свою роль, но это было только начало. Рассказала Морелли то, что он хотел услышать — Кейн затеял что-то против Пагана, но пока тот не знает, что именно. Паган перешел дорогу мафоизи, и теперь те планируют взорвать его склад и бросить всю вину на Морелли.

Я вернулась в дом Кейна и продолжила свои обязанности горничой. Надо мне меньше двигаться, а то поймают меня.

Вечером, свернувшись калачиком на диване в гостиной, я плотнее закуталась в одеяло, наблюдая за мерцанием огня в камине. Я не планировала проводить здесь ночь, но в моей комнате было холодно, сломался термостат, и я не хотела никого беспокоить.

Звук открывающейся входной двери нарушил тишину. Я обернулась и увидела, как Кейн входит, немного расслабленный, с развязанным галстуком и явными следами усталости. Под глазами залегли тени, и его выражение говорило о долгом дне.

— Долгая ночь, Мистер Хантер? — осторожно спросила я, пытаясь загладить недосказанное.

Кейн остановился, его взгляд остановился на мне, но что-то в нем стало более настороженным, когда он заметил, что я здесь.

— Что ты здесь делаешь? — его голос был немного грубым, как всегда, когда что-то его беспокоило.

— В комнате холодно, — ответила я, указав на камин. — Не подумала, что вы будите возражать.

Он посмотрел на меня ещё секунду, и, кажется, его лицо немного смягчилось.

— Делай, что хочешь, — пробормотал он, направляясь на кухню.

Я наблюдала за ним, чувствуя, как в груди что-то шевельнулось. Кейн никогда не показывал таких признаков усталости. Это было редкостью.

Не раздумывая, я встала с дивана и последовала за ним.

Он стоял у стойки на кухне, слегка наклонившись вперёд, его взгляд был пустым, как будто он был в другом мире. Когда я подошла ближе, он, казалось, не заметил меня.

— Хотите поговорить? — тихо спросила я, подходя ближе.

Кейн выпрямился и едва заметно напрягся.

— Нет.

Я слегка усмехнулась.

— Конечно, нет. Вы же Кейн, вам не нужно никому высказываться, верно?

Он бросил на меня взгляд, но в его глазах не было привычной резкости, только усталость.

— Не начинай, — сказал он, а его голос был уже спокойнее.

Я покачала головой, проходя мимо и доставая бутылку вина.

— Ну хотя бы выпейте, если уж не хотите поговорить. Может, это вам поможет расслабиться.

— Я пью не для расслабления, — ответил он сдержанно.

— Ну, может, стоит попробовать, — сказала я, наливая ему бокал и ставя его перед ним. — Это может быть полезно.

Кейн долго смотрел на бокал, как будто раздумывая, потом, к моему удивлению, взял его и сделал небольшой глоток.

Я прислонилась к стойке, наблюдая за ним.

— Если вы не хотите рссказать, может мне догадаться?

— Догадывайся, — сухо ответил он, но я заметила, что его тон стал мягче.

— Проблемы на работе? — спросила я, не без любопытства.

Он покачал головой.

— Поссорились с кем-то?

Ещё одно короткое движение головы.

Я замолчала на секунду, затем неохотно произнесла:

— Личное, да?

Его взгляд встретился с моим, и на мгновение мне показалось, что он может просто развернуться и уйти. Но потом он вздохнул и прислонился к стойке, как будто наконец расслабился.

— Ну, друзей у вас нет и отношений тоже, — я просто размышляла, но не заметила, что сказала это достаточно громко, чтобы он услышал. — Ой, извините, пожалуйста, просто вы так заняты... Мне лучше замолчать.

Я взяла стакан и налила спебе воды.

— Иногда, — сказал он тихо, — я думаю, что всё, что я делаю, бессмысленно.

Его честность поразила меня. Я сделала паузу, обдумывая его слова.

— Может, это потому, что вы пытаетесь всё сделать сами? — тихо сказала я.

Он взглянул на меня с лёгкой улыбкой, как будто увидел впервые за долгое время.

— И ты думаешь, у тебя есть ответы на все вопросы?

— Не на все, — призналась я, — но, по крайней мере, я знаю, что и вы не камень. Вам не нужно так сильно скрывать, что вы тоже человек.

Он молчал, смотря на свой бокал. Тени от уличных фонарей играли через окно на столе.

— Ты зря тратишь время, пытаясь понять меня, — произнес он мягко. — Всё закончится не так, как ты думаешь.

Я чуть улыбнулась.

— Может, и так. Но я уже здесь, так что могу попробовать.

Между нами повисла тишина, и я почувствовала, как пространство наполняется чем-то более реальным, чем просто молчание.

Кейн поставил бокал на стол, выпрямился и взглянул на меня.

— Спасибо, — сказал он, тихо, почти не слышно.

— За что? — удивленно спросила я.

— За вино, — сказал он, проходя мимо меня и направляясь к лестнице.

Я вспомнила Пагана и его мерзкй напикток.

Я не успела остановить себя, как произнесла:

— Может, завтра я подниму вам настроение?

— В каком смысле?

— Вы слишком много работаете. Если не отдохнете, однажды просто рухнете на очередной встрече.

Он промолчал, и, возможно, я даже почувствовала легкое удивление, но спустя пару секунд он кивнул. В этот миг... я знала, что завтра будет... что-то.

***

Звук моих шагов, который эхом разносился по мраморному полу, наполнил тихий кабинет. Я несла поднос с кофе и завтраком. Солнечные лучи проникали через окна, создавая золотистые отблески на темной мебели.

Кейн сидел за столом, его пальцы уверенно скользили по клавиатуре ноутбука. Он, как всегда, был собран и хладнокровен.

Я поставила поднос на стол, стараясь не нарушать тишину:

— Утренний набор: кофе, каша и моя безупречная компания. Чего ещё можно пожелать?

Он даже не поднял глаз:

— Тишины и спокойствия было бы достаточно.

Видимо кое-кто решил выпить больше, чем вина.

Я усмехнулась, облокотившись на стол:

— Знаете, некоторые ценят немного тепла по утрам. Но вы явно не из таких. Думаю, вы просыпаетесь с хмурым лицом, не так ли?

Он взглянул на меня с легким раздражением:

— Я не хмурюсь. А ты, похоже, не собираешься меня оставить в покое.

Я скрестила руки:

— Может быть. Кто-то же должен следить за тем, чтобы вы не стали полным роботом.

Кейн откинулся на спинку стула и окинул меня взглядом. Он на долю секунды нахмурил брови, а потом ухмыльнулся:

— Ты? По-моему, тебе в последнее время слишком комфортно. Я ведь нанимал не комментатора.

Я ухмыльнулась:

— У вас есть и то, и другое. Повезло вам. Незачем фамильярничать, у меня выходной.

Я протянула ему кофе, и когда его пальцы коснулись моих, я почувствовала, как его взгляд на мгновение задержался на этом жесте, прежде чем он отстранился.

— Вы сегодня в хорошем настроении, — заметила я, подмечая перемену в его выражении. — Вы точно не упрощаете задачу, правда?

— Что я должен упрощать?

Я улыбнулась, раздумывая, не забросить ли тему, но решила продолжить:

— Знаете, я приглашаю вас на пикник.

Он приподнял бровь:

— На пикник?

— Да, — сказала я, выпрямляясь. — Кажется, вам не помешает подышать свежим воздухом. Получить витамина D. Да и мне нужно отдохнуть от вашего дома. Так что давайте, вы идете со мной.

Он отставил кофе и скользнул взглядом по мне:

— Нет.

Я театрально вздохнула и развернулась к двери:

— Я не спрашивала, Кейн. Будьте готовы через час.

Через час мы стояли у его машины, и я заметила, как он смотрел на меня с таким подозрением, как если бы я предложила ему что-то крайне сомнительное.

Расслабься, я слишком ленивая для убийства в парке.

— Ты понимаешь, что у меня есть дела, которые нельзя откладывать?

— И всё-таки, вы пришли, — ответила я, улыбаясь и покачивая корзинкой для пикника. — Вам не повредит немного расслабиться.

Он выдохнул, но, к моему удивлению, последовал за мной.

— К тому же, вы не врач? А значит никто не умрет.

— В этом ты права, — прошептал он. — Никто явно не умрет.

Путь к месту назначения прошел в тишине, которая была легче, чем привычная напряженность между нами.

Мы добрались до небольшого уединенного места у воды. Я расстелила одеяло и поставила корзину.

— Это выглядит нелепо, — пробормотал он.

Я достала бутылку вина:

— Как и ваши манеры. Помогите открыть, — сказала я, протягивая бутылку, — вместо того, чтобы ныть о работе.

Он посмотрел на меня:

— Я делаю перерывы.

Я вздохнула с притворным удивлением:

— Когда?

Он замолк, и я засмеялась:

— Вот именно.

После того, как он согласился присесть, мы начали немного беседовать. Я подшучивала над его неспособностью отдыхать, а он критиковал мои сэндвичи. И среди этих мелких перебранок я почувствовала, что его взгляд стал немного другим. Не было раздражения. Не было нетерпения. Только спокойствие. Он и про работу забыл.

Я села на одеяло и подняла глаза к небу:

— Итак, чем вы занимаетесь в свободное время? Только не говорите «работой».

Он откинулся на локти рядом со мной:

— Не знаю.

Я повернулась к нему:

— Это немного грустно.

Он посмотрел на меня, в его глазах промелькнула некая мысль:

— У меня не было времени подумать об этом.

Я пожала плечами:

— Может, вам стоит.

Мы молчали, ветер шуршал в деревьях, и только шум воды заполнял тишину.

Не думая, я сорвала цветок и подкинула её ему в лицо. Он замер.

— Ты только что... — начал он.

Но я сделала это снова. Он нахмурился:

— Ты испытываешь мое терпение.

— Пытаюсь найти предел, — ответила я.

Между нами повисла тишина, и на мгновение его лицо слегка смягчилось. Он наклонился ко мне, и его голос стал более глубоким и хриплым:

— Ты не понимаешь, с чем играешь.

От его слов мне стало немного не по себе. Я проглотила ком в горле:

— Может, и не понимаю.

Кейн не ответил сразу.

Он перевел взгляд на воду, его лицо оставалось непроницаемым, но я знала — внутри него что-то шевельнулось.

Я наблюдала за ним, ощущая странное напряжение. Этот человек, который привык всё контролировать, даже себя, вдруг столкнулся с пустым местом в собственной жизни.

— Если бы было время, — наконец произнес он, не глядя на меня, — чем бы я должен был заняться?

— Чем-то, что вам нравится, — ответила я, играя с травинкой в пальцах.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни легкости, ни веселья.

— Не думаю, что мне нравится что-то за пределами работы.

Я задумалась. Это не казалось ложью. Кейн был тем, кто пожирал себя работой, как будто ему нужно было заполнить что-то внутри. Или убежать от чего-то.

— Знаете, — я склонила голову набок, — это звучит как серьезная проблема.

— Всё в порядке, — он резко поднялся, отряхнул ладони.

Я посмотрела на него снизу вверх, щурясь от солнца:

— Не так быстро.

Он снова посмотрел на меня.

— Что?

— Вам всё равно нужно отвлекаться. Так что... — я вытащила из корзины небольшой металлический кубик и сжала в ладони. — Давайте сыграем в «да» или «нет».

Он чуть нахмурился.

— Детские игры?

— А у вас есть что-то получше?

Он вздохнул, но всё же сел обратно.

Я подбросила кубик, и он упал на траву между нами.

— Вы отвечаете на первый вопрос, — сказала я.

Он скрестил руки:

— Спрашивай.

Я наклонилась чуть ближе.

— Вы когда-нибудь лгали, глядя человеку прямо в глаза?

Кейн не шелохнулся, только уголки его губ дернулись в слабой ухмылке.

— Да.

Мне не нужно было спрашивать, кому.

Я снова подбросила кубик.

— Вы когда-нибудь жалели о своих поступках?

На этот раз он не ответил сразу.

— Нет, — сказал он, но в его голосе было что-то, что заставило меня задуматься.

Я кивнула, будто принимая его ложь.

— Хорошо, — сказала я. — Теперь ваша очередь задавать.

Он наклонился ко мне, и его голос стал ниже:

— Зачем ты это делаешь? — его голос был низким, ровным, но в нем скользнуло что-то острое, как лезвие, скрытое в рукаве.

Я посмотрела на него и улыбнулась, медленно, будто обдумывая ответ.

— Что именно?

— Всё это, — он жестом указал на нас, на расстеленное одеяло, корзину, на саму ситуацию, в которой он никогда бы не оказался, если бы не я.

— Ты пытаешься завоевать мое доверие? Отвлечь? Или просто устала от напряжения?

Он наблюдал за мной, пристально, изучающе. Я чувствовала этот взгляд кожей, но не отвела глаз.

— А если всё сразу? — я склонила голову набок.

Кейн чуть сузил глаза, его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как внутри него что-то считывало мой ответ.

— Я не верю в такие случайности, — наконец сказал он.

— А я не верю, что вы можете отвезти меня на благотворительный вечер, заставить чувствовать себя особенной и услышанной, просто так. Ну да, я же глупая домработница и мною можно играть как хотите!

Он не пошевелился, но в его глазах что-то мелькнуло — едва уловимое, на грани эмоции, слишком быстро, чтобы я могла это разгадать.

— Ты сама пришла ко мне, — сказал он, наконец. — Никто тебя не заставлял.

— А вас кто-то заставлял приглашать меня тогда? — я наклонилась ближе, позволяя словам скользнуть между нами, будто проверяя, насколько далеко я могу зайти.

Он смотрел на меня молча, и я вдруг поняла — он сам не знал ответа.

Я усмехнулась, села ровно и выдохнула.

— Вам не нравится, когда вами манипулируют, да?

— Разумеется.

— Но вам нравится думать, что манипулируете вы?

Кейн чуть склонил голову, его улыбка была едва заметной.

— Ты забавляешься, проверяя границы?

— Это ты постоянно чертишь между нами границы! — я почувствовала, как слова срываются с губ быстрее, чем я успеваю их осознать.

Кейн чуть сузил глаза, уголки его губ дрогнули — то ли от сдержанной усмешки, то ли от раздражения.

— Да? — протянул он спокойно, но в голосе была сталь. — И какие же границы я поставил?

Я резко выдохнула, смахнула со скатерти невидимую пылинку, прежде чем снова посмотреть на него:

— Вам нельзя мне доверять. Вам нельзя ко мне привыкать. Вам нельзя думать обо мне так, как вы думаете.

Кейн ничего не сказал.

— Или, может, я ошибаюсь? — я наклонилась ближе, чувствуя, как между нами снова разрастается напряжение.

Он смотрел на меня пристально, изучающе, и я знала — он не отведёт взгляд первым.

— Ты слишком уверена в себе.

— А вам это не нравится?

Кейн чуть склонил голову набок, будто разглядывая меня под другим углом. Затем медленно откинулся назад, упёрся ладонями в колени и выдохнул.

— Мне не нравится, когда люди начинают играть в игры, в которых сами не знают правил.

Я склонила голову.

— Но ведь вы их знаете, да?

Он не ответил.

Я усмехнулась, потянулась к бутылке вина и, не сводя с него глаз, протянула:

— Ну, раз так, объясните. Какова ваша версия? Почему я здесь? Почему я так себя веду?

Кейн медлил, и в этой тишине я услышала, как он сжал пальцы.

— Ты хочешь, чтобы я доверял тебе, но сама не доверяешь мне.

— Доверие не так просто заслужить.

— Тогда почему ты тратишь столько сил?

Я закусила губу, сделала вид, что обдумываю ответ, но на самом деле я просто давала ему время.

— А может, я просто хочу знать, кто вы на самом деле.

Кейн чуть сдвинул брови, и эта едва заметная складка на его лбу сделала его лицо ещё более сосредоточенным, почти хищным. В этот момент он выглядел не просто красивым — завораживающим.

Резкий изгиб скул, тень, скользнувшая по линии челюсти, лёгкий прищур тёмных глаз — всё в нём будто собиралось в один точный штрих, в напряжённую, безупречно выверенную эмоцию. Не злость, не раздражение, а что-то глубже, острее. Как будто он на мгновение потерял привычную непроницаемость, но не дал этому стать слабостью.

Губы его дрогнули, но он быстро взял себя в руки. И всё же я успела это заметить — крошечный намёк на выражение, которое он не успел спрятать.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, очертил тонкую линию его носа, лёг на скулы, заиграл в темных ресницах. Он выглядел так, словно его лицо было вырезано из мрамора, только живого, тёплого, слишком реального.

И когда его взгляд снова метнулся ко мне, я вдруг поняла, что любуюсь.

— Тогда боюсь, ты разочаруешься, — сказал он, голосом ровным, чуть хриплым.

Ветер сорвал прядь моих волос и бросил её мне на лицо. Я уже подняла руку, чтобы убрать, но Кейн оказался быстрее.

Его пальцы едва коснулись моей кожи — лёгкое, почти неуловимое прикосновение, но от него по телу пробежала дрожь. Он убрал прядь за ухо.

Я подняла на него глаза.

— Что? — спросила я тихо.

Кейн смотрел на меня. Не так, как раньше. Его взгляд был... слишком внимательным. Будто он видел не только меня, но и всё, что за мной стоит.

— Ты слишком спокойно ведёшь себя рядом со мной, — произнёс он наконец. — Не боишься?

Я усмехнулась:

— А должна?

Он склонил голову, уголок его губ дёрнулся в тени улыбки, но глаза остались серьёзными.

— Ты точно знаешь, с кем сидишь на этом одеяле?

— А вы? — я наклонилась ближе. — Точно знаете, с кем?

Кейн молчал. Всего секунду, но этого хватило.

Я почувствовала, как внутри что-то замерло.

— Интересный вопрос, — сказал он, наконец. Его голос был низким, ленивым, но слишком отточенным, как если бы он контролировал каждую интонацию. — Но, знаешь... я не люблю угадывать. Угадывать — одно, а знать — совсем другое.

Я сделала вид, что не поняла.

А он сделал вид, что поверил.

— Пора возвращаться.

Я выдохнула, даже не осознавая, что задержала дыхание:

— Хорошо, — сказала я, собирая вещи. — Хорошая беседа, Кейн.

Он откинулся в кресло, ухмыльнувшись:

— Ты невыносима.

Я скользнула взглядом по нему:

— Ага, вы, типа, лучше.

Он не спорил. И я точно знала почему.

Когда мы вернулись, он уехал по делам. А мне пришла идея: нужно установить в его машину прослушивающее устройство.

***

Когда падре вызвал меня к себе в следующий раз, я сразу стала думать о самом худшем исходе — он узнал, что я вру.

Морелли сидел в своем кабинете, окруженный полумраком и дымом дорогих сигар. Его лицо не выражало эмоций, но его глаза были полны опасности. Он не был тем, кто прощает слабость.

— Ты мне говоришь, — сказал Морелли медленно, — что после всего, что я тебе дал, ты всё равно не можешь сказать, где Паган?

Роберт, один из его людей, сглотнул, его нервозность была очевидна.

— Он исчез. Долго не появляется, уходит в неизвестные места. Мы думали, что нашли его, но...

Морелли с гневом поставил стакан на стол, звук был резким и угрожающим.

— Я тебе не плачу, чтобы ты думал! — прошипел он.

Роберт вздрогнул.

Морелли взял стакан в руки и, не глядя на подчиненного, продолжил:

— Знаешь, что ты не понимаешь, Роберт? Ты ищешь Пагана, как будто он обычный человек. За своей женой так будешь следить!

Роберт замер, не зная, как ответить.

— Паган — это не человек, — продолжил Морелли, все так же холодно и уверенно. — Он тень. И ты не можешь поймать тень. Но ты можешь создать пожар и посмотреть, что сгорит.

В комнате повисла тишина.

Роберт нервно сглотнул.

— Но что если это ловушка? Что если они расспространяют эту информацию, чтобы поймать вас?

Морелли не ответил, его взгляд был холодным и решительным. Он поднял стакан, как будто завершая разговор.

— Это мы создадим эту ловушку. И посмотрим, кто попадется.

К моему счастью, меня он позвал из-за дел Авроры. Эта девочка была везде: в каждом разговоре, в каждой проблеме, в каждом его решении. Сколько раз её имя звучало в этой комнате, сколько раз из-за неё менялось настроение, планы, даже жизни? Иногда казалось, что ей вообще ничего не нужно делать, чтобы управлять всем вокруг. И особенно мной.

***

Пришло сообщение, когда я уходила от Морелли. Простой текст. Без имени. Только адрес. Я знала, кто это был. Я колебалась всего секунду, прежде чем надеть куртку и направиться к машине.

Я встретилась с Паганом через несколько часов. Он уже ждал внутри, прислонившись к штабелю ящиков. Тусклый свет единственной висячей лампы отбрасывал резкие тени на его лицо. Он стоял в темном углу склада, перекручивая в руках нож. Его лицо выражало всё то же молчаливое напряжение.

— Слухи ходят, — сказал один из его людей, — Морелли начинает давить на всех. Он становится все более жестким. Это шанс для нас.

Паган засмеялся, но смех был холодным.

— Или это ловушка. Морелли слишком предсказуем.

Паган заметил меня и сказал:

— Приходишь по первому звонку? Осторожно, могу подумать, что я нравлюсь тебе,

— Что тебе нужно?

— У меня есть информация для тебя, но сначала мне нужно закончить свои дела.

Мужчина, стоявший рядом, не понял, на что Паган намекал и переспросил:

— Так, что же нам делать?

Паган медленно повернулся к нему, небрежно, но в его взгляде промелькнул намек на раздражение.

— Ждать, — отрезал он.

Внезапно я почувствовала, что пора действовать. Я подошла к Пагану.

— Ты знаешь, — начала я, не торопясь, — что Морелли тоже не дремлет. Он чувствует, что вы сговариваетесь с другими мафиозными семьями, пытаясь ослабить его империю. И я уверена, что он считает, что он скоро взорвет твою базу, а обвинит других.

Паган нахмурился, его взгляд стал напряженным, но он не сказал ни слова.

— Он начнет атаковать, — продолжала я. — Но ты должен понимать, что это не просто попытка спровоцировать тебя. Это шанс уничтожить врагов.

Паган молчал, его лицо было каменным, но я заметила, как он обдумывает мои слова.

— Ты не один, Паган. Идти против Морелли, сейчас совсем не вовремя, но я знаю, что делать, — добавила я.

Он наконец поднял голову.

— Значит, теперь ты предлагаешь мне сотрудничество?

— Нет, — ответила я, улыбнувшись. — Я просто даю тебе возможность подумать, пока не поздно, — сказала я его же словами.

Неужели впервые я была главной?

У меня было плохое предчувствие, но я знала, что это только потому, что я не привыкла действовать совей головой. Всё в порядке.

Паган ещё долго смотрел на меня, а я знала, что он оценит всё, что я сказала. Но это был лишь первый шаг. В этой игре не было места для ошибок.

Толпа его людей разошлась, и мы прошли в более уединенное место.

— У меня мало времени, — пригрозила я.

— Как жаль, — Паган наклонил голову. — А ведь я думал, у нас с тобой долгая ночь впереди.

Он сделал шаг ко мне, и мне пришлось подавить инстинктивное желание отступить.

Его ухмылка не исчезла, но что-то в его позе изменилось.

Он оттолкнулся и шагнул ко мне.

Паган изучающе посмотрел на меня, затем вздохнул.

— Ты же знаешь, он никогда не любил твою мать.

Я напряглась. У меня сжались все внутренности.

Он знает, что я дочь Морелли.

Мой мозг отказался работать.

— Это не секрет, Паган. Он никогда не притворялся, — спокойно ответила я.

Паган наклонил голову.

— Верно. Но он когда-нибудь говорил тебе почему?

Я заколебалась.

— Потому что она была слабой и бедной, — сказала я, повторяя слова, которые Морелли уже однажды обронил.

— Она хотела уйти, — Паган невесело усмехнулся.

— Что ты имеешь в виду?

Паган подошел ещё на шаг ближе и понизил голос:

— Она не просто хотела уйти, Алекс. Она хотела предать его, выдать его секреты, чтобы он больше не мог властвовать над такими как она.

Эти слова задели меня сильнее, чем я ожидала.

— У неё была информация об операциях Морелли, и она была готова продать её тому, кто больше заплатит. Чтобы забрать тебя и спастись. И знаешь, что сделал твой отец?

Я сглотнула, у меня пересохло в горле.

— Он убил ее?

Паган ухмыльнулся, но в его ухмылке не было веселья.

— Нет, дорогая. Это было бы милосердно.

Мой желудок скрутило.

— Он продал её, — медленно произнёс Паган, наблюдая за моей реакцией, — Картеру.

Комната внезапно стала казаться меньше, как будто из неё выкачали воздух. Я снова покачала головой, отступая назад.

— Ты лжешь.

— Хотел бы я, чтобы это было так, — голос Паган стал мягче, но в нем не было жалости.

— Она думала, что Картер защитит её. И если слухи верны, Картер убедился, что она пожалела о том, что считала его лучше, чем Морелли. Но к счастью, она успела передать тебя бабушке и спрятать, правда не надолго.

Мне стало дурно.

Это было не просто очередное проявление жестокости Морелли. Всё было гораздо хуже. Он не просто бросил мою мать, а продал её человеку, который, как он знал, уничтожит её.

Я отвернулась, моё дыхание стало неровным. Годы я пыталась понять, почему мой отец был таким, каким был. Почему он относился ко мне как к ненужной вещи, почему никогда не смотрел на меня как на Аврору. Но теперь мне стало ясно: дело было не только во мне. Он просто не считал нас людьми.

— Ты знал? — спросила я, не глядя на Пагана.

— Недавно узнал, — ответил он спокойно.

Я медленно повернулась, пытаясь уловить хоть малейший признак лжи.

— И как? — Я склонила голову набок. — Это было для тебя откровением?

Паган внимательно наблюдал за мной, его лицо оставалось равнодушным.

— В каком-то смысле. Я знал, что Морелли не щадит никого, но не думал, что он пошёл так далеко.

Я усмехнулась.

— Неужели ты действительно вообразил, что он способен на нечто меньшее?

Он пожал плечами, словно это и не имело для него большого значения.

— Не имеет значения, что я думал. Теперь я знаю.

Я шагнула ближе, вглядываясь в его лицо.

— И что теперь? Ты решил разыграть заботливого друга? Или надеешься, что эта информация заставит меня доверять тебе?

Его губы тронула лёгкая, едва заметная усмешка.

— Нет, — сказал он. — Ты слишком умна, чтобы так легко в это поверить.

Я пристально смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Тогда зачем ты мне это сказал?

— Потому что тебе нужно знать, с кем ты имеешь дело.

Я медленно кивнула.

— Верно. Мне нужно знать. — Я выдержала паузу, а затем добавила: — А вот тебе — не стоит надеяться, что это что-то меняет между нами.

Паган смотрел на меня слишком долго, слишком пристально. А затем его выражение изменилось. Он сжал челюсть, а в глазах вспыхнуло раздражение.

— Ты думаешь, я играю с тобой? — Его голос был низким, опасным.

Я не ответила.

— Думаешь, мне есть дело до того, доверяешь ты мне или нет? Думаешь, я ради этого всё тебе рассказал?

Он сделал шаг вперёд, и я напряглась, но не отступила.

— Мне плевать, веришь ты или нет, — резко сказал он. — Это правда. И хочешь ты этого или нет, но теперь тебе с этим жить.

Я склонила голову набок, наблюдая за ним. Его злость выглядела искренней. Он действительно злился.

Но это ничего не меняло.

Я вздохнула.

— Хорошая попытка, Паган.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду, но он быстро подавил это выражение.

— Ты неисправима, — бросил он, отвернувшись.

Я смотрела на него ещё пару секунд, прежде чем слабо усмехнулась.

И теперь я поняла.

Я просто повернулась и вышла со склада, уже приняв решение. Я не собиралась становиться Морелли. И я не собиралась позволять ему победить.

Осталось лишь решить, потащить ли Кейна вместе с ними вниз или он стоит того, чтобы выжить?