16. Сильверстоун, Великобритания

После завершения Гран-при Кэтрин отправила сообщение Хорнеру, робко прося о выходных на пару дней - глотке домашнего воздуха. К ее удивлению, он без колебаний дал добро. Словно сбросив с плеч непосильную ношу, она лихорадочно собрала вещи, ее мысли неслись впереди нее к аэропорту. Сегодня часть команды возвращалась в Лондон, и возможность лететь с ними была словно лучом спасения. Ей отчаянно хотелось выжечь из памяти навязчивую картинку: Макс, обнимающий Келли, его лицо светится той самой улыбкой, что когда-то предназначалась только ей. И, словно добивая себя, перед посадкой она совершила роковую ошибку - заглянула в Instagram. Фотографии Макса и Келли уже заполонили ленту, каждый заголовок кричал о возможном возрождении их романа. Он сиял от счастья, словно Кэтрин никогда и не существовало в его жизни. Словно все, что между ними было, для него ничего не значило. И тогда боль прорвалась наружу, словно плотина рухнула. Не в силах сдерживать слезы, она, пряча лицо, почти бегом ворвалась в самолет и забилась в самый дальний угол, надеясь остаться незамеченной, огражденной от любопытных взглядов и нескромных вопросов. Но ее надеждам не суждено было сбыться. Чей-то цепкий взгляд, словно ястреб, выхватил ее в тот момент, когда она натягивала капюшон, скрывая влажное от слез лицо. Незнакомец успел сделать снимок, запечатлев ее горе. Кто-то, возможно, ждал появления Макса на этом рейсе, предвкушая сенсационные кадры. Но вместо триумфатора Формулы-1, их взору предстала лишь разбитая, уязвимая девушка, пытающаяся спрятать свое разбитое сердце.

В салоне самолета царил привычный гул, заглушаемый лишь редкими возгласами и смешками. Кэтрин чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Каждый звук отдавался эхом в ее голове, напоминая о вчерашнем триумфе и сегодняшнем крахе. Она уткнулась в иллюминатор, пытаясь отвлечься от жгучей боли, но город под крылом самолета лишь множил ее печаль.

Взлет, отрыв от земли, казалось, стал символом ее собственных попыток вырваться из плена болезненных воспоминаний. Облака за окном напоминали клочья ее разбитых надежд, бесформенные и ускользающие. Она закрыла глаза, пытаясь создать в голове свой собственный мир, где нет места боли и предательству. Но тщетно. Образ Макса и Келли, сияющих от счастья, преследовал ее, словно навязчивая мелодия.

Неожиданно она почувствовала легкое прикосновение к плечу. Кэтрин вздрогнула и обернулась. Рядом стояла стюардесса, ее взгляд был полон сочувствия. Она протянула ей стакан воды и салфетки. "Вам плохо?", - тихо спросила она. Кэтрин покачала головой, пытаясь выдавить из себя хоть что-то похожее на улыбку. "Все в порядке, просто устала", - прошептала она.

Стюардесса понимающе кивнула и отошла. Кэтрин сделала глоток воды, чувствуя, как живительная влага немного успокаивает ее. Вода не могла исцелить ее разбитое сердце, но могла помочь ей немного собраться с силами. Впереди ее ждала долгая дорога домой, где она должна была найти в себе силы залечить раны.

Дома её встретила тишина, что сейчас казалось не так уж и плохо. А даже необходимо. Поднявшись наверх, девушка скинула вещи и поплелась в душ. Дома было холодно, и согреться в душе было неплохой идеей. Выйдя она переоделась в более домашнюю одежду и поплелась на кухню. Живот предательски начал урчать, а в холодильнике, как и предполагала Кэтрин, было шаром покати. Придётся выходить на улицу, благо до супермаркета идти было не долго. Быстро натянув кроссовки, девушка поплелась в магазин, словно тень, влача за собой шлейф уныния. Там, в лабиринтах полок, она двигалась с апатичной медлительностью, позволяя руке безвольно бросать в корзину ненужные вещи. Быть может, эта бессмысленная трата хоть немного развеет тоску, хотя надежды почти не оставалось. На обратном пути Кэтрин набрала номер Эшли, и та, услышав в голосе сестры отголоски беды, пообещала приехать.

После изнурительной череды интервью Макс чувствовал себя выжатым до последней капли, словно после самой сложной гонки в его жизни. Он мечтал лишь о душе и долгожданном сне. Но навязчивое чувство тревоги, словно заноза под кожей, не давало покоя, а еще эта Келли... Черт возьми, зачем он поддался порыву? Возможно, он хотел уколоть Кэтрин, причинить ей ту же боль, что терзала его самого. Пусть скажет спасибо, что он не целовал Келли.

Оставшись одна, Кэтрин машинально разбирала продукты, раскладывая их по полкам. Мысли ее, словно потрепанные ветром листья, кружились вокруг одного и того же - Макса и его объятий с Келли. Она пыталась найти хоть какое-то объяснение, оправдание, но тщетно. Все, что она видела - это его счастливое лицо, обращенное к другой женщине.

Звонок в дверь прервал ее мрачные размышления. На пороге стояла Эшли, в ее глазах читалось искреннее беспокойство. Сестры обнялись, и Кэтрин почувствовала, как к горлу подступает новый ком слез. Эшли молча провела ее в гостиную, усадила на диван и просто обняла, давая выплакаться.

Вечер прошел в тихих разговорах, воспоминаниях о детстве и попытках отвлечь Кэтрин от тягостных мыслей. Эшли готовила ужин, стараясь создать уютную, домашнюю атмосферу. Они смотрели старые комедии, смеялись над глупыми шутками и на какое-то время Кэтрин действительно смогла забыть о Максе.

Ночью, оставшись одна, Кэтрин снова погрузилась в пучину отчаяния. Она долго не могла уснуть, ворочаясь в постели и прокручивая в голове события последних дней. Наконец, обессиленная, она провалилась в беспокойный сон, полный кошмаров и обрывков воспоминаний. Ей снился Макс, который улыбался ей, а потом вдруг отворачивался и уходил к Келли, оставляя ее одну в темноте.

Монако встретило Макса тишиной дома, где он надеялся утопить пару дней в беспамятстве. Изгнать мысли, запереться в симуляторе, выжигая мозг стимуляторами до полной пустоты. Это казалось единственным выходом, он убеждал себя в этом, заставлял верить. Но мысли упорно возвращались, и в голове роилось совсем не гоночное. В виртуальной реальности он дважды врезался в стену, словно спотыкаясь о навязчивый образ. Кэтрин. Взбешенный, он ударил кулаком по рулю и сошел вниз, к прохладе утреннего воздуха.

Налив стакан ледяной воды, он сделал глоток, но хотелось окатить себя всего, заставить очнуться. Безуспешно. Звонок в дверь прозвучал как выстрел. Меньше всего на свете он желал сейчас видеть чьи-либо лица. Готовый вышвырнуть за порог любого незваного гостя, он резко распахнул дверь. На пороге стоял Шарль, скрестив руки на груди.

- Разве ты не должен быть сейчас со своей девушкой? - Макс выплюнул слова с ядовитой усмешкой.

- Я хотел сначала взглянуть на мудака, который ведет себя как последняя сволочь. Что ты натворил с Кэтрин? Зачем ты ее довёл? Тебе мало игрушек? Почему ты так с ней обошелся? - Шарль не сдержался и толкнул Макса в грудь. Тот, опешив, отступил на шаг.

- Да пошел ты знаешь, что она сделала. Я ответил ей тем же, и всё, - огрызнулся Макс. Ярость кипела в нём.

- И что же она могла сделать такого, чтобы заслужить подобное? - Шарль прикрыл за собой дверь.

- Она встречалась с этим ублюдком Расселом. Я видел их в ресторане. Мило беседовали, а потом я ушел. Следом пришли они, и она открыла дверь в мою ложу. Я слышал их разговор. Словно нарочно. А под конец они поцеловались. И после этого я должен был упасть ей в ноги?

- Да ты просто идиот. Ты поверил в это дерьмо, ничего не увидев своими глазами? Я не думаю, что Кэтрин способна на такое. Скорее, это похоже на тебя - ты бы так поступил.

- Ах, вот как? Значит, я во всём виноват? Это я придумал себе романтическую сцену с участием моей, уже наверно бывшей, девушки и моего соперника? Я этого не заслужил, Шарль. Я ей доверял, а она... - Макс скривился от злости.

- Ты подумал, почему она не рассказала тебе об этой встрече? Может, Рассел просто хотел с ней поговорить о рабочих делах? Или... может, это он её поцеловал, а не наоборот? Ты когда-нибудь давал ей шанс объясниться? Ты просто вспылил, как ребенок, и всё разрушил. - Шарль вздохнул, стараясь успокоиться.

- А чего мне было ждать? Пока они мне в лицо посмеются? - отрезал Макс, отворачиваясь к окну. Ему вдруг стало невыносимо стыдно, но признавать свою вину он не собирался.

- Послушай, я понимаю, ты зол и обижен. Но ты должен выслушать её версию. Дай ей шанс оправдаться. Если ты её любишь хоть немного, ты должен это сделать. Иначе ты будешь жалеть об этом всю жизнь. Подумай об этом, Макс. Я ухожу. - Шарль подошел ближе и положил руку ему на плечо.

Шарль вышел, оставив Макса наедине со своими мыслями. В голове царил хаос. С одной стороны, уязвленное самолюбие и гнев, с другой - робкая надежда, что Шарль прав, и все не так, как ему показалось. Он знал, что должен поговорить с Кэтрин, но страх услышать подтверждение своих опасений парализовал его. Он снова остался один на один с тишиной виллы, которая теперь казалась ему тюрьмой.

Макс не двигался, словно окаменел. Слова Шарля вонзились ему в сердце, заставив усомниться в собственной правоте. Что если он действительно поторопился с выводами? Что если ревность ослепила его разум? Воспоминания о Кэтрин, ее улыбка, ее нежный взгляд, нахлынули с новой силой, усиливая терзания. Он представил ее лицо, полное боли и разочарования, когда она увидела фотографии с Келли. И впервые за долгое время ему стало по-настоящему стыдно.

Он достал телефон, намереваясь позвонить Кэтрин, но тут же отдернул руку. Что он ей скажет? Прости, я был идиотом? Сможет ли она простить его после всего, что произошло? Сомнения вновь сковали его. Он знал, что должен быть честным с ней, рассказать о своих подозрениях и выслушать ее версию. Но он также боялся услышать правду, которая могла разбить его сердце окончательно.

В тот вечер Макс не сомкнул глаз. Он ворочался в постели, терзаемый противоречивыми чувствами. Под утро, обессилевший и измученный, он принял решение. Он должен поговорить с Кэтрин, чего бы это ему ни стоило. Он наберет ее номер и попросит о встрече. И если она откажет, он будет ждать ее у дома, пока она не согласится выслушать его. Он был готов бороться за свою любовь, даже если это будет самой сложной гонкой в его жизни.

Он глубоко вздохнул, набрал номер Кэтрин и замер в ожидании ответа. Гудки казались вечностью. Наконец, она ответила. Ее голос звучал устало и отстраненно. "Кэтрин, это Макс. Нам нужно поговорить", - произнес он, стараясь сохранить спокойствие. Наступила долгая пауза, а затем она тихо ответила: "Я не хочу говорить с тобой, Макс".

Волна отчаяния захлестнула с новой силой. Макс отшвырнул телефон и, вскочив на ноги, ринулся к окну. Удар лбом о холодное стекло отозвался гулкой болью в висках, и вдруг - словно вспышка - его озарило осознание потери. Все клятвы в любви, данные Кэтрин, теперь звучали как пустой звук, отравленный ядом сомнения. Его гордость, ревность, ребяческая глупость - все это в одночасье лишило его самого дорогого. Как жить дальше с этим грузом? Бессильная злоба рвала душу на части. Подняв с пола телефон, он увидел сообщение от менеджера. Прикрепленные фотографии обжигали глаза: Кэтрин, покидающая паддок, утопающая в слезах; Кэтрин, спешно скрывающаяся в самолете, бегущая от чужих взглядов. А следом - снимки его с Келли, облетевшие все издания, трубящие о возрождении их романа. Мир рухнул в одно мгновение. Макс понял, что натворил не просто ошибку - он все уничтожил. Разрушил ее. Она не простит.

Следующий день маячил впереди, словно бездонная пропасть, и Макс гадал, что ещё может пойти не так. Бессонная ночь сменилась мучительным утром. Он лежал на спине, устремив взгляд в потолок, и мысли роились в голове, не давая покоя. Но с рассветом в душе забрезжил луч надежды: неважно, что случилось, важно лишь то, что он не готов потерять Кэтрин. Пусть даже она не простит, он будет бороться за неё, пока есть хоть малейший шанс. Эгоистично? Возможно. Но даже если она скажет, что хочет вычеркнуть его из своей жизни, он сумеет зажечь в её сердце искру веры. Возможно, это поможет. А пока - дать ей время. Пусть злится, ненавидит, просто отдохнет от него. Никакого давления. Он должен отпустить прошлое.

Собравшись на пробежку, Макс вышел из дома и нос к носу столкнулся с Келли. Она уже занесла руку для стука, когда он появился на пороге. Меньше всего на свете он хотел видеть её сейчас, но судьба распорядилась иначе. Вздохнув, он пропустил её в дом, и они оказались в гостиной. Келли, бросив сумку, одарила его лучезарной улыбкой.

- Думаю, нам пора поговорить о нас. На Гран-при я поняла, что ты не можешь меня забыть. Да и я не могу забыть тебя. Может, стоит перестать бороться с чувствами и просто быть вместе? Я чувствую, что ты этого хочешь, но тебе что-то или кто-то мешает. Но, думаю, она - не помеха, - Келли уже живописала в своем воображении их идиллическую совместную жизнь.

- Твоё чутьё тебя подвело. Объятие после победы было всего лишь знаком дружбы. Не более. Если тебе показалось, что в этом есть какой-то скрытый смысл, то это игра твоего воображения. И я не хочу тебя обманывать. Ты хорошая женщина, действительно хорошая. Добрая, умная, но и расчётливая. Уверен, у тебя уже давно готов план на десять лет вперёд. Давай начистоту: я хочу извиниться перед тобой. Тогда ты просто подвернулась под руку, сыграла мне на руку. Я хотел причинить боль любимому человеку, и ты мне в этом помогла. Да, я воспользовался тобой, и мне стыдно за это. Прости, если я дал тебе повод думать, что после этого что-то будет. Нет. Не будет. И никогда не было в планах. С тобой я мог бы разве что приятельствовать, да и то - с опаской. Прости, но я устал от этого. Ты всегда появляешься, и всё идёт наперекосяк. Я не хочу, чтобы после каждого твоего появления рядом со мной в СМИ писали о "нас". Никакого "нас" не существует. Наши имена не должны пересекаться. Я не твой человек. Я не тот, кто тебе нужен. Ты никогда не видела меня настоящего и не примешь таким. Будет лучше, если ты наконец это поймёшь, - говорил Макс, а лицо Келли становилось всё печальнее, крупные слезы падали на ее новый костюм, оставляя тёмные мокрые пятна.

- А что даст тебе она? Она ведь сразу же сбежала тогда. И ты говоришь, что она - та самая? Она не выдержала простого объятия. Она не умеет себя контролировать. Ваши отношения - сплошной цирк. Вы оба - дети, не умеете любить и работать над отношениями. А я могу дать тебе гораздо больше и многому научить.

Макс тяжело вздохнул, чувствуя, как слова Келли ранят его, но он был полон решимости довести разговор до конца.

- Может быть, ты и права. Может быть, мы с Кэтрин не идеальны. Может быть, наши отношения и правда похожи на цирк. Но это наш цирк. И я готов быть клоуном в нем, лишь бы быть рядом с ней. А ты, Келли, ты хочешь дрессировать меня, сделать из меня ручного пса, который будет выполнять твои команды. Но я не собака. Я просто человек, который хочет любить и быть любимым. И Кэтрин любит меня таким, какой я есть, со всеми моими недостатками и слабостями.

Келли молчала, продолжая плакать. Она достала платок из сумочки и промокнула глаза.

- Ты пожалеешь об этом, Макс. Ты еще вспомнишь меня. Когда она снова убежит, когда тебе будет плохо, ты приползешь ко мне на коленях.

- Не приползу, - твердо ответил Макс. - Я лучше буду ползти к ней. Даже если она меня прогонит. Я не боюсь трудностей. Я боюсь потерять ее.

Келли поднялась с дивана, вытерла слезы и посмотрела на Макса с презрением.

- Что ж, удачи тебе в этом цирке, - сказала она, развернулась и вышла из дома, громко хлопнув дверью. Макс облегченно вздохнул, чувствуя, как груз спадает с его плеч. Он знал, что этот разговор был необходим. Он должен был поставить точку в их отношениях, чтобы двигаться дальше. И теперь, когда Келли ушла, он мог сосредоточиться на Кэтрин и на том, как вернуть ее.

С огромным облегчением он вышел на улицу, почему-то стало легче. И день стал более приятен. Быть может стоило уже давно это сделать. Пусть с его стороны он будет полностью свободен от прошлого, осталось помочь Кэтрин избавится от её прошлого. Вот только проблема, Рассел точно не отступить просто так. Да и он всегда останется где-то неподалёку. Оба они пилоты, и не видеться путь даже на гоночных выходных, не получиться. А Кэтрин да он помнил, что тогда когда они с Джорджем разговаривали, то сложно прощались. Быть может тогда они отпустили друг друга? Может зря он не выслушал её тогда?

Проснувшись в объятиях сестры было как-то поособенному. Словно ты под защитой. Кэтрин чувствовала себя именно так. Вчера они сильно не говорит, лишь позволили себе посмотреть прау мелодрам и поплакать вместе. А сегодня договорились съездить в тихий парк и уже там поговорить уже поговорить. Поднявшись первой, Кэтрин первым делом пошла в ванную. Сделав все сов процедуры она направилась варить кофе и набросать лёгкий завтрак. Пока девушка копошилась на кухне, уже проснулась Эшли. Выпив кофе она собрались и поехали в парк, Эшли уже не могла терпеть ей нужно было знать, что так тревожит сестру. А вот Кэтрин словно нравилось, молчать. Держать все в себе. Стало как-то нормально, держать в себе. По пути снова молчали, лишь Эшли раздражающе стучал пальцами по рулю, было видно, что она напряжена. А вот Кэтрин молчала, смотря в окно и считая столбы электрические. Приехали они не так быстро как хотели, но обрели внутрь парка, где были лавочки с видом на озеро. На месте было хоть и серо, но все равно красиво, вода была бесшумной и успокаивающей.

- Всё, я больше уже не выдержу, давай говори, что случилось. И пожалуйста, с самого начала. - Эшли устроилась поудобнее и устремила взгляд на сестру.

- Я почему-то верю верю всем и даю шанс, а это всегда выходит для меня боком. Помнишь я тебе рассказывала про Джорджа? - Кэтрин села боком и смотрела то на Эшли, то на воду. - Так вот, он попросил встретиться и поговорить уже обо всем. И я согласилась, но лучше бы не ходила. Хотя, теперь я точно знаю, что он это не мой человек. Он словно пытается мной манипулировать, я сначала не понимала этого, а потом у меня было время анализировать последние разговоры с ним. Он все время пытался заставить меня думать о том, что Макс не моё. Но я уверена в обратном.

- Ну, а Макс? Не думаю, что ты так убиваешься из-за Джорджа, - Эшли попала в самую точку.

- Он... он... просто все истолковал по-своему. И я... я уже не знаю, как доказать обратное. А потом он еще с этой Келли обнимался, словно она его девушка. И я уверена, он сделал это нарочно, чтобы причинить боль. Вот только сделал он очень больно. И не дает ничего объяснить. А я... я устала. Устала оправдываться.

- Так может тебе и не стоит оправдываться? Позвони ему, вы скажи все как на душу. А он путмь думает, если и дальше будет так себя вести, то сделаешь выводы.

- Но...я люблю его, я не смогу просто игнорировать его. Если он пойдёт на контакт, я сразу пойду к нему.

- Кэтрин, может, психолог? Это не клеймо, сейчас каждый второй к специалисту бежит с любой занозой в душе. Хватит тащить все на себе, ты надорвешься. Разговор с профессионалом - это как глоток свежего воздуха, взгляд со стороны. Может, поможет тебе себя собрать заново. Разберешь завалы в голове, станешь сильнее, увереннее.

- Наверное, ты права. Пора, наверное, уже заглянуть в этот темный лес внутри меня. Ладно, отвези меня домой. Попробую найти кого-нибудь... подходящего.

- Без проблем. Мне ж еще вечером на смену. Надо хоть немного подремать перед трудовым подвигом.

Эшли высадила сестру у дома и укатила. Кэтрин вошла в квартиру и рухнула на диван, словно подкошенная. А будет ли толк от этого психолога? Что он может сделать? Вдруг он начнет копаться в моей душе, как бульдозер в котловане, и от меня ничего не останется? А вдруг, наоборот, получится разложить все по полочкам, понять себя, услышать свой внутренний голос? Не думать о чужих проблемах, а заняться собой? Схватив телефон, она погрузилась в поиски. Хотелось не просто хорошего специалиста, а настоящего гуру душевных дел. И вот, кажется, удача улыбнулась: Аманда Бэйкер, 39 лет, пятнадцать лет практики за плечами. Да и на фотографии - располагающая женщина, с теплыми, понимающими глазами. Кэтрин тут же позвонила, чтобы записаться на ближайший сеанс.

Девушке повезло, у Аманды оказалось свободное время сегодня вечером. Ожидание до пяти часов вечера превратилось в пытку. Несколько раз Кэтрин порывалась позвонить и отменить запись, или просто не прийти. Нервничая, она выпила три чашки кофе. Наспех перекусила и замерла в полной боевой готовности за два часа до назначенного времени. Пыталась успокоиться, но паника нарастала, словно снежный ком. Казалось бы, что такого страшного? Но мысль о том, чтобы открыться незнакомому человеку, вызывала леденящий ужас. Нет, она, конечно, осознавала, что далека от совершенства... И вот, когда стрелки часов приблизились к половине пятого, Кэтрин дрожащими руками вызвала такси. Машина примчалась быстро. Оставалось только доехать. Эти двадцать минут тянулись мучительно долго. Кэтрин терзала руки, царапала их, не находила себе места. Водитель, бросая на нее косые взгляды, мог подумать, что везет наркоманку в состоянии ломки. Поэтому по прибытии Кэтрин оставила ему щедрые чаевые. И вот она стояла у неприметной двери с табличкой, сообщавшей, что здесь принимает психолог. Было очевидно, что Аманда ведет прием на дому. Но Кэтрин не могла заставить себя нажать на кнопку звонка. Страх сковал ее, словно ледяная корка.

Наконец, после нескольких глубоких вдохов и выдохов, Кэтрин решилась. Звонок прозвучал тихо, почти неслышно. Дверь открылась почти мгновенно, и на пороге появилась Аманда Бэйкер. Именно такой Кэтрин ее и представляла: мягкая улыбка, добрые, проницательные глаза, излучающие спокойствие и принятие.

- Кэтрин, здравствуйте! Проходите, пожалуйста, - голос Аманды звучал тепло и успокаивающе.

Кэтрин смущенно вошла в просторный кабинет, обставленный со вкусом и уютом. Мягкий свет, приглушенные тона, удобные кресла - все располагало к доверительной беседе. Аманда предложила чай, и Кэтрин машинально кивнула. Пока психолог готовила напиток, Кэтрин нервно оглядывала кабинет, стараясь не встречаться взглядом с Амандой.

Когда они устроились в креслах друг напротив друга, Кэтрин почувствовала, что ее скованность немного отступает. Аманда смотрела на нее с вниманием и пониманием, не торопясь начинать разговор. Этот момент тишины был словно приглашением к откровенности.

- Итак, Кэтрин, что привело вас ко мне? - мягко спросила Аманда.

Кэтрин сделала глубокий вдох и почувствовала, как дрожь пробегает по всему телу. Но, несмотря на страх, она знала, что пора начать.

- Я... я не знаю, с чего начать, - прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает комок. Аманда ободряюще улыбнулась.

- Просто говори то, что приходит в голову. Здесь ты в безопасности. И давай договоримся сразу: всё, о чем мы здесь говорим, останется между нами. Строго конфиденциально. И я буду рада, если мы перейдем на "ты". - Аманда улыбнулась, и Кэтрин почувствовала, как напряжение медленно покидает ее.

- Так даже лучше, спасибо. Меня зовут Кэтрин, хотя это и так известно. Я гоночный инженер в Формуле 1, в команде "Ред Булл", если точнее. Отвечаю головой за стратегии для одного гонщика. И я обожаю эту работу. - Кэтрин почувствовала, как улыбка без ее ведома расцветает на лице.

- Вау, необычно. Прости, что перебиваю, но я еще не встречала людей, связанных с Формулой 1. Мой отец любил смотреть гонки и даже посещать Гран-при. Знаю, что девушкам там приходится нелегко, а у тебя такая ответственная должность. И я вижу, как ты преобразилась, просто упомянув об этом. Значит, это действительно твое. - Аманда сделала несколько быстрых заметок в блокноте.

- Да... Работа...она словно спасает меня, помогает отвлечься. Иногда я могу проводить там круглые сутки. А мой гонщик, Макс... Работать с ним... В самом начале было просто невозможно, но потом мы нашли общий язык. Не просто общий язык, мы начали понимать друг друга с полуслова. И работа стала приносить еще больше удовольствия. - Кэтрин, рассказывая, невольно вспоминала лицо Макса, его разные реакции, но главное - улыбку, его чертовски притягательную улыбку.

- Вы влюблены? Я права? - Аманда по-доброму улыбнулась.

- Да... Для меня это... Ну... Не просто так. Я словно нашла ту самую недостающую часть себя. Мы с ним на одной волне. Было много трудностей, и сейчас они еще хуже. Но я понимаю, что меня тянет к нему. Как... Как... - Кэтрин искала подходящие слова.

- Тянет, как луну к земле, силой, которой невозможно сопротивляться? - Аманда словно читала девшуку.

- Да, сейчас у нас трудные времена. Казалось, все шло идеально, словно по нотам. Но, возможно, корень проблемы во мне. Нужно было не соглашаться на ту встречу с Джорджем. Тогда Макс не услышал бы обрывки разговора, не додумал бы себе того, чего не было. Чтобы все стало понятно, начну с самого начала. Когда меня назначили на эту должность, я была на седьмом небе от счастья! Я предвкушала работу с Чеко, зная его спокойный характер, доброту и уравновешенность. Но судьба, как это часто бывает, преподнесла сюрприз. Сейчас я благодарна ей за это, но тогда мне хотелось сбежать. В прямом смысле слова - бежать без оглядки! Меня поставили инженером к Максу. О, я была наслышана о нем! Молодой, агрессивный, взрывной, злой гений. На треке он воплощение ярости. И я боялась. Я, всего лишь девушка, как я справлюсь с ним? Как и следовало ожидать, моя кандидатура не вызвала у него восторга. Долго мы притирались друг к другу, ругались, спорили, вся команда наблюдала за нами, затаив дыхание. Казалось, вот-вот наступит перемирие, но нет, он снова взрывался, как динамитная шашка. А потом... потом все переросло во что-то другое, в неудержимое влечение. Незадолго до этого я ближе познакомилась в клубе с гонщиком из другой команды, Джорджем. И, не знаю, как так получилось, завязались отношения. Не могу сказать, что это было ужасно. Вовсе нет. Мы проводили время вместе, он обходился со мной, как с принцессой. Всегда был инициатором встреч, но мне... мне словно чего-то не хватало. И я все чаще стала думать о Максе. Да, это было предательством по отношению к Джорджу. Мы были вместе, а я... Боже, как же я поступила с ним подло! Я не устояла. Поддалась Максу. Он пришел ко мне, и я потеряла голову. Поняла, что меня безудержно тянет к нему. И я изменила Джорджу. Самое мерзкое, что я не призналась ему сразу. Продолжала играть роль, будто ничего не произошло. Но долго я не выдержала. Призналась. Мы расстались, и я почти сразу сошлась с Максом. Хотя я даже не помню, как это произошло. Мы просто были вместе. И это были самые счастливые дни в моей жизни. Он открылся мне, и я увидела его настоящего. Не того Макса, которого знают в паддоке, в боксах, в кокпите. А живого, настоящего человека. Все было прекрасно, пока Джордж не начал предпринимать попытки меня вернуть. Он словно нарочно провоцировал Макса, выводил его из себя, чтобы я увидела, какой он на самом деле, и вернулась к Джорджу. Однажды дело чуть не дошло до драки. Потом наступило затишье. Но затем Джордж попросил о последней встрече, о последнем разговоре. И я согласилась. Ну, это же последний раз! Он извинился, признался в любви и сказал, что будет ждать меня. Мне было больно это слышать. Но он пообещал, что больше не будет мешать мне с Максом. И я поверила. Он проводил меня до номера. Произнес проникновенную речь и попросил о прощальном поцелуе. Я отказала. Не хотела. Это был бы не прощальный поцелуй, а ложная надежда на возрождение наших отношений. И когда, казалось бы, все уладилось, оказалось, что Макс был внутри. Он слышал весь наш разговор. И он уверен, что я все-таки поцеловала Джорджа. Просто молча собрал вещи и ушел. С тех пор мы почти не разговаривали. Он отстранился от меня, не дал мне возможности объясниться, рассказать правду. А потом, перед гонкой, к нему подбежали его бывшая со своей дочерью. Он счастливо обнимал их, зная, что я это вижу. И после его победы, когда я хотела поздравить его, увидеть его улыбку, он снова обнимал ее, улыбался ей. Я просто... я убежала. Ближайшим рейсом вылетела сюда.

Аманда внимательно слушала Кэтрин, не перебивая, лишь изредка кивая головой в знак понимания. Когда Кэтрин закончила свой рассказ, в кабинете повисла тишина, словно давая словам собеседницы время осесть и обрести вес.

- Спасибо, что поделилась всем этим со мной, Кэтрин. Это очень смелый поступок, и я ценю твою откровенность, - наконец, произнесла Аманда. - Ты описала очень сложную ситуацию, полную противоречий и сильных эмоций. В твоих словах звучит и любовь, и страх, и обида, и разочарование.

- Да, это какой-то кошмар, - тихо ответила Кэтрин, вытирая слезы с лица. - Я просто запуталась. Не знаю, как быть дальше.

- Понимаю. Сейчас тебе кажется, что выхода нет, но это не так. Давай попробуем разобраться во всем по порядку. Прежде всего, важно понять, что ты чувствуешь на самом деле. Чего ты хочешь? Ты хочешь вернуть Макса? Ты готова бороться за ваши отношения? Или ты чувствуешь, что все кончено?

Кэтрин задумалась. Вопросы Аманды звучали просто, но ответы на них были невероятно сложными. Она не знала, что ответить. Она хотела быть с Максом, но боялась, что он никогда не сможет ей простить. Она чувствовала себя преданной и обиженной, но в то же время понимала, что сама во многом виновата в произошедшем.

Аманда терпеливо ждала, не торопя Кэтрин с ответом. Она знала, что такие вопросы не решаются в одночасье, что нужно время, чтобы заглянуть глубоко внутрь себя и отыскать там истинные чувства и желания.

- Я не знаю, Аманда, - наконец, проговорила Кэтрин, ее голос дрожал. - Я люблю его, но... после всего, что произошло... я не уверена, что смогу вернуть его доверие. Я не знаю, сможет ли он понять и простить.

- Это нормально, Кэтрин, - спокойно ответила Аманда. - Не нужно принимать решение прямо сейчас. Дай себе время. Подумай, чего ты действительно хочешь. Представь себе свою жизнь с Максом и без него. Почувствуй, что отзывается в твоем сердце.

- А что если я ошибусь? - спросила Кэтрин, глядя на Аманду полными отчаяния глазами. - Что если я приму неправильное решение и потом буду жалеть об этом всю жизнь?

Аманда взяла руку Кэтрин в свою. - Кэтрин, в жизни нет правильных или неправильных решений. Есть только решения, которые ты принимаешь, и последствия, с которыми тебе приходится жить. Важно, чтобы это было твое решение, а не решение, продиктованное страхом, обидой или давлением со стороны. Не бойся ошибиться. Ошибки - это часть жизни, и они учат нас быть сильнее и мудрее.

Кэтрин глубоко вздохнула, чувствуя, как слова Аманды успокаивающе действуют на нее. Она впервые за долгое время почувствовала проблеск надежды, словно в темном тоннеле забрезжил свет. Ей нужно время, чтобы все обдумать, чтобы разобраться в своих чувствах. Но Аманда дала понять, что она не одна, что есть человек, который готов выслушать и поддержать ее.

- Хорошо, - прошептала Кэтрин. - Я подумаю. Я постараюсь понять, чего я действительно хочу.

- Это все, что я прошу, - ответила Аманда, мягко улыбаясь. - А сейчас, давай поговорим о твоих отношениях с Максом. Ты говоришь, что он не дает тебе возможности объяснить. Но задумывалась ли ты о том, чтобы попытаться поговорить с ним еще раз? Найти способ достучаться до него, невзирая на его отстраненность?

Кэтрин нахмурилась. Эта мысль казалась пугающей. Она боялась столкнуться с его холодом, с его разочарованием. Но в то же время, она понимала, что если она действительно хочет спасти их отношения, то должна попытаться.

- Не знаю, - призналась Кэтрин. - Боюсь, что это бесполезно. Он не захочет меня слушать.

- Возможно. Но ты не узнаешь этого, пока не попробуешь. Иногда, даже когда кажется, что все кончено, стоит предпринять последнюю попытку. Возможно, Макс просто ждет, когда ты проявишь инициативу, когда ты докажешь, что готова бороться за ваши отношения. И даже если он не захочет тебя слушать, ты, по крайней мере, будешь знать, что сделала все, что могла.

- Хорошо, я буду бороться. Спасибо большое, буду чесна, я боялась сюда приходить. Но мне так легко, и я, мне действительно стало легче. - Кэтрин удивлялась самой себе.

- Тебе спасибо, за откровенность и честность. Не каждый человек признает свои ошибки и делает из этого выводы. Ты молодец, просто тебе стоит быть более решительные и настойчивее. Ты можешь все, все в твоих руках. Просто нужно знать направление куда ты сама хочешь идти и с кем идти. Так, что если тебе нужен будет ещё сеанс или нужно будет просто поговорить, то пожалуйста, я к твоим услугам. Знай, что мне ты можешь рассказать все что на душе. Поверь я тут слышала множество разных историй и как-то глумится над кем либо это низко, да и я здесь, чтобы помочь. И когда от меня уходят с лубыкой на лице и спокойствием, это самая лучшая часть сеанса.

Аманда встала лицом к Кэтрин. Без слов она обняла девушку, а Кэтрин прижалась к ней сильнее. Казалось Аманда подпитывала её для большей уверенности. Кэтрин ушла от туда с чувством лёгкости. Она взяла в руки телефон и увидев время была в шоке, было двенадцать часов. А казалось, что она была там каких-то пару часов. Вызвав себе машину девушка, написала Максу.

"Нам нужно поговорить, желательно при личной встрече. Прошу, это очень нужно."

На удивление ответ прилетел сразу же.

"Завтра веечпрм буду в Лондоне."

Ну вот и замечательно. Оставалось дождаться завтра. А там будь, что будет. Впервые за несколько дней Кэтрин легла спать спокойно и с неким чувством лёгкости.

Макс весь день провел в симуляторе, топя в реве мотора навязчивые мысли. Ярость находила выход здесь, в бешеной гонке, больше нигде. Стук в дверь вырвал его из виртуального мира. С неохотой, с тяжёлым чувством нарастающего раздражения, он поплелся вниз, проклиная в уме незваного гостя. Но стоило распахнуть дверь, как злость вмиг улетучилась. Мама. На пороге стояла она - самый родной и любимый человек. Без слов, словно обессиленный, он опустил голову и заключил её в объятия. Софи обняла сына в ответ, нежно поглаживая по спине и затылку, чувствуя, как сильно напряжен каждый мускул. Пройдя в дом, они направились на кухню. Макс молча заварил чай. Усевшись друг напротив друга, он больше не мог сдерживаться.

- Я так рад, что ты приехала, - улыбнулся Макс, вкладывая в эту улыбку всю свою тоску.

- До тебя не дозвониться, ты сам не звонишь, не приезжаешь... От отца узнала, что у тебя проблемы с девушкой, что ты сам не свой. Едва выудила у него расписание, тут же прилетела, - Софи взяла руку Макса и участливо сжала её. - Насколько я поняла из отцовских намеков, твоя девушка - твой инженер?

- Да, она, - тихо подтвердил Макс.

- Я сразу это поняла. Между вами такая связь, что её не скроешь. То, как она на тебя смотрит... как ты смотришь на неё... Это даже сквозь объектив камеры видно, а вас ведь снимают постоянно, - Софи мягко улыбнулась, отпивая глоток чая.

- Правда? Я не замечал... - в голосе Макса звучала обида, он всё ещё не мог отпустить ситуацию.

- Ты не видишь, а должен был бы. Хоть раз посмотрел бы на эти видео, где фанаты нарезки делают! Она же смотрит на тебя, как на бога. Даже когда ты сердишься, когда говоришь резко - что для гонщика вполне нормально - в её глазах всё та же преданность. А ты... ты тоже смотришь на неё с такой нежностью... Вот только я не понимаю, что случилось на прошлом Гран-при. Зачем ты дал всем повод говорить о твоём возобновлении отношений с Келли? Это правда?

- Нет. Я просто хотел, чтобы Кэтрин немного помучилась. И добился ведь своего.

- Что? Ты серьёзно? Макс, так нельзя!

- Да там всё так сложно... Я запутался.

- Ну, хоть расскажи мне в двух словах. Я постараюсь помочь, дать совет. Или поговори с отцом, может, он что подскажет.

- С ним об этом я точно говорить не буду.

Макс отпил чая и замолчал. Софи терпеливо ждала, пока сын соберется с духом. И он, словно преодолевая себя, наконец, начал рассказывать. Всё, что было, всё, что терзало его душу. Мать слушала внимательно, стараясь сложить общую картину. Когда Макс закончил, он стоял у окна, засунув руки в карманы. Лицо было напряжённым и печальным.

- Мне как-то даже не верится, что она могла с ним целоваться. Ты так о ней говоришь, что это кажется бредом. Да и ты сам сказал, что разговор был о прощании. Мне кажется, она окончательно его вычеркнула из своей жизни. Почему ты не выслушал её? Не поговорил? Ведь говорят, в глазах всё видно - лгут они или нет.

- Я поговорю... Пусть даже и целовалась... Плевать уже. Я без неё не могу. Только мне кажется, она меня не простит за то, как я поступил: что оставил её одну, что обнимался с Келли. Она ведь тоже могла подумать, что я намерен к ней вернуться... или ещё хуже...

- Мне кажется, вы оба ещё дети, - вздохнула Софи. - Либо доиграетесь до того, что ваша любовь окажется лишь мимолётным увлечением, либо будете любить друг друга, но так и не сможете быть вместе. И тогда оба сломаете себе жизнь. Подумай, чего ты хочешь. Быть с ней или всю жизнь бежать от обид и в конце концов просто устать от этого.

Слова матери заставили Макса задуматься. Внезапно телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Кэтрин. Сердце бешено заколотилось. Макс схватил телефон.

"Нам нужно поговорить. Желательно при личной встрече. Прошу тебя, это очень важно."

Для Макса это стало сигналом к действию. Он был готов лететь к ней прямо сейчас.

"Завтра вечером буду в Лондоне."

Софи наблюдала за преображением сына. Мгновенно исчезла угрюмость, в глазах загорелся огонь надежды. Он словно помолодел лет на десять, скинув с плеч груз сомнений и обид.

- Вот и славно, - улыбнулась она. - Значит, есть шанс все исправить. Главное, не наломай дров снова. Послушай ее, постарайся понять. И помни, что доверие - это основа любых отношений. Если его нет, то все остальное бессмысленно.

Макс кивнул, не отрывая взгляда от экрана телефона. Он уже представлял себе встречу с Кэтрин, придумывал, что скажет, как обнимет ее. Ему не терпелось услышать ее голос, увидеть ее глаза. И пусть даже ей есть, что скрывать, он был готов простить все, лишь бы она была рядом. Любовь, которую он испытывал, была сильнее любой гордости и обиды.

Вечер пролетел незаметно. Макс почти не отходил от матери, рассказывал ей о гонках, о команде, о своих планах на будущее. Софи слушала с интересом, задавала вопросы, давала советы. Она видела, как сильно он любит Кэтрин, и надеялась, что у них все получится.

Утром Макс проводил мать в аэропорт и, не теряя ни минуты, отправился на свой рейс. Благо возможность улететь без ограничения во времени было. Предупредив своего менеджера, Макс вылетел.

Приземлившись в Лондоне, Макс арендовал машину и сразу направился к отелю, где обычно останавливался. Время тянулось мучительно медленно. Он чувствовал себя как на старте решающей гонки, когда каждая секунда кажется вечностью. В голове роились обрывки фраз, сценарии встречи, опасения. Он то репетировал слова извинений, то представлял, как они обнимаются, забыв обо всех обидах.

Вечер опустился на город, сотканный из сумерек и неоновых огней. На нем были лишь старая футболка и поношенные джинсы - униформа отчаявшегося сердца. Он замер перед дверью Кэтрин, словно перед пропастью. Сердце колотилось о ребра, требуя свободы, а ладони покрылись предательской испариной. Собрав остатки воли в кулак, он нажал на кнопку звонка. Тишина, звенящая, как натянутая струна, казалась невыносимой. Наконец, из глубины квартиры донеслись тихие шаги - предвестники бури или зари?

Дверь распахнулась, и в проеме возникла Кэтрин. Простое платье цвета ночи облегало ее точеную фигуру, подобно темной тайне. В глазах - сложное переплетение напряжения и... надежды, едва уловимой, как первый луч солнца после долгой зимы. Макс онемел. Она была еще прекраснее, чем хранила его память, - богиня, сошедшая на грешную землю.

- Макс... - прошептала Кэтрин, и в ее голосе, несмотря ни на что, звучала хрупкая надежда.

- Кэтрин... - выдохнул он в ответ, словно молитву, и шагнул вперед, заключая ее в объятия. Она ответила не сразу, робко, но потом прижалась крепче. В этом объятии - вся их история: и боль разлуки, когтями рвущая душу, и страх потери, леденящий кровь, и неугасаемая любовь, тлеющая, как уголек под пеплом.

Освободившись из его объятий, Кэтрин отступила, пропуская его в полумрак квартиры. Они молча опустились в кресла, разделенные невидимой стеной невысказанных обид. Гнетущая тишина давила на виски. Макс, собрав волю в кулак, нарушил молчание.

- Я должен извиниться за тот фарс... с Келли, - Макс нервно вытер ладони о джинсы, чувствуя, как предательски вспотели пальцы.

- И я... прости, - выдохнула Кэтрин с натянутой неловкостью, отводя взгляд.

- Нет, моя вина непростительна. Я повел себя как мальчишка, как идиот... чёрт возьми, я хотел, чтобы ты почувствовала ту адскую боль, что жгла меня после вашего прощального поцелуя с Расселом. Вот и... воспользовался приездом Келли, обнял ее. Клянусь, ничего больше между нами не было, - выпалил Макс на одном дыхании, словно исповедь грешника.

- То есть, ты до сих пор уверен, что я целовалась с ним? - вопрос Кэтрин прозвучал, как пощечина, застав Макса врасплох.

- Я слышал...

- Значит, мои слова для тебя - пустой звук? Ты веришь все чему угодно, а не мне? Знаешь, наверное... это была плохая идея.

- Что ты имеешь в виду?

- Наша встреча.

С этими словами Кэтрин поднялась с кресла. Слезы, горькие и обжигающие, навернулись на глаза. Она чувствовала, как рушится последняя, хрупкая надежда, что теплилась в ее сердце. Макс остался прежним - импульсивным, упрямым, живущим в мире собственных домыслов. Он слышит только то, что хочет слышать, и верит только тому, во что хочет верить.

- Я не целовалась с Расселом, Макс. Я пришла к нему, чтобы поставить точку, чтобы навсегда похоронить то, чего никогда не было. Он попытался меня поцеловать, но я отстранилась. И сразу же ушла. Это вся правда, до последней буквы. Но тебе, видимо, этого недостаточно, чтобы поверить мне.

Макс молчал, опустив голову, раздавленный тяжестью собственного недоверия. Он не знал, что сказать, как оправдать свой малодушный поступок. Часть его отчаянно хотела верить Кэтрин, броситься к ее ногам, моля о прощении. Но другая - темная, мучимая ревностью и сомнениями - шептала о предательстве, напоминая о той ночи, о подслушанном обрывке фразы. Он понимал, что своим недоверием ранит ее, как нельзя больнее, но не мог, не находил в себе сил переступить через собственные сомнения.

- Я... я не знаю, что сказать, - пробормотал Макс, словно приговоренный к казни. - Мне нужно время, чтобы все обдумать...

Кэтрин покачала головой, горько усмехнувшись.

- Время у нас больше нет, Макс. Я устала от твоих подозрений, от твоей вечной неуверенности, от твоих призраков. Я не могу постоянно доказывать тебе свою любовь. Если ты не веришь мне сейчас, ты не поверишь никогда.

Кэтрин, не говоря больше ни слова, направилась к двери и распахнула ее, давая понять, что разговор окончен. Макс поднялся с кресла, его лицо - маска растерянности и отчаяния. Он хотел что-то сказать, оправдаться, умолять о прощении, но слова застряли комком в горле, словно осколки разбитой надежды. Тяжело вздохнув, он вышел из квартиры, оставив Кэтрин одну в звенящей тишине.

Дни, отделявшие их от рокового гоночного уик-энда, превратились в мучительную пытку - попытку забыться, утонуть в работе, в хаосе повседневности. Кэтрин, с головой ушла в подготовку к гонке, словно безумная белка, мечущаяся в проклятом колесе. Она без устали перебирала тактические планы, вносила последние коррективы в настройки болида, сверялась с противоречивыми сводками погоды. Отвлечься было почти невозможно, но другого выхода, иной спасительной гавани, она не видела. Несмотря ни на что, мысли вновь и вновь возвращались к Максу, подобно раненому зверю, возвращающемуся в капкан. Макс же, напротив, буквально поселился в спортзалах, выплескивая обуревающие его разрушительные эмоции в яростных, изнуряющих упражнениях. Кэтрин хранила угрюмое молчание. После его ухода он позволил себе провести целый, томительный вечер в компании опустевших бутылок, с отчаянным бессилием наблюдая, как уходят его нервы. Звонил ей, терзаемый отчаянием, всю ночь, но в ответ - лишь холодная, бездушная тишина. Случилось то, чего он никак не ожидал, к чему был совершенно не готов. И что теперь? Да, в порыве ревности он не поверил в невинность их объятий. И что с того? Разве он не простил? Да он готов был простить ей все, все без остатка. Доверие... да, это важно, неоспоримо. Но он же верит ей, он позволяет ей вить из себя веревки, если она того захочет, готов стать верным рабом ее желаний. А теперь - бросила в одиночестве, как ненужную вещь.

На медиа-день Макс шел, словно на казнь. Его лицо было мрачнее тучи, будто кто-то близкий покинул этот мир. Фальшиво улыбаться, делать вид, что все в порядке - задача, от которой сводило скулы. Но держаться нужно, не давать слабину, не показывать, как легко его сломить. Он приехал раньше Кэтрин, гадая, то ли она намеренно тянет время, избегая встречи, то ли просто не спешит. Но она появилась в паддоке почти следом за ним. Холодная, словно лед, непроницаемая, как стена. Это была другая Кэтрин, не та, к которой все привыкли. И это не ускользнуло ни от одного взгляда. Фанаты ликовали, строя безумные теории. Слухи, словно болид, неслись по трассе: Макс и Кэтрин расстались, между ними - лишь ненависть. На предстоящей гонке это неизбежно отразится, а значит, команде грозят серьезные проблемы. Слухи множились с невероятной скоростью, и вот, на интервью Максу задают вопрос в лоб:

- Макс, ходят слухи, что вы расстались со своим инженером. Как это отразится на ваших результатах в гонке?

Макс чуть не поперхнулся водой от такой наглости.

- Когда я официально заявлял, что между мной и Кэтрин Мартин что-то есть? Нас связывают исключительно рабочие отношения. Все ваши теории - полный бред, чушь собачья. И какое это имеет отношение к гонкам? Мы здесь, разве, не для этого?

- Но ваши фанаты представили колоссальное количество «доказательств» вашей связи. Плюс, мисс Келли Пике... У вас назревает любовный треугольник? Так с кем же вы на самом деле?

- Я буду отвечать только на адекватные вопросы, касающиеся гонок. Этот бред комментировать не собираюсь.

После этого вопросы о Кэтрин прекратились. Но день был безнадежно испорчен. Макс даже не заглядывал в боксы, запершись в моторхоме. Там его никто не трогал, разве что приносили упражнения на реакцию. Но и там сосредоточиться не удавалось.

Кэтрин тоже была не в лучшем состоянии. Она слышала интервью Макса. Вдобавок ко всему, к ней подошел его менеджер. В сети творился настоящий хаос. Они оба стали главными героями скандальных сплетен. Она видела фотографии и видео, сделанные фанатами их «пары», и поражалась тому, как ловко были скомпилированы «доказательства». Даже она сама поверила, что скрыть их отношения не удалось. Пусть сейчас их и нет, но в СМИ они живут. Фанаты сделали великолепные видеоподборки с ними. Кэтрин долго смотрела и невольно улыбалась. Но потом пришло осознание реальности, и она поспешно закрыла все вкладки. Руководство настоятельно рекомендовало ей умерить пыл. Команде и так досталось слишком много внимания, лишнее было ни к чему. Кэтрин сидела, размышляя, как быть дальше. Рядом с ней кто-то опустился на сиденье, и она почувствовала прикосновение к плечу. Обернувшись, она увидела отца Макса.

- Здравствуй, - он убрал руку.

- Здравствуйте, пришли прочитать мне нотацию о том, как себя вести? - огрызнулась Кэтрин.

- Да нет, ты девочка умная, сама все знаешь. Вот только когда дело касается моего сына, ты перестаешь думать головой. - Йос откинулся на спинку сиденья.

- Интересно, чем же я думаю? - Кэтрин повернулась к нему.

- Сердцем. Поэтому я всегда был против твоей кандидатуры. Невозможно совмещать любовь и карьеру. У вас не получится, вы оба страдаете. Если вы думаете, что ничего не видно, то ошибаетесь. - Йос скрестил руки на груди.

- И что, мне уйти? Не уйду, даже если все будут против меня.

- Макс всегда будет за тебя, до конца. Но я бы на твоем месте до конца сезона подумал о том, чтобы найти что-нибудь другое. Возможно, другую команду, гонщика или род деятельности, не связанный с «Формулой-1», в автоспорте много возможностей. Ты хороший специалист, но сама понимаешь, с Максом будет не просто сложно работать, а невыносимо. Справишься ли ты с этим? Поверь, я не гоню тебя. Наоборот, я стал уважать тебя, ты доказала, что ты профессионал. Но ты же видишь, что происходит. - Йос встал и ушел.

Кэтрин с трудом сдерживала злость. Ведь в чем-то он был прав. Кэтрин осталась сидеть в тишине, переваривая слова Йоса. В голове словно роились пчелы, не давая сосредоточиться. "Справишься ли ты с этим?" - эхом отдавались его слова. Она знала, что Йос преследовал свои цели, но доля правды в его словах была. Сможет ли она продолжать работать с Максом, когда между ними такая напряженность? Сможет ли отбросить все чувства и сосредоточиться только на гонках? Вопросы, на которые не было простых ответов, терзали ее.

Вечером Кэтрин почти из первых покинула паддок. В сове номере она тяжело выдохнула. Один тяжёлый день закончен, осталось ещё три. Ещё раз прокручивая день она была зла на себя. Из-за этих всех мыслей и её несобранности, так не получилось выдать свой план стратегии. Настройки, благо особо менять ничего в планах не было. Но одно лишь понимание, что она провела этот день впустую злил. Вот оно, то о чем говорил ей Йос. Быть может ей действительно будет тяжело работать в команде с Максом. Хотя сегодня она едва ли его видела. Пора уже взять себя в руки, с таким настроем она легла и заставляла себя поспать. Завтра нудно исправиться. Чем больше она будет думать о работе, тем ей станет лучше. В это стоит верить.

Пятница обдала трассу ласковым солнцем. День дышал предвкушением квалификации. Лишь одна тренировка отделяла пилотов от битвы за поул-позицию. Для Кэтрин это означало кропотливый анализ: изучить поведение каждого комплекта шин, выжать максимум из болида, безошибочно выбрать стратегию. Она приехала на автодром задолго до рассвета, погрузившись в предстартовую лихорадку. Сегодня её место – не на командном мостике, а в самом сердце гоночного бокса, среди перемазанных маслом механиков, в эпицентре инженерной мысли. Несколько незаметных, но важных изменений, внесенных по её настоянию, требовали оценки пилота. Только вот Макс не спешил появиться. Он возник словно из ниоткуда, за десять минут до старта первой практики.

Кэтрин повернулась к нему, и слова, словно выпущенные стрелы, полетели одно за другим, обрисовывая план на сессию. Она просила чуткости, мгновенной реакции на любые отклонения в поведении машины. Макс внимал, не перебивая, лишь под конец нарушил тишину:

– Ты в порядке? Мне сказали, вчера ты была сама не своя.

В его голосе звучала искренняя тревога.

– Всё нормально, – отрезала Кэтрин. – И давай не будем устраивать тут представление. Мы и так под прицелом папарацци. Не будем подливать масла в огонь.

– Хорошо, понял.

Он торопливо натянул балаклаву и скрылся в кокпите. Кэтрин старалась держаться в тени, но чувствовала на себе прожигающие взгляды камер, мечущихся между ней и Максом. Неужели они так отчаянно ждут момента, когда их взгляды встретятся? Это казалось абсурдным. С самого утра обоим было велено избегать излишнего внимания.

Старт сессии. Кэтрин начинает с самого предсказуемого – "харда".

Кэтрин (по радио): "Начни с "харда", несколько кругов, опиши ощущения. Потом перейдём к другим составам."

Макс: "Принято. Трех кругов будет достаточно."

Кэтрин: "Хорошо. Три круга и возвращайся."

Макс вырвался на трассу. Результаты не заставили себя ждать. Круг за кругом он улучшал время. Казалось, баланс найден. Но ликовать рано. Впереди – тесты других составов. Пока Макс молчал, не жаловался на поведение машины. Кэтрин даже не записывала данные, полностью полагаясь на его ощущения. Три круга пролетели как мгновение, и Макс вернулся в боксы. Не дожидаясь, пока он выберется из кокпита, механики принялись менять шины на "медиум". Кэтрин подошла к болиду и заметила, как объективы камер нацелились на них. Механики, словно по команде, окружили болид плотным кольцом, закрыв её и Макса от посторонних глаз. Жест, полный уважения и поддержки, стал для папарацци непреодолимой стеной. Кэтрин, коротко сообщив Максу дальнейший план, отошла. На её лице играла улыбка. Этот поступок команды заставил её почувствовать себя частью чего-то большего.

Макса выпустили на трассу, и он полетел. На этот раз решение о длительности серии кругов Кэтрин оставила за ним. И не прогадала. Макс, словно чувствуя машину, улучшал время, демонстрируя достойные результаты. Незначительные корректировки, вносимые механиками, лишь подчеркивали отлаженность механизма. Снова пит-стоп, и вот уже на болиде красуются "софты".

Вся команда замерла в ожидании. Кэтрин жаждала увидеть, какое время покажет Макс на мягкой резине. Им нужна была уверенность, что "софты" – ключ к поул-позиции. Первая практика подходила к концу, и в боксах царила атмосфера сдержанного оптимизма. Пока никто не смог побить время Макса.

Сессия завершилась. Все были довольны. Кэтрин захлопнула блокнот, решив наградить себя чашкой кофе. Направляясь к кофейному аппарату, она вдруг почувствовала, как кто-то окликает её. Это был мужчина в безупречном костюме. С любезной улыбкой он предложил ей выпить кофе вместе. Заинтригованная, Кэтрин не смогла отказаться. Уже сидя напротив него, она ощутила неясное предчувствие.

— Мисс Мартин, я давно хотел встретиться с вами. И, полагаю, сейчас самый подходящий момент. Прошу прощения за прямоту, но я слышал о вас много интересного и хотел бы предложить контракт на 2022 год. Учитывая напряженную обстановку в вашей нынешней команде и слухи о том, что вы, возможно, не сможете там остаться, мы предлагаем вам должность инженера в Ferrari. Там ваши таланты оценят по достоинству, а ваша связь с Ферстаппеном никак не повлияет на работу. Мы очень заинтересованы в вашей кандидатуре и готовы подождать. Мое предложение в силе до Абу-Даби. Вот моя визитка, — мужчина протянул ей карточку.

В голове Кэтрин воцарился хаос. Она смогла лишь выдавить:

— Я подумаю и сообщу о своем решении позже.

— Прекрасно. Не буду вас больше задерживать.

Мужчина быстро исчез. Кэтрин, погруженная в раздумья, вернулась в свой моторхоум. Внутри нее бушевала буря. С одной стороны, в нынешней команде её наконец-то стали принимать, она чувствовала себя ее частью. С другой стороны – в Ferrari не будет Макса, что облегчит работу. Никакие личные отношения не смогут помешать. Но это означало, что ей придется бросить Макса.

Отбросив мысли, она сунула визитку в карман и поспешила в боксы. Время пролетело незаметно, и до начала квалификации оставалось всего пять минут. Команда получила пять комплектов шин Soft, и для Макса был выбран именно этот состав. Макс заметил, что во взгляде Кэтрин что-то не так. Она словно отсутствовала мыслями. Но он не стал заострять на этом внимания, просто сел в кокпит и стал ждать сигнала. Но его не торопились выпускать. Лишь спустя пять минут Макс выехал на трассу и на первой же попытке быстрого круга попал в трафик.

Макс: "Черт, трафик! Не ждите быстрого круга."

Кэтрин: "Даже не думай сбрасывать скорость."

Макс: "Но попытка будет бессмысленной."

Несмотря на это, он ехал быстро, хотя в последнем повороте едва не потерял контроль над машиной.

Макс: "Видела? Я чуть не вылетел!"

Кэтрин: "Но не вылетел же."

Макс показал хорошее время, и Кэтрин скомандовала ему вернуться в боксы. Нужно было проверить, что произошло в последнем повороте. Остаток первого сегмента он провел в боксах, а затем без проблем прошел во второй.

Во втором сегменте Макса не стали задерживать и выпустили на трассу сразу же. С первой попытки он показал хорошее время, затем отправился его улучшить. Но, увы, не смог, и его снова загнали в боксы. Его время побил Хэмильтон, однако Макс все равно прошел в третий сегмент.

И третий сегмент не принес хороших новостей. Макс не смог превзойти время Хэмильтона.

Макс: "Какое у меня место?"

Кэтрин: "Второй. 0.170 позади Льюиса."

Макс: "Черт!"

Макс отправился на последнюю попытку, улучшил свое время, но все равно не дотянул до Льюиса.

Кэтрин чувствовала вину за провал Макса. Ее мысли были заняты контрактом с Ferrari, и она не смогла в полной мере сосредоточиться на работе. Она знала, что Макс заметил ее рассеянность, и это усугубляло ее состояние. После квалификации, вернувшись в моторхоум, она достала визитку из кармана и долго смотрела на нее. "Ferrari… Возможность начать все с чистого листа…", - промелькнуло в ее голове.

Когда Кэтрин вышла из паддока, к ней тут же подкатила машина. Опустилось тонированное стекло, и она увидела Макса. Неуверенно помедлив, она села в салон. Тишина повисла в воздухе, но Макс не собирался молчать.

— Так это конец? Все кончено? — Голос его звучал глухо, а побелевшие костяшки пальцев судорожно сжимали руль.

— Да. Больше нет никакого «нас». Есть Макс – гонщик и Кэтрин – его инженер, — Кэтрин ненавидела себя за эти слова, произнесенные с такой показной холодностью.

— Почему? Почему мы не можем забыть прошлое? Отпустить обиды и быть вместе?

— А какой смысл? Если кто-то снова что-то скажет обо мне, или ты услышишь, не увидишь, а именно услышишь какую-нибудь ложь, ты снова поверишь? Чтобы опять наступить на те же грабли?

— Да, я был дураком, я это признаю. Но разве это повод разрушать все, что между нами?

— Не я первая начала это разрушение.

— То есть, опять я виноват? По-моему, начала как раз ты, а я… я просто перегнул палку.

— То есть, во всем виновата я?

— Зачем ты пошла на встречу с Расселом?

— Я пошла, чтобы поставить точку. Жирную точку. Между нами с ним больше ничего нет и не будет. Он мне не нужен.

— А он мне говорит другое. Он только этого и ждет, чтобы я отступил, чтобы подползти к тебе. Я… я думал, что ты предпочтешь его мне. А потом понял, что… что я люблю тебя, черт возьми! И мне плевать, сколько времени потребуется, я буду ждать, но я буду с тобой.

— Что ты несешь? Я просила Джорджа, чтобы он объяснил тебе, что между нами все кончено, что наша встреча была прощальной. А ты… ты его избил!

— Он сказал мне совсем другое, вот и получил. Заслужил.

— Ты просто чудовище.

— Конечно. Ты сама меня таким делаешь.

— И снова во всем виновата я. Да пошел ты…

— Зато ты святая. Никогда ни в чем не виновата.

Машина резко затормозила. Кэтрин, словно от огня, отпрянула от Макса, распахнула дверцу и выскочила на асфальт. Макс с яростью ударил кулаком по рулю.

Суббота. Как ни странно, день начался с тренировочной сессии. Затем спринт, итоги которого определят стартовую решетку на воскресную гонку. Сегодня Кэтрин решила собраться, пусть и игнорировала Макса как можно усерднее. Только рабочие отношения, и ничего больше. Это она твердила себе как мантру. Начало сессии, но Макса все еще держали в боксах. Хотелось выжать максимум, исправить ошибки вчерашней квалификации, понять, почему машина вела себя столь капризно, и сделать все возможное, чтобы это не повторилось. Пока остальные пилоты ставили время, Макс выехал на трассу. На свежем комплекте "медиума" он показал лучшее время круга. Вот он, Макс возвращается в свой темп. На двенадцатом круге Макс обновил рекорд дня, что не могло не радовать. И до конца сессии никто так и не смог превзойти его результат. Триумф? Макс вылез из машины и, швырнув перчатки на землю, исчез. Никто не понимал, что произошло, ведь на тренировке он был безупречен. Кэтрин, стараясь остаться незамеченной, направилась в комнату Макса. "Зачем?" - вопрос преследовал ее, но ответа не находилось. Постучав и услышав тихое "Войдите", она переступила порог. Макс сидел, устремив взгляд в пустоту.

— Что случилось? Ты пугаешь команду, они не понимают, что с тобой происходит.

— Меня бросила любимая девушка, что тут непонятного?

— Не смешивай личное с работой. Это глупо.

— Глупо? Глупо – это то, что ты меня полностью игнорируешь. Я даже в радио молчу, как будто меня нет. А какой смысл? Ты выдашь стандартный ответ. Без эмоций. Это не моя Кэтрин. Больше не она.

— Ты слишком драматизируешь. Ну что мне сделать, чтобы ты вел себя как обычно?

— Давай вернем все, как было раньше.

— Не могу.

— Тогда проваливай.

И на этом их разговор закончился. Кэтрин опустила руки и вышла. По пути в боксы ей встретился Йос. Она подошла к нему.

— Прежде чем раздавать советы направо и налево, займитесь воспитанием своего сына. Он давно не ребенок, и то, что он ведет себя как придурок, – ваше упущение.

Не дождавшись ответа, она ушла. Начало спринта Кэтрин ждала в боксе. Шум и звуки, доносившиеся оттуда, успокаивали. Но в голове роились разные мысли: может, действительно принять предложение от "Феррари"? Может, так будет лучше? Черт. Кэтрин задремала, и сон на миг подарил ей иллюзию безопасности. Пока ее не разбудили. Начало спринта. Механики готовили машину Макса, сам он неизвестно где. Кэтрин не двинулась с места, оставаясь в боксе.

Старт спринта. Гонка, которая определит стартовую решетку на воскресенье. Прогревочный круг. Все механики вернулись в бокс и наблюдали за заездом.

Кэтрин: "Проверка радио."

Макс: "Слышу тебя хорошо."

И вот все в сборе. Сигнальные огни. Огни погасли. Старт! Макс атакует и вырывается вперед. Теперь лидер спринта – Макс. Кэтрин наблюдала за гонкой, скрестив руки на груди. Каждое движение Макса на трассе читалось ею, как открытая книга. Он был агрессивен, но контролировал ситуацию. Машина буквально летела, повинуясь его воле. В каждом повороте чувствовалась жажда победы, желание доказать всем и, в первую очередь, ей, на что он способен.

Спринт подходил к концу. Макс уверенно лидировал, не давая соперникам ни единого шанса. Кэтрин не могла оторвать взгляд от экрана, несмотря на бушующие внутри неё противоречия. Что-то в его напористости, в его бескомпромиссности заставляло её сердце биться чаще. Финиш! Макс первый!

Лицо Кэтрин оставалось непроницаемым. Она продолжала наблюдать за тем, как Макс паркует машину и вылезает из кокпита. Он выглядел триумфатором, но в его глазах читалось что-то большее, чем просто победа. Он искал её взгляд. Но Кэтрин отвернулась.

Вернувшись в боксы, Макс сорвал шлем и бросил его на стол. "Я выиграл", - произнес он, скорее для себя, чем для кого-то другого. Кэтрин молчала, занятая анализом телеметрии. Он подошел ближе, его тень накрыла монитор. "Ты довольна?" - спросил он тихо. Она подняла глаза. "Работа есть работа. Завтра гонка, нужно готовиться." И, не дожидаясь ответа, она вернулась к изучению данных, словно Макс был лишь деталью сложного механизма, а не человеком, чье сердце она только что разбила.

Воскресенье, день гонки, навис над Кэтрин давящим предчувствием. Словно тень из ночного кошмара, который она тщетно пыталась удержать в памяти, но оставил лишь липкий страх и ощущение беды. Сердце ныло, словно предчувствуя неминуемое.

Безжалостное солнце Сильверстоуна, словно расплавленное золото, било в черное зеркало трассы, ослепляя. Рев трибун, взметенный волной возбужденных фанатов, жаждущих зрелища, достиг апофеоза, оглушая и пьяня. В самом сердце этой эйфории, в раскаленных боксах Red Bull Racing, царила лихорадочная суета. Механики, с сосредоточенностью хирургов, колдовали над болидом Макса Ферстаппена, готовя его к решающей битве.

В тесном, душном кокпите, стиснутый в объятиях комбинезона цветов Red Bull, Макс сосредоточенно сканировал настройки руля, в последний раз калибруя каждый переключатель. В наушниках внезапно возник голос Кэтрин - ее голос, обычно твердый, уверенный, сейчас дрожал, пробиваясь сквозь пелену едва уловимой тревоги.

— Макс, все системы в норме. Температура двигателя в пределах допуска. Готов к старту?

— Да, — отрезал Макс, но чуткое ухо Кэтрин уловило в этом коротком слове сгусток нервного напряжения.

Стартовая решетка. Обладатель поул-позиции, Макс судорожно сглотнул, ощущая на затылке прожигающий взгляд всего пелотона. Рядом, словно хищник, притаившийся в тени перед прыжком, застыл Льюис Хэмилтон, его заклятый соперник, одержимый жаждой растерзать и вырвать победу на домашней трассе любой ценой.

— Окей, Макс, держи позицию, — голос Кэтрин звучал теперь стально, как лезвие, но она не могла замаскировать беспокойство, клубившееся в ее душе. — Льюис будет предельно агрессивен.

— Я знаю, что делаю, — бросил Макс, но где-то в глубине души Кэтрин чувствовала, что он сам на грани.

Огни погасли! Сорвавшись с привязи, Макс молниеносно реализовал преимущество поул-позиции, но Хэмилтон, словно наваждение, словно призрачная тень, приклеился к его заднему антикрылу, не давая ни секунды передышки. Уже в первом повороте Льюис, не церемонясь, предпринял дерзкую, наглую атаку, бросившись во внутреннюю траекторию, как камикадзе. Макс жестко, безжалостно контратаковал, не давая сопернику ни малейшего шанса на успех.

— Осторожно, Макс, он слишком близко! — пронзительно крикнула Кэтрин в микрофон, чувствуя, как бешено колотится сердце, словно птица, бьющаяся в клетке груди. — Не дай ему возможности для обгона в Copse!

Колесо в колесо, ревя моторами, словно взбесившиеся звери, болиды неслись к самому быстрому, самому опасному повороту трассы – Copse. Хэмилтон, ослепленный маниакальной жаждой победы, безрассудно, безумно попытался протиснуться внутрь, но места было катастрофически, смертельно мало.

Удар!

Машина Ферстаппена взмыла в воздух, беспомощно, словно подбитая птица, кувыркаясь, влетела в гравийную ловушку. Обломки, словно осколки кошмарного сна, градом посыпались на трассу, взметнув облако пыли и дыма. Дикий визг резины, скрежет и лязг металла разорвали тишину Сильверстоуна, превратив ее в какофонию ужаса.

— Макс! Макс! Ты в порядке?! Ответь! — надрывалась Кэтрин, ее голос тонул в этой адской какофонии звуков, отчаяние ледяной хваткой парализовало ее. Ей казалось, что вместе с этой машиной рухнул и ее собственный мир.

В наушниках повисла мертвая, ужасающая тишина, которая оглушала сильнее любого крика. Остановилось время. Дыхание замерло в груди. Она ждала, задыхаясь от страха, словно в вакууме, умоляя услышать хоть малейший, едва различимый признак жизни, хотя бы хрип, стон, что угодно.

Наконец, сквозь треск помех, прорвался хриплый, искаженный болью, словно вырванный из самой преисподни, голос Макса.

— Я… я в порядке… но машина…

На трассе царил хаос. Красные флаги взвились в небо, словно сигнал бедствия. Машины медицинской помощи, с воющими сиренами, мчались к месту аварии. Ледяная ярость, обжигая изнутри, заклокотала в ее груди. Она знала, чувствовала нутром, что это было не просто досадное столкновение, случайность на гоночной трассе. Это был хладнокровный, циничный, просчитанный риск со стороны Хэмилтона, и цена этого риска – жизнь Макса.

В медицинском центре, куда доставили Макса, витала гнетущая, давящая атмосфера. Врачи, сосредоточенно склонившись над пилотом, проводили тщательный осмотр, словно пытаясь собрать его по крупицам, стремясь убедиться, что нет серьезных, непоправимых травм. Кэтрин стояла рядом, не отрывая взгляда от Макса, ее глаза, полные невысказанной любви, тревоги, боли, жадно ловили каждое его движение, каждый вздох. С каждой секундой, пока его осматривали врачи, она чувствовала, как её сердце разрывается на части от страха, беспомощности, отчаянного желания оградить его от всего зла в этом мире. Ей казалось, что она вот-вот потеряет часть себя, что ее собственная жизнь висит на волоске.

— Что с гонкой? — охрипшим, словно сорванным голосом спросил Макс, его глаза метали молнии, в них клубилась буря.

— Рестарт через некоторое время, — осторожно ответила Кэтрин, боясь произнести хотя бы слово лишнее, боясь спровоцировать новую вспышку. — Хэмилтон лидирует.

В глазах Макса вспыхнула неприкрытая, испепеляющая ярость.

— Он должен быть дисквалифицирован!

— Мы подали протест, Макс, — произнесла Кэтрин успокаивающим тоном, хотя внутри ее тоже бушевал ураган. — Команда занимается этим. Сейчас главное – твое здоровье.

Гонка возобновилась, а Макс остался в больнице, прикованный к койке болью и злостью. Кэтрин сидела рядом с ним, как прикованная, боясь пошевелиться, боясь нарушить хрупкое равновесие выздоровления, словно он был хрустальной вазой, которую можно разбить одним неосторожным движением. Она не отходила от него ни на шаг, готовая отдать все, лишь бы ему стало лучше.

Макс требовал прямой эфир гонки, словно жаждал яда, вместо лекарства, словно хотел смотреть, как его мучают. Кэтрин, непреклонная, стояла стеной, пока врачи не убедятся в его полном здравии, пока не будет уверенности, что ему ничего не угрожает. Но Макс, обуреваемый яростью, не уступал, словно одержимый. Видеть, как его соперник, тот, кто вырвал победу из его рук грязным, подлым способом, триумфально несется к финишу, было невыносимо. Зверь, дремавший в глубине его души, проснулся и зарычал от бессильной злобы. Когда Хэмильтон, ликующий, пересек финишную черту и, размахивая флагом, праздновал победу на последнем круге, Макс едва сдерживал себя, его лицо исказила гримаса ярости.

– Ему дали жалкие десять секунд за то, что он сделал! Он украл победу, а теперь еще и красуется с флагом! Вы издеваетесь?!

– Макс, сейчас нужно думать о другом. Никаких нагрузок, отдохни, – тихо проговорила Кэтрин, стараясь не поддаваться его гневу.

– Какое тебе дело? Ты мне никто, - огрызнулся Макс, не глядя на нее. Слова, словно плевок в лицо, обожгли Кэтрин, но она промолчала, зная, что сейчас он говорит не то, что думает. Главное - чтобы он поправился. Ей нужно быть сильной ради него.

P.S. Подписывайтесь на мои тг каналы, там все новости по главам и спойлеры) Lazy_Writter_88 автор 🏎️❤️

Lazy Writter 88