Глава 14

14 марта.

Мы начали с плохой ноты. Будто вознамерившись подтвердить слухи о зловредном характере, Агнес Сиверс назначила собеседование ранним утром, всего за несколько часов до самой встречи. Было сложно этому обрадоваться, уведомление застало меня по дороге домой после ночной смены. С трудом заставив себя отказаться от сна, я только принял душ, выпил кофе и вышел из дома. Холодная постель провожала меня тоскливым взглядом. В животе урчало толи от голода, толи от возмутительного количества кофе, которым я гасил и голод, и желание спать.

Коттеджный посёлок у края города так и благоухал роскошью. Из-за изгороди виднелись черепичные крыши, они бросали на меня высокомерные взгляды, пока я, помятый и оборванный, шёл мимо, ища вход. Удивительно, но когда-то и я жил в похожем месте. С тех пор минуло столько тяжёлых лёт, что, казалось, воспоминания о сытой жизни принадлежат кому-то другому.

Удивительно скромный деревянный домик завершал изгородь. Связка камер видеонаблюдения на его ветхом карнизе выглядела даже смешно. Я подошёл ближе и увидел шлагбаум, обрубавший дорогу внутрь посёлка. Из домика навстречу мне вышел хмурый старичок. Неужели богачи доверили ему себя охранять? Хотя, чтобы вовремя нажать тревожную кнопку, силы много не нужно.

– Эй, парень! Ты чего тут забыл? Курьер что ли? - он угрожающе ковылял в мою сторону.

– Здравствуйте! Нет, я на собеседование, хочу садовником устроиться. Хозяйка сказала мне здесь ее подождать.

– А ты чего, не от агентства? Местные все, будь они не ладны, только с проверенного агентства нанимают.

– Нет, не из агентства. А вам какие-нибудь документы нужны? – я потянулся к карману рюкзака, хотя прекрасно знал, что там нет даже паспорта.

– Да нет, мне лишь бы у тебя из кармана ружьё не торчало, да и хватит, – он, наконец, дошёл и пожал мне руку. – Погоди, а ты не к этой ли ведьме? Агнес Сиверс?

– Да, к ней... А почему ведьме?

– Скажу честно, парень, лучше сматывайся, от греха подальше, пока не поздно, - наклонившись к моему уху, он заговорил тихо. - Я здесь сколько живу, у них вся семейка со странностями. И дом этот жуткий, и сад. Все местные стороной обходят, а они и не пытались связи наладить с соседями то. Я эту девчонку ещё в коляске помню, но она у меня и тогда умиления не вызывала. Мутное они семейство. Боюсь даже представить, откуда деньги, – кажется, маразм уже коснулся его мозга. Это было не похоже на попытку спугнуть оборванца местной сказкой про злую ведьму. Он действительно боялся. Из вежливости, я кивнул и решил перевести всё в шутку.

– А я нечисти не боюсь, сам, кого хочешь, покусаю. У меня предки инквизиторами были.

– Смотри сам, парень. Жаль будет, если случится что. Совсем молодой ведь, – он похлопывает меня по плечу, желая удачи. – Если устроишься, забегай, поболтаем.

Я слышу приближающиеся шаги. Сердце замирает. Глупый страх, глупая надежда, что я всё смогу понять с первого взгляда, захватывает разум. Сделав усилие над собой, поворачиваюсь в сторону звуков. Она. Это точно она, пусть и не похожая ни на одну из версий, что я себе представлял. Ясные стальные глаза не злорадствуют, не смеются надо мной, лишь разглядывают, спокойно изучая. Прямые тонкие брови не хмурятся, аккуратные губы не улыбаются и не кривятся. Её лицо расслабленно. Она совсем не похожа на зловредную ведьму, какой я ожидал увидеть её. Высокий воротник чёрной водолазки закрывает шею по самый подбородок, алое пальто идеально сидит, руки в тонких чёрных перчатках. Вещи, пусть и выглядят дорого, совсем не кричат о статусе своей хозяйки. Их покупали не с целью заявить каждому о богатстве и привлечь внимание, на фоне её сложной, холодной и тонкой красоты, они – всего лишь огранка. Глубокая печаль, не выражаемая ничем, почему-то кажется очевидной с первого взгляда. Стараюсь не судить лишь по внешности. Но красота, способная на убийство, кажется преступлением против природы. Она похожа на мраморного ангела, поставленного у входа в святилище, чтобы одним лишь видом своим оберегать его от нечестивцев. Высокая, статная фигура, прямые каштановые волосы, льющиеся до пояса, тонкие черты благородного лица. Она выточена из камня. Мастером, сотворившим ее, обречена хранить образ печали. Прощаюсь со сторожем и спешу представиться, но она отметает в сторону мои слова.

– Тебе холодно? – она указывает на мои руки. Заботливый, по своей сути, вопрос, которым она перебивает меня, звучит нарочито грубо. Я действительно замёрз, пальцы немного дрожат, и она сразу заметила это, чем привела меня в замешательство. Не проронив больше ни слова, она разворачивается и идёт в обратном направлении. Я задумываюсь, что вообще может значить этот жест, неужели она успела отвергнуть меня, не дав и шанса? Но, всё-таки, прямого отказа я ещё не услышал, потому иду за ней.

Агнес ведёт меня через весь посёлок, так же храня молчание. Дома богачей проплывают мимо. Я делаю вид, что изучаю их, хотя по-настоящему смотрю только на неё. Она глядит перед собой пустыми, задумчивыми глазами. Оторвавшись от череды одинаковых причёсанных заборов, преодолев небольшой пустырь, мы поднимаемся на холм с мрачным домом на вершине. Его первый этаж почти скрыт деревьями и кустами – рудиментами когда-то роскошного, как мне кажется, сада. Заученным толчком, Агнес открывает калитку чёрного кованого забора. Его острые пики совсем не выглядят дружелюбно.

16 марта.

Голова трещит по швам. Каждый раз, просыпаясь после драки, и жалеешь, и радуешься одновременно тому, что выжил. Кости словно перемололись в острую крошку. Хотя, произошедшее вчера сложно назвать дракой. Больше это походило на избиение младенца. Годы знакомства с коллекторами пусть и научили меня работать кулаками, я мало что мог противопоставить пяти вооружённым парням. Если бы не Агнес, подоспевшая вовремя, сегодня я действительно мог не проснуться. Помню лишь её силуэт, вспыхнувший алым во тьме того переулка. Не могу даже представить, чего ей стоило меня спасти. Как она умудрилась убедить их отпустить меня.

Теперь я чувствовал к ней совсем не то, что должен. Вместо любопытства, страха и подозрений меня до краёв заполняла благодарность, даже восхищение. Мне было бы выгоднее считать её избалованной и высокомерной, найти в ней склонность к жестокости, но даже дня хватило, чтобы понять, как чужды ей эти черты. Я постоянно прощупывал почву, выдвигал просьбы и намеренно совершал ошибки, чтобы проверить её реакцию, но она ни разу даже не накричала на меня. Сперва, мне показалось, что всё ей просто безразлично. Почему бы не позволить мне жить в её доме, раз он достаточно велик, чтобы я ей не мешал? Почему бы не позволить мне занять лучшую спальню, если ей ничего не стоит обустроить новую? Почему бы не закрыть глаза на разбитую вазу, если у неё таких десяток? Однако безразличие не могло объяснить того, что она, рискнув собственной жизнью, спасла меня. По сути – незнакомца.

Она вернула меня домой. Пришлось признать, что мне есть куда возвращаться, потому что иначе, она бы просто оставила меня в больнице. Она сказала, что наш договор расторгнут, чтобы я не возвращался, потому что мои долги – не её проблема. Не требовала благодарности, не обвиняла в легкомысленности. Просто оставила позади, как не подошедший пазл. Я мог бы послушаться её и больше не возвращаться, поступить как любой, здравомыслящий человек. Но, кажется, было поздно, чтобы поворачивать назад. Я провёл слишком много времени, представляя, куда это расследование может меня привести. Азарт разгорелся до предела.

Теперь, прямо поверх старательно собранных мною, но малозначимых фактов, развешанных по стенам, я писал вопросы. Их было больше, чем можно удержать в голове. Почему на её белоснежной коже нет живого места? Что за знаки украшают её? Кто тот садист, способный оставить укус на тонкой шее? Зачем ей понадобилась поехать в клуб и почему взяла меня с собой? Почему она живёт совершенно одна? Она говорила мало и я не верил её словам. Такие увечья не появляются, какой бы бурной не была ночь. И не так уж я мал, чтобы испугаться темноты в незнакомом доме.

Мысли сводили с ума. Я без конца прокручивал в памяти каждую минуту, проведённую с ней, пытаясь придумать ответы. Хотелось стать ей, забраться внутрь головы, чтобы узнать всё, не потратив лишнего времени. Мне казалось, что позже я пожалею о своём решении сблизиться с этой девушкой. Что правда, которую я пообещал себе узнать, безвозвратно меня изменит. Что-то страшное, что-то неправильное таилось в самой тени Агнес Сиверс. Дурное предчувствие сиреной кричало в уши, награждало головной болью и до предела разгоняло сердце. Знал ли отец, на что обрекает меня своей просьбой?