29. Конец

Билл вёл машину. Он всегда любил это — держать руль, чувствовать скорость. Вечер уже начал клониться к ночи, небо наливалось тёмно-синим. Фары резали пустую дорогу, и за окнами мелькали только силуэты деревьев.

Я сидела рядом, вытянув ноги и уткнувшись в окно. Том — сзади, раскинувшись на весь диван, как всегда. Он что-то листал в телефоне и периодически ворчал себе под нос.

— Скучные вы, — пробурчал Билл, — раньше хоть песни в дороге слушали.

— Включи, если хочешь, — я пожала плечами.

— Да ну, — Том оторвался от экрана. — Слишком спокойно. Подозрительно спокойно.

Я хмыкнула, но в груди что-то неприятно дёрнулось. Впервые за долгое время действительно было слишком спокойно. Ни звонков, ни заданий, ни срочных планов. Мы просто поехали в город — вроде бы за продуктами, вроде бы за чем-то ещё. Хотелось нормальной жизни. Хоть на вечер.

— Поверни через три километра, — сказала я, глядя в навигатор.

Билл кивнул.

Минуты шли в тишине. Потом Том сказал:

— Вы чувствуете это?

Я обернулась.

— Что?

Он выпрямился. Его взгляд — собранный, цепкий, как в момент опасности.

— Сзади. Нас кто-то ведёт.

Я сразу обернулась к заднему стеклу, но дорога была пуста. Только тёмная лента и редкие отблески фар.

— Никого, — сказала я, но голос мой дрожал.

— Он без фар. Я слышу двигатель.

— Ты серьёзно? — Билл нахмурился. — Может, показалось?

Том молчал. Потом резко сказал:

— Прибавь скорость.

Билл нажал на газ. Машина рванула вперёд, но Том всё равно смотрел назад, будто пытаясь уловить что-то в темноте.

Я уже сама напряглась, сердце забилось чаще. В такие моменты он редко ошибался.

И вот — звук. Тихий, но отчётливый. Позади, далеко, но приближается. Гул мотора, работающего на пределе.

— Чёрт, — выдохнула я. — Он прав.

— Сколько до поворота? — спросил Билл.

— Километр, — я проверила телефон.

Но звук приближался слишком быстро.

Через секунду заднее стекло осветилось — фары включились резко, чтобы ослепить нас. Я зажмурилась, а Том закричал:

— Газуй! Не тормози!

Билл выжал педаль, но преследователь уже был в паре метров. Машина догоняла с бешеной скоростью.

— Он сейчас... — я не успела договорить.

В нас врезались.

Я ударилась плечом о дверь. Машину резко занесло, колёса заскользили, но Билл выровнял руль.

— Сука! — выругался он.

Я оглянулась — чёрный внедорожник, без номеров. Высокий, бронированный. Их было несколько — я увидела силуэты.

Том уже заряжал пистолет. Он рванулся вперёд, протянул Биллу:

— Съезжай направо! В лес! Быстро!

Билл кивнул и свернул на обочину. Машина подпрыгнула на ухабах, но слетела с дороги. Ветки хлестали по стёклам, но мы мчались сквозь лес.

Позади — не отставали. Стреляли. Пули разбили заднее стекло, я закричала, прижалась к креслу.

— Ложись! — Том накрыл меня собой, стреляя в ответ сквозь выбитое окно.

Дорога была неровной, и машина тряслась. Мы едва держались.

— Там просвет! — крикнул Билл. — Увижу дорогу — дам знать!

Я чувствовала, как Том тяжело дышит прямо у моего уха. Руки его дрожали, но он не прекращал стрелять.

— У меня три обоймы, — сказал он. — Если что — бежим.

— Куда, блядь? Лес, ночь! — я срывалась на крик.

— Билл, быстрее! — Том закричал.

Внезапно громкий взрыв — их машина въехала в деревья, но не остановилась. Я услышала как один выстрел попал в шину.

— Чёрт, у нас пробито! — воскликнул Билл.

Машина кренилась, но он вел её дальше. Вдалеке — просвет, дорога.

Но нас снова догнали.

— Прыгайте! — приказал Том.

— Что? — я обернулась.

— Прыгайте! Они уже рядом!

Билл первый открыл дверь — машина не остановилась полностью, но замедлилась. Он прыгнул, перекатился. Том вытолкнул меня:

— Быстро! Тина, сука, прыгай!

Я вскрикнула и полетела, больно ударилась о землю, застонала. Песок, трава, ветер в ушах.

Том прыгнул следом, но...

Его зацепили.

Я подняла голову — его нога была прострелена. Он упал, но пытался встать. Билл уже подбежал к нему.

— Том! Давай!

Я бросилась к ним. Том встал на колено, кровил, но держал оружие.

— Беги! — скомандовал он мне.

— Нет!

— Сука, беги! — он уже стрелял, я видела, как одного нападавшего задело, но их было больше.

— Тина! — Билл схватил меня за руку. — Мы не вытащим его!

— Нет! — я рвалась, слёзы застилали глаза. — Я не оставлю! Я обещала ему!

Том посмотрел на меня — взглядом, полным злости ... этот взгляд, последний раз я видела его таким злым когда он убил в кладовке человека. Это было первое моё воспоминание про него, а теперь, это последние...— Я сам... — сказал он, — вы должны жить.

— Нет! — я завопила, но Билл уже тащил меня.

— Прости! — Билл кричал мне в ухо. — Прости, но иначе мы все погибнем!

Я видела, как Том встал, опираясь на раненую ногу. Стрелял. Одного — в грудь. Второго — в голову.

Но потом...

Очередь. Он вздрогнул, прогнулся и упал на колени.

— ТОМ! — я кричала, вырываясь.

Последний раз он посмотрел на нас. И улыбнулся. Всё лицо его в крови, но он улыбнулся мне. Мне.

— Живи, — сказал он одними губами.

Потом ещё одна пуля — и он упал. Лицом в траву.

Я закричала так, будто всё оборвалось.

Билл тащил меня, я билась, пыталась вернуться, но сил не было.

Мы выбежали на другую дорогу, и вдруг — новые фары. Машина.

Но я уже не слышала.

Том остался там.

Мы выбрались. Но без него.

Я сидела в машине, прижавшись к окну, вся в грязи и крови.

— Я вернусь за ним... — шептала я. — Я вернусь...

Но Билл молчал. Он знал: поздно.

И тогда я почувствовала... пульс ослаб. Меня клонило в сон. Я не заметила — когда стреляли, пуля задела и меня.

Билл это понял, когда я обмякла.

— Тина?! Тина! — его голос дрожал.

Я хотела сказать, что всё нормально. Но темнота накрыла меня. Последнее — его голос и мысли о Томе.

Моя рука легла на цепочку что подарил когда-то Том, я не снимала с того дня. Я прсмотрела на неё, а там мелкими буквами ,,Люблю", я раньше не замечала эту надпись. Я уже почти не слышала, как Билл звал меня. Машина ехала быстро, фары рассекая ночную дорогу, но я чувствовала только, как становится холодно.

Он держал меня за руку, прижимал к себе, его голос дрожал:— Потерпи, пожалуйста, Тина, слышишь? Мы уже близко. Потерпи.

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться на его лице. Всё плыло. Голова так тяжело держалась на плечах, что я просто облокотилась лбом в его грудь.

— Тина! Эй! Смотри на меня! — он тряс меня за плечи.

Я с трудом подняла голову, губы тряслись.— Мне... холодно... — прошептала я.

Билл сорвал с себя куртку и закрыл меня ею, но я уже почти ничего не чувствовала. Всё внутри гудело, как будто сердце било последний отсчёт.

— Том... — я выдохнула. — Я... не смогла.

— Не говори так! Не смей! — Билл сжал меня крепче. Его голос срывался на крик. — Я не позволю! Мы доедем, слышишь?! Ты должна!

Я дрожала, глаза стали тяжелыми.— Мне... жаль... — губы еле двигались. — Скажи ему... что я...

Но я не договорила. Глаза закрылись сами собой, и всё погасло. Последнее, что я ощутила — как Билл трясёт меня, зовёт, но уже... будто сквозь воду, я так и не успела сказать Тому что люблю.

Она ушла. Тихо, без сил.

— Тина! Нет! — Билл закричал, сжав её в объятиях. Он тряс её за плечи, как будто мог вернуть к жизни. — Не смей! Ты слышишь меня?! Вернись!

Но она не шевелилась. Её лицо было спокойным, будто она просто уснула.

Билл прижал её к себе и не смог сдержаться — впервые за всё это время его плечи затряслись. Он заплакал. И за неё.

И за Тома, его родной брат, он остался один.

Позже, когда оба тела были похоронены рядом, Билл первого сентября стоял и смотрел на могилы.

Он не произнёс ни слова. Лишь смотрел, опустив голову, как будто всё внутри него сломалось.

Он потерял их обоих, а на могилах было написано: ,,Бьянка Каулитц 31.08.2010 и Том Каулитц 31.08.2010".

КОНЕЦ