Глава 25

Настоящее время

Взгляд блуждал по кабинету. Хотелось зацепиться за что-то, поймать фокус, лишь бы отвлечься от накатившей боли. Виски пульсировали, а в ушах нарастал шум. Воспоминания раздразнили, и я буквально ощутил запах крови и снова ощутил её на своих руках. Подушечкой указательного пальца провёл по большому, чувствуя что-то тёплое и липкое. Снова расковырял заусенец, размазывая мелкие капли крови. Приподнял руку, коснувшись небольшой раны тёплыми губами. Солёный, металлический и едва уловимый привкус лёг на язык. Прикрыл глаза и нервно попытался глотнуть, но как назло, во рту всё пересохло.

— Доказательств ведь не было? — Савельев выдернул меня из болота. Капитан сидел в своём кресле и не мигая смотрел в мою сторону. Ждал ответа, а я молчал, только пожимал плечами.

— Он сам признался, — наконец-то я подал голос, чуть подтягиваясь, чтобы удобнее усесться на стуле. Прутья металлической спинки давили между позвонками, но этот дискомфорт был ничем в сравнении с новым спазмом, охватившим мой затылок.

— Опрометчиво, — мне не послышалось, в тоне Савельева была издёвка и упрёк. Мол, не собрал факты, не был до конца уверен и всё равно сделал по-своему. В его стиле — скрывать то, что он принимает мои методы и при этом маскироваться под свод правил, в рамках которых он действовал. Вынужден был действовать.

— Одиночество без права на веру — вот мой аргумент. Единственный, — прошипел в ответ, чуть вжимаясь в стул. Капитан меня не понял, только вопросительно взглянул, но тут же отвёл взгляд в сторону. Лев рассматривал то ли стену, то ли висевшую на ней грамоту за очередные заслуги, наградой за которые были наверняка, два дополнительных дня к отпуску и этот цветной кусок картонки.

— Одиночество само по себе не страшно, — прокашлявшись, продолжил свою мысль. — Оно временно. Рано или поздно родители всё же замечают детей или то, что с ними происходит. Но когда им кричат о помощи, они затыкают уши и не верят. Знаешь, как эти обезьянки.

Нарочито демонстративно прикрыл обеими руками сначала глаза, рот, а потом и уши.

— Ничего не слышу, не вижу и не говорю. Считают, что если этого не замечать, то все будут в безопасности, — грустно усмехнулся, нервно расчёсывая горло. — И вот это страшно. Отсутствие веры к родному человеку. И веры в то, о чём он пытается кричать.

Савельев задумался. Стащил из пачки последнюю сигарету и прокрутил между пальцев. Мне хотелось рассказать, что эпизод с психологом стал единственным, о котором я пожалел. Только потому, что посчитал его не завершённым. Куда правильнее было бы наказать тех, кто всеми силами пытался отгородиться от проблемы и от собственного ребёнка. Эта мысль пришла мне слишком поздно, когда я зарывал в землю труп Артёма, обеспокоенно проверяя его пульс каждую минуту. Забавно, как обсессивно-компульсивные привычки вернулись именно в тот момент. Зарождающаяся вновь паранойя гоняла гадкие мысли, и я поддавался: постоянно всё перепроверял, оглядывался по сторонам вне зависимости от того, где я нахожусь и в какое время суток. Умываясь в ванной, я постоянно осматривал поверхность раковины, чтобы убедиться — следов крови нет. Я всё отмыл. Но день за днём я проводил ритуал снова и снова.И наконец, снова не смог выйти из дома не проверив семь раз, закрыл ли я дверь или нет. И только рядом с Исаевой, я не задумывался об этом.

Теперь Лев не смотрел на меня, он о чём-то думал и сломал сигарету пополам. Табак уже рассыпался на пол и частично на край стола, но капитан этому значения не предал, продолжив сминать папиросную обёртку между пальцев.

— Воды? — Я расслышал не сразу. Савельев уже дотянулся до графина и учтиво наполнил гранёный стакан почти до краёв.

— Не поможет, — отрицательно качнул головой и снова принялся рассматривать то, что меня окружало. Я выучил каждый закоулок этого помещения, но с каждым моим появлением здесь что-то менялось. Никак не мог взять в толк, что именно. Шахматная доска с нашей последней партии стояла на своём месте, фигуры были не тронуты. Только отставленная мною королева с края стола вернулась на свою шахматную клетку.

— Мне очень нужна твоя помощь, — наполовину проглатывая слова, всё же озвучил то, зачем на сюда явился.

Савельев устало откинулся на спинку кресла и зарыл лицо в ладонях.

— Мне нужно, чтобы медицинское освидетельствование проводила определённая клиника, — к горлу от волнения подкатывала тошнота, вся желчь, копившаяся внутри, вот-вот была готова вырваться наружу. — И определённый врач.

Приподнявшись с места, дотянулся до стакана. Вода расплескалась по столу и по рукам, которые разбил тремор. Сделав пару жадных глотков, глубоко вдохнул и вновь прикрыл глаза.

— Как ты себе это представляешь? — В голосе не было возмущения, что уже радовало.

— Придумай что-нибудь, я же знаю — ты можешь, — заискивающе посмотрел на визави и отставил стакан. Дрожь в руках унять не получалось. Сцепив пальцы в замок, заламывал костяшки и умоляюще смотрел на Савельева. Капитан не поднимая головы взглянул на меня и качнул головой.

Он так ничего и не ответил, снова отвернулся, а я продолжал царапать костяшки пальцев и ждать. Чего только, не понятно. Где-то в солнечном сплетении неприятно кольнуло, а позже — зажгло с новой силой. Сердце колотилось, словно выставленное на максимальную скорость, вот-вот готовое проломить рёбра и выбраться наружу. Внезапно стало жарко, душно. Я вдыхал горячий воздух, опаляя лёгкие изнутри. Мой организм бился в начинающейся агонии, позволяя мне тлеть изнутри.

Я знал, что значат все эти симптомы. Мой организм боролся с заразой, которую я самолично позволял ввести по венам и оккупировать каждую клетку. У меня не оставалось другого выбора, я не был готов ко встречи. Просто принимал тот факт, что она неизбежна и так необходима ради спасения действительно важного человека, чья вера в меня оставалась незыблемой.

Полгода назад

Я на время забыл о разговоре с Горынычем. Да и честно признаться, меня и вовсе перестало это волновать, как только мы с Дашей переступили порог Лахта-плаза. Моё предложение провести вечер в ресторане, да ещё на берегу Финского, она приняла более, чем просто положительно.

Я успел заехать домой, переодеться и прыгнуть в машину. Мы успели как раз к заходу солнца. Заказали красного вина и провели час за разговорами обо всём. Время стремительно бежало вперёд, не давая мне в полной мере ощутить себя счастливым.

— Кстати, знаешь, что я сейчас читаю? — Увидел, как она заигрывающе улыбается. Исаева достала смартфон и немного покопавшись, развернула экраном ко мне.

Я мельком посмотрел на смартфона, и взгляд зацепился за знакомые строчки. Мои. В простой читалке была открыта книга, одна из моей самой нелюбимой и вымученной трилогии.

— Не хватает ужасов на работе? — Смущённо хмыкнул, схватившись тут же за бокал.

— С этим порядок, просто захотелось узнать, чем ты привлекаешь нынешнее поколение, — Исаева кокетливо улыбнулась и отложила телефон в сторону. Не спеша провела подушечками пальцев по кромке наполненного бокала.

— Много слышала о тебе, как о писателе, — сделал глоток, элегантно обхватив бокал тонкими пальцами.

— И каков твой вердикт?

Редкий случай, когда мне хотелось услышать мнение со стороны относительно своей писанины. Трилогия "Над пропастью" была не самой лучшей, но на удивление стала самой растиражированной. Попытка выместить свои больные фантазии и упаковать их в красивую обёртку банального сюжета, выдалась удачной. Я заёрзал на плетёном кресле, но всё же сложив перед собой руки, вопросительно взглянул на Дашу.

— Жутко, — она едва прищурилась и чуть дёрнула плечами. — И жаль главного героя.

— Ты первая, кто жалеет монстра, — удивление скрывать не стал. Признаться — сам по себе подобный вывод был неожиданным. На секунду мне показалось, что она знает и видит гораздо больше, чем я позволял. И непонимание: нравится мне это или пугает, заставило нервно рассмеяться.

— Это моя работа, — Даша невинно пожала плечами и поправила воротничок белой блузки.

— Искать оправдания для убийцы?

Неприкрытая откровенность, граничащая с огромным желанием раскрыться от и до, так и гнала меня продолжить этот разговор. Это возбуждало, разгоняя адреналин внутривенно, и одновременно наводило панику. Стащил со стола салфетку и промокнул лоб, осторожно избавляясь от выступившего пота.

— Видеть скрытые причины и доказывать невиновность, — тихо ответила Даша и снова откинулась на спинку кресла.

Действительно издержки профессии или догадки, касаемые меня и моего прошлого? Настоящего? Я не мог знать наверняка, но факт оставался фактом — Исаева стала первой, кто удивительно быстро и точно нашёл, с какой стороны ко мне подойти и распахнуть дверцы шкафа со скелетами. Вопрос в том, насколько она была готова капнуть ещё глубже?

— Он — классический одиночка до мозга костей, — Даша нарушила тишину и вновь заставила взглянуть на неё. — Он не злой, скорее, просто потерянный и опустошённый. И то чудовище, которое он себе придумал — его единственный друг, который услышал, понял и принял. Разве можно осуждать и ненавидеть за фатальное одиночество?

С вызовом смотрела на меня, ожидая подтверждения своих слов. Мне оставалось лишь улыбнуться и приподнять руки вверх в знак полной капитуляции. Меня разнесли в пух и прах, озвучив мою же идею и сокровенный замысел, который был вложен.

"Над пропастью. Тьма" — моя первая попытка сублимировать проблемы и желания в текст. Я нашёл своё плацебо, таблетку от схождения с ума, которая помогала окончательно не съехать с катушек. По сюжету, Крам — сирота из приюта. Классический интроверт без права завести друзей или уловить на это хоть какой-либо намёк. Забитый, никому не нужный предмет интерьера детского дома, не более. На пике своего одиночества придумал себе друга, живущего в здоровом платяном шкафу и привязался к своей фантазии, постепенно переведя его в реальный мир. Благо ужасы прекрасно мешаются с фэнтези и другими побочными жанрами, что позволяет в красках описать неестественно огромное чудище, способное сожрать всех на своём пути.

Как оказалось, подобное чтиво заходит на ура всем, кому хочется пощекотать нервы. Но никому не взбрело в голову взглянуть на текст другими глазами и увидеть моё прямое признание. Даже эпилог, в котором раскрывается главная тайна — монстра не существовало, а все злодеяния были совершены самим Крамом, не натолкнуло никого на мысль о том, что единственное чудовище — сам человек. После того, как выпустили цифровой вариант книги, я листал комментарии на сайте и не нашёл ни одного, в котором бы хоть кто-нибудь заикнулся о главной мысли. Я провалился, как автор. Но прекрасно сошёл за того, кто клепает книгу за книгой, превращая изначальный замысел в серийное месиво, выжатое из пальца. Безыдейный инкубатор, гонящийся за гонораром.

Деньги были нужны, но как только я исполнил мечту и вложил всю грязную прибыль в издательство, я закончил серию, оставив право на существование только трёх книг.

— Крам — похоже на Марк, — Исаева не переставал удивлять и покорять своей наблюдательностью.

— От тебя можно хоть что-нибудь утаить?

Даша уловила флирт в моей интонации и поддалась на провокацию. Сложила руки на краю стола на манер прилежной школьницы и улыбнулась уголком рта.

— А так хочется?

Пока она прожигала меня взглядом, ощутил, как под столом что-то коснулось моей ноги. Не заглядывая под него, прекрасно понял, что Даша решила поиграть и вновь по своим правилам. Стопа поднималась выше, плавно раздвигая мои ноги. Исаева остановилась, едва коснувшись пальцами ширинки и тут же невинно пожала плечами.

— Издеваешься? — Прочистил горло и едва сдерживая улыбку, залпом осушил свой бокал.

— Не-а, — Даша рассмеялась, от чего ямочка на щеке стала ещё приметнее.

В свете заходящего солнца, она выглядела ещё привлекательнее. Карие глаза стали ярче и теперь их цвет напоминал мне янтарь. Наверное, я бы просидел так вечность, потому что большего мне и не нужно было.

Из раздумий вырвала трель мобильного телефона. Неизвестный номер сделал пару гудков и тут же сбросил. Следом, не прошло и минуты, прилетело сообщение: "Отель Кемпински, на Фонтанке. Инга".

— Что-то случилось? — Даша моментально уловила перемену на моём лице и обеспокоенно приподнялась.

— Не знаю, — не стал врать, но внезапное дурное предчувствие охватило с ног до головы. — Мне нужно отъехать ненадолго.

Растерянно оглянулся по сторонам в поисках кошелька и вспомнив, что он в кармане куртки, потянулся к ней. Исаева, пока я мешкался, успела подозвать официанта и попросить счёт.

— Давай съезжу с тобой, — это скорее не вопрос, а факт. Да и в принципе, я не противлюсь этому.

Наспех кивнул в знак согласия и натянул куртку. Единственная причина, по которой меня могла выдернуть Инга — это Егор. И маловероятно, что он просто обдолбался. Мне не хотелось накручивать себя и вынашивать какие-либо переживания, но нервная система уже почувствовала перенапряжение. Голова закружилась, а в ушах снова появился белый шум.

— Ключи, — Даша вытянула вперёд ладонь, как только мы добрались до парковки "Лахта-Плаза". — Ты же не думаешь, что я дам тебе в таком состоянии вести машину?

Я молча кивнул и порыскав по карманам, протянул ей ключи от мерса. Усевшись на переднее пассажирское, потёр виски — головная боль, как всегда не кстати.

— Кемпински, — озвучил до такого, как Даша успела задать вопрос. — Отель на Фонтанке.

Исаева кивнула, завела тачку и тронулась с места. Раньше мне казалось, что женщина и механика — вещи не совместимые, но Даша в который раз рушила моё представление о действительности женской натуры.

— Что-то серьёзное? — Она спросила осторожно, решив, что одного вопроса будет достаточно. И это подкупило.

— С Горынычем ты уже знакома, — тихо ответил, уставившись в окно. — Пару часов назад у нас состоялся неприятный разговор, и он не закончен. Сейчас мне написала его жена с просьбой срочно подъехать. И это не сулит ничего хорошего.

Взъерошил рукой волосы и прижался затылком к сиденью. В голове всплыли обрывки нашего с ним диалога. Вопросов было много, и я подумал, что оставить их на потом было лучшим решением, но моя уверенность оказалась обманчива. Меня там не было, но я знал — произошло что-то страшное. Необратимо страшное.

— Может, это розыгрыш — как раз в духе твоего друга.

— Мы не друзья, — произнесённое тут же резануло слух. Я осёкся и поджал губы. Раньше я бы не побоялся бросаться такими заявлениями, но сейчас отчего-то защемило внутри. Даша только молча взглянула на меня и спустя пару секунд добавила:

— Не волнуйся.

Я закрыл глаза и вытянул руку, нервно постукивая пальцами по торпеде мерседеса. Подступившая тошнота отвлекала от дурацких мыслей. Я буквально ощущал горечь желчи прямо в глотке и каждый раз упорно сглатывал накопившуюся слюну.

Органы внутри будто вибрировали, передавая дрожь всему телу. Где-то в грудине ощутил тяжесть, словно на неё опустили огромные булыжник и постепенно увеличивали его вес. Необъяснимое чувство тревоги только усилилось, как только мерс подъехал к отелю. Оставив машину на обочине, прямо под знаком "парковка запрещена", вышел из машины на ватных ногах. Прямо у входа стояла машина скорой помощи, гипнотизирующая меня светом синих мигалок. Я успел увидеть только то, как пара медиков заносили кого-то на носилках в машину. Кто это было не ясно, поскольку человек был упакован в плотный чёрный мешок.

Даша возникла рядом, аккуратно положив руку на моё плечо. Переглянувшись, мы вместе направились ко входу. Инга была в холле и завидев меня, тут же подошла. Вся бледная, с остатками размазанной туши молча бросилась на шею. Я услышал всхлипы и слегка приобнял содрогающееся тело. Мои догадки оправдались.

Только спустя несколько минут и пару стаканов воды, Инга смогла ненадолго успокоиться, чтобы поговорить. Втроем мы уселись на диван просторного холла, пока обеспокоенные портье носились туда-сюда, объясняясь с посетителями.

— Мне сказали, что он повесился, — голос дрожал. Она говорила еле-еле, не срываясь на плачь снова. Даша присела рядом со Смирновой, обнимая её за плечи и не спеша поглаживая.

Шум в ушах настолько усилился, что теперь больше напоминал ультразвук, разрывающий перепонки. Сконцентрироваться хоть на чём-либо было невозможно, любая фраза только отрывком долетала до меня.

— Он оставил только записку.

Инга дрожащими руками достала из кармана скомканный листок бумаги и протянула Даше. Та не мигая прочла и передала мне, взглянув с полным непониманием происходящего.

Нервно щёлкнув костяшками пальцев, взял записку. Чтобы прочесть написанное, пришлось не хило постараться. Строчки плыли перед глазами. Голова гудела сильнее и сильнее, а воспалённый мозг подбрасывал обрывки снов годовалой давности. Я в отеле, кажется, на Фонтанке. Здесь. Приветливые портье, красные ковровые дорожки, которыми устелены лестницы. И вечное, беспрерывное: "Убей".

Сильно зажмурившись, поднялся с места, зажимая в руках листок. Исаева обеспокоенно посмотрела на меня и растерянно перевела взгляд на Ингу. Шепнув ей что-то на ухо, Даша подошла ко мне. Осторожно обхватив её за запястье, подтянул к себе. Едва склонившись, прильнул к её уху и шёпотом произнёс:

— Это не его почерк.