Глава 20

Шелест обертки Мальборо действовал успокаивающе. Между пальцами оказалась зажата уже седьмая подряд сигарета. Я мельком взглянул на Савельева, словно прося разрешения в очередной раз закурить. Он кивнул и медленно отложил в сторону ручку, которой несколько минут назад написал последнее имя из списка.— Хочешь придушить меня прямо на месте? — чиркнул зажигалкой и прикурил. Выдохнул в потолок и перевел вопросительный взгляд на следователя.— Хотел.Односложно, но ясно, большего мне и не требовалось. Савельев молча отодвинул ручку в сторону, обеими руками взяв тетрадный листок, исписанный фамилиями и пометками. В мою сторону он даже не смотрел.— Жаль, что ввели мораторий на смертную казнь, — протянул я улыбаясь, после очередной затяжки. — Кажется, та́к все говорят в последнее время?— Дело Воронцова, — игнорируя мои слова произнес Савельев. — Оно было закрыто за недостатком доказательств, а улики были косвенными. Ни одна жертва изнасилования не дала показаний против него.— Запугать или убедить в чем-то детей не составит труда, особенно если ты школьный психолог. Да еще и с такой прекрасной репутацией.Лев снова замолчал, а я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, пока в руках медленно тлела сигарета. В голове мелькали воспоминания, где щуплый, с виду интеллигентный мужчина просит меня о помощи, увязнув в грязи. Захлёбывается собственными слезами и уже ползком пытается уйти от меня куда-то подальше, в самую глубь леса. Идиот. В ушах стоял звон и непрекращающееся: "Простите", а затем истошный вопль и хрипы.Я невольно улыбнулся и открыл глаза.— Я не жалею, — поджал нижнюю губу и посмотрел на собеседника. — Не жалею о том, что сделал с ним и со всеми остальными. На их руках и совести куда больше дерьма и крови, чем на моих. Педофил, мамаша-токсикоманка, алчная и продажная сука, насильник, да все они заслуживали только одного — наказания.Я вскочил с места и упираясь ладонями о край стола, не сводил с Савельева взгляда. Лёгкие словно сковало, и я не мог сделать нормальный вдох. Импульсивность сошла на нет, и я осел так же быстро, как и вспыхнул. Вернулся на место, жадно хватая пропитанный табачным дымом воздух.— Я не жалею, — прохрипел, хватаясь руками за воротник вязанной кофты.Капитан поднялся с места, плеснув воды в стакан. Услужливо поставил его передо мной и открыл окно пошире. Для него подобные припадки с моей стороны уже не были новостью и поводом скорее звать на помощь.— Лучше? — спросил он после того, как я залпом осушил гранёный стакан.Я молча кивнул, утирая рот рукавом. В груди всё ещё оставалось чувство скованности и небольшой тяжести, мешавшей нормально дышать.— Мы нашли только четыре тела, — заламывая пальцы произнес Савельев. — Четыре из шестидесяти девяти.Впервые за долгое время он посмотрел мне в глаза. Что скрывалось в его взгляде я не мог разобрать. Мне казалось, что в какой-то момент он пустит пулю из табельного мне прямо в лоб, но тут же уверенность в этом испарялась, как только Савельев весьма добродушно предлагал мне то закурить, то выпить или сесть поудобнее.Его расположение и отношение ко мне оставалось загадкой до определенного момента.Он разделял мои взгляды и меры, избранные мной в качестве наказания для всех ублюдков. Разделял, но тактично молчал. Я только видел, как двигаются его желваки, а ладони то и дело сжимаются в кулаки, до побелевшие костяшек.— Наверняка вы первым делом провели обыск в квартире, — сказал я, проведя языком по пересохшим губам. — Там же могли найти мой ноутбук. В нем рукопись, где все подробно описано с пометкой "все совпадения случайны". Ищи все ответы там.Лев вернулся на свое место, закатав рукава накрахмаленной рубашки. Он был и без того немногословен, а после моей исповеди и вовсе замолк. Хорошо ли это, плохо ли — я понятия не имел. Не могу сказать, что это в принципе меня как-то беспокоило. Голова гудела от перенапряжения — одна мысль тут же сменялась другой, волоча за собой новые воспоминания. Сознание сковывалось от порции новой боли, а изнутри пожирало чувство стыда за то, что я не до конца откровенен. Но отступать и менять что-то в показаниях не имело смысла, иначе это разрушило бы то, что было так мне дорого.— Какие отношения вас связывают с Исаевой на самом деле?Вопрос, который задавался на протяжении двух недель, и который так тщательно обходился стороной. Но не в этот раз.Сглотнул подступивший к горлу ком, полностью откинувшись на спинку стула. Окинул взглядом кабинет, заприметив в углу, на кофейном столике, шахматную доску.— Сыграем партию?Полгода назад— Не слабо он тебе зарядил, — сплюнув подытожил Егор.Смирнов появился внезапно, я даже его не заметил. Он присел со мной рядом на ступеньку и ещё раз усмехнулся. Видимо, поражаясь тому, с какой лёгкостью и ловкостью Терентьев съездил мне по роже.— Интересно, за что? Сказал, что его рукописи полное дерьмо? Или вовремя не заплатил?Вкрадчивое любопытство раздражало не меньше сочувствия, которое успела выразить Саша наряду со своей ненужной мне заботой. Даша этого фееричного представления не застала. Ушла разговаривать по телефону и до сих пор, судя по всему, не вернулась.— Понятия не имею.Не соврал. Я не имел ни малейшего представления, что происходит с другом. Любая попытка узнать, что случилось приводила к молчанию и взгляду исподлобья. А сегодня к удару по челюсти.Я провел языком по пересохшим губам, чувствуя металлический привкус — десна с расшатанным зубом все ещё кровоточила.— Ну ладно тебе, какой ж праздник без драки, — решил поддержать Горыныч. - Видно просто приревновал.Мельком взглянул на Егора и усмехнулся. Ревность. Что он мог о ней знать? Едва скрипнул зубами, чувствуя как к горлу подступает тошнота, а по вискам начинает барабанить. Такими симптомами почти каждый раз сопровождались воспоминания о Кавериной. Она и это чувство всё время шли бок о бок. А позже к этой всепоглощающей ревности добавилась и ненависть. И что сильнее - я не понимал. - Катюха передавала поздравления, - словно прочитав мои мысли, выдал Егор. В его руках уже оказалась сигарета. - М-м-м, - протянул, не зная как правильно реагировать на эту новость. Говорить со Смирновым не хотелось, но всё же его присутствие рядом внушало часть какого-то спокойствия, как бы абсурдно это не звучало. Даже не смотря на то, что я до сих пор пытался понять, откуда берёт начало наша неестественно крепкая дружба в последнее время. Личный интерес? Возможность опубликовать книжку жены? С его деньгами и возможностями он запросто мог заявиться куда угодно, не строя из себя душку. Месть? Я размышлял об этом, но так и не нашёл видимой причины, за что мне можно мстить.- Не поедешь к ней? - Горыныч выдернул меня из потока мыслей. - В смысле? Моё удивление не было наигранным. Я уставился на Егора, наблюдая за тем, как он гоняет сигарету во рту.- В смысле, она вроде как письмо тебе накатала, ключик оставила. Ждёт тебя в гараже. Прям как двенадцать лет назад.- Десять. - Рефлекторно поправил его, но тут же осекся. Не хотелось выказывать свою заинтересованность в этом вопросе, но он всё же это подметил.Горыныч улыбнулся, но больше это походило на насмешку. Я же склонил голову вниз. Тупая боль уже отдавала в затылок, от чего пришлось сжать челюсть посильнее. Глаза непроизвольно закрылись, и в голове тут же одним сплошным пятном появились яркие образы из воспоминаний. Щелчок, и я чувствую очередной приступ боли, но уже в области лба. Открыл глаза. И первое, что бросилось в глаза - дорога. Я сидел, уставившись в лобовое стекло машины. Не своей. Только спустя пару секунд до меня дошло, что скорее всего я потерял сознание. Там, у входа в "Магнолию". Медленно повернул голову, увидев, что на водительском кресле сидит Даша. - Какое дежавю. - Не без доли иронии проговорил вслух, приложив ладонь ко лбу. - Ты как? - Обеспокоенно спросила, покрепче сжав руль. Не обратила внимания и не оценила иронию.- Как видишь - живой. Не знаю, к счастью или к сожалению, - пожал плечами и огляделся. Дорога казалась незнакомой, с учётом того, что город я знал хорошо. - Куда едем?- Тебе в больницу нужно.Она так неотрывно и смотрела за дорогой, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Я пару раз оборачивался, чтобы разглядеть, кого она там высматривает, но ни одной знакомой машины так и не заметил. - Не думаю, что они могут помочь, - качнул головой, припав к окну с пассажирской стороны. - То же самое было и в прошлый раз.Она продолжила молчать, но заметно успокоилась, наблюдая меня в сознании. В голове всплыл последний разговор с Егором и его слова о том, что Каверина меня ждёт. Внутри неприятно кольнуло, и я немного поёжился. - Литейный сорок шесть, - проговорил в полтона, но ответа так и не получил. - Такое иногда случается. Подскочило давление, поэтому мог отключиться. Это не страшно и не смертельно, поэтому лучше поехать домой.Я старался её успокоить, но складывалось впечатление, что Даша меня не слышала. Или не хотела этого вовсе. О том, что происходило пока был в отключке - я не знал, а спрашивать не было никакого желания. Тишина, разбавляемая шумом проезжающих машин, действовала на нервы. Так же сильно, как и мысли о Кавериной. Рука непроизвольно потянулась ко внутреннему карману куртки. С лёгкостью нащупал конверт, доставать который не решился.Добраться до дома, отослать Исаеву домой и рвануть за город было не самой лучшей идеей. Дело не только в совести, а в самом нежелании оставаться одному. Без Даши. Она приковывала внимание к себе, словно внутри был встроен магнит с противоположной полярностью. И оторваться от неё не было сил. - Прости за то, что подпортил вечер. Извинения были искренними. Я чувствовал за собой вину из-за всего произошедшего. В том числе и за Сашу, её поведение и возможные сплетни, о которых она, наверняка, без стеснения вывалила на Исаеву. И за себя. За то, что было с секретаршей накануне. - Я не злюсь, - она пожала плечами и плавно завернула налево. Мы выехали на Невский, миновав перекрёсток и позже пересечение с Литейным проспектом. Я осмотрелся по сторонам, осознавая, что дорога ведёт за черту города. И не ошибся. Спустя минут десять мы уже выехали на трассу, ведущую к Песочному. В этом курортном районе города я был единожды - когда провёл ночь с Дашей. Задавать лишних вопросов больше не стал, всю оставшуюся дорогу молча наблюдая за девушкой.Только на парковке возле загородного дома я озвучил вопрос вслух.- Почему сюда? - Люблю играть на своей территории, - открыв дверь автомобиля, она перевела взгляд в мою сторону. - И по своим правилам. Не понимал, напрягло меня это или заинтересовало больше прежнего. Медленно выбрался из машины, последовав за Дашей. Она не торопясь прошла по вымощенной дорожке, только единожды обернувшись назад. Я не отставал от неё. Сунув руки в карманы куртки, облокотился на косяк входной двери и не сводил взгляда с девушки. При свете уличного фонаря, в этом полумраке сентябрьского вечера, она была ещё красивее. Глаза ещё темнее и притягательнее. Уже в доме, когда она заварила мне чай, а себе достала бутылку красного полусухого, я снова засмотрелся на неё. Распущенные волосы закрывали часть лица, когда Исаева села напротив меня и медленно подняла глаза. Она рассматривала меня и не торопясь, осторожно вытянула руку, прикоснувшись к моей щеке. Большим пальцем провела по верхней разбитой губе и вдруг заговорила.- Кто ты такой? Неожиданный вопрос застал меня врасплох. В кухне раздался нервный смешок, и я продолжил улыбаться. Пожал плечами и положил свою ладонь поверх её. - Гений, мизантроп и хороший писатель, - отшутился и тихо рассмеялся. - И видимо, ещё старый и больной. Даша убрала руку и наполнила свой бокал. Провела указательным пальцем по кромке и поджала губы. Впервые, за весь тот короткий промежуток нашего знакомства, я видел её в таком виде. Загадочная, молчаливая и, кажется, загруженная.- Твой друг, - начала она тихо, но уверенно. - Он немного... странный.- Смирнов называет это эпатажностью, - поправил я её, наивно полагая, что речь о Егоре и его вечных закидонах.- Я не о нём, - Даша мотнула головой, заправив прядь волос за ухо. - Я о Юре.Девушка снова взглянула на меня, переведя взгляд на оставшуюся ссадину на моем лице. Её руки не находили себе покоя, Даша то отстукивала пальцами ритмичную мелодию по столешнице, то рассматривала ногти, а то и вовсе убирала их под стол, отвернувшись от меня. Неприятное предчувствие отозвалось внутри неприятным покалыванием в области солнечного сплетения. Я сглотнул, образовавшийся в горле ком и сложил перед собой руки. Исаева явно хотела о чем-то сказать, но при всей своей уверенности не могла этого сделать. Боялась? Не хотела обидеть? Или чувствовала, что лезет туда, куда не нужно?- Он задавал странные вопросы и говорил со мной как с адвокатом, - Даша снова прервала тишину и заодно вытащила меня из-под гнёта собственных навязчивых мыслей. - И рассказал о том, что тебя подозревают в убийстве девушки. Кажется, твоей бывшей секретарши.Неприятный саркастичный акцент, сделанный на последней фразе, заставил меня встрепенуться. Но я тут же угомонил себя, не желая оправдываться и доказывать в отсутствии какой-либо связи с ней. Мы не состояли с Дашей ни в каких отношениях, а следовательно - ни в каких обязательствах. Но что-то внутри гадко и въедливо засело, оставляя осадок и очередное чувство вины. Удивительно, что я думал об этом, а не о том, что девушка, которая мне нравится может совсем скоро узнать, что на мои руки по локоть в крови. - Странная тема для светской беседы, - хмыкнул я себе под нос и обхватил обеими руками кружку с чаем. - Алиса работала у меня в издательстве, а потом пропала. Тело её до сих пор не нашли. Я был последним, кто видел её в день перед её исчезновением. Ко мне не раз приходили из полиции, допрашивали, выискивали что-то, но я чист, поэтому с меня сняли все подозрения. - Так уверенно говоришь о том, что не нашли тело, - Даша повела бровью и сделала глоток вина. - Уже записал её в мертвые? Провокационный вопрос, заданный с такой хладнокровностью и спокойствием, меня ошарашил. Не могу знать, отразилась ли вспышка паники на моём лице, но одно я знаю точно - внутри в этот момент всё сжалось. Умение Исаевой цепляться за нужные детали одновременно пугала и возбуждала. Невозможно было сконцентрироваться на какой-то одной мысли. В один момент я думал о том, как не поддаться той самой панике и страху и тут же размышлял о вероятности того, о чём именно Даша могла знать или догадываться. И ко всему прочему, меня одолевало желание её поцеловать. - Я говорю словами следователя, который ведёт это дело. Он считает, что её убили, а я думаю, что она просто сбежала, - покачал головой, снова отпивая чай. - Собрала вещи, деньги и умотала куда подальше. Мы не были с ней близки, тем более настолько, чтобы делиться планами на уик-энд, но в последнее время она была дёрганная, скрытная. Может что-то случилось, я не знаю. По мере моих объяснений Даша опустошала бутылку, то и дело подливая вина в бокал. Она не прерывала меня и судя по взгляду - верила. Мне так казалось. - Я похож на того, кто может убить человека? - вопрос в лоб, но ни малейшего намека на удивление не было на лице моей собеседницы. Но тем не менее, она промолчала. Подперев щеку своей рукой, Даша продолжала не отрывно смотреть на меня.- Не знаю, - её ладонь снова коснулась моей щеки. - Я ничего о тебе не знаю. И не понимаю, хочу ли. Большего мне не требовалось, такой ответ вполне устраивал и располагал для откровения. И я рассказал. Неожиданно для себя я всё рассказал ей.- Начнём с того, что я Андрей, - начал, протянув ей руку, как при первом знакомстве.В этот момент, в тёмной кухне, освещенной только всё тем же фонарем с улицы, мне захотелось довериться ей. Было ли этой моей ошибкой или грамотным ходом в партии, я не знал и не хотел думать. Мне хотелось говорить и быть услышанным.Настоящее время- Она ничего не знает. Ни обо мне, ни о моих делах, - меланхолично протянул я, убрав с доски чёрную пешку соперника.Савельев крутил в руках белого ферзя, даже не обращая внимания на ход игры. Ему оставалось сделать два хода, чтобы поставить мне мат, но он медлил. Молча отставил фигуру на край стола и перевёл взгляд на меня.- Ты отказался от защиты, - справедливо заметил Лев.- Я в состоянии сам отстаивать свои права.- Не понимаю, чего ты хочешь добиться, имея за собой такой послужной список, - Савельев задергал скулами. Полагаю, что его голову разрывало от сложившегося диссонанса относительно меня. Лев во многом отличался от тех, с кем мне приходилось встречаться. Он не поднимал на меня руку, не угрожал расправой на месте. Просто слушал. Спокойно, тихо, внимательно. Слушал.- Суд присяжных, - выдал я, когда партия подходила к концу. - Я буду требовать заседания.Когда Лев всё же поставил мат, наш разговор подошёл к концу. Напоследок, перед тем, как конвоир пришёл за мной, я попросил всего лишь об одной просьбе.- Бумагу и хотя бы карандаш. Без писательства совсем ломает.И Лев промолчал. Холодный металл коснулся кожи на запястьях. Я ещё раз взглянул в окно Савельевского кабинета, наблюдая, как капли дождя стекают по стеклу. Погода изрядно подпортилась за те три часа, пока я был здесь. Тело непроизвольно пробила лёгкая дрожь. Стало зябко. - Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы, - вполоборота обратился к капитану, бросив взгляд на шахматную королеву, которая осталась стоять на краю стола. Вдали от своеобразного поля боя. Через некоторое время я снова оказался в следственном изоляторе. Среди серых, холодных стен. Единственной приятной вещью стала записная книжка, среди страниц которой был вложен простой карандаш. Выполненная просьба от Савельева. На внутренней стороне обложки все ещё красовались инициалы и надпись, выведенные чёрной перьевой ручкой: "На память творцу. Д.И." [Конец первой части]