Глава 12

"Живой?".На экране смартфона высветилось входящее сообщение от Горыныча. Отвечать не стал, пальцем смахнул смс влево, отправляя его в список непрочитанных.Откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Взъерошил волосы и чуть потёр виски. Полумрак и тишина в кабинете действовали на меня успокаивающе.Было около четырех утра, когда я приехал сюда, мучаясь от очередного приступа бессонницы. Причиной для нее был ворох вопросов, которые не давали мне покоя за не имением ответов.Окинув взглядом привычный и знакомый интерьер, снова вздохнул и закинул ноги на стол.Прошло порядка пяти дней с встречи дикарей-одноклассников и с того момента, как меня подобрали на дороге и отволокли в больницу. Там в который раз развели руками в стороны, свалили все на мигрень и перепады давления, а после — отправили домой. Хотя один из врачей советовал сделать КТ головного мозга, но быстро отстал. Год назад проверялся вдоль и поперек, но толку от этого было ноль.Честно признаться, я сам уже начинал верить, что причиной для подобных приступов и недомоганий был скачок давления или перемена погоды. Всё-таки двадцать семь лет — почти старость.— М-да, — произнес вслух и вернулся к тому, чем занимался. Экран монитора освещал весь наведенный бардак на столе. Хотя я предпочитал называть это творческим беспорядком. Черновики, написанные от руки, загромождали бо́льшую часть рабочего пространства, но как ни странно — в таком хаосе мне было ориентироваться легче всего.Дописать зарисовку я так и не смог. В голове крутились навязчивые мысли и образы.Перед моими глазами была то Каверина, то Егор. Кадры сменялись быстро и резко. Я не успевал подумать о Кате и вспомнить что-то связанное с ней, как вдруг резко переключался на Горыныча, пытаясь понять, каким образом настолько два разных человека смогли начать общаться спустя столько лет.Качнув головой, собрал разбросанные бумаги в стопку и собирался было выйти на улицу, но взгляд зацепился за клочок бумаги. Моим же почерком была выведена фамилия Синицина, а напротив был большой вопросительный знак.В области груди всё сжалось в комок, словно предвестник чего-то плохого. Но чего именно?Я не знал, кто он и для чего устроил маскарад, и от этого уровень абсурдности ситуации возрастал все больше. Невозможно идти на такой риск, подделывать документы, будучи не уверенным в моей виновности или в своей безнаказанности.— Откуда ты вылез? — вопрос был задан вслух в надежде, что ответ найдется сам по себе. Но его не было.Хотя в одном я был уверен точно — он был связан с Алисой, раз с такой завидной храбростью и уверенностью в себе все это устроил.Слева неприятно кольнуло. Нет, не от воспоминаний о светлой и отзывчивой девчонке, а скорее от шальной мысли, что раз нашелся один такой борец за правду, то вдруг есть ещё кто-то? Кто-то, кто мог быть связан с предыдущими.Полтора года назад— Чё за тупой розыгрыш? — парень шаркнул ногой по пыльному полу и дёрнул руками.Я усмехнулся. Его вопли перебивались лязгом наручников почти в кромешной темноте. Это было забавно.— Успокойся, — парировал я. Сжимая в руках стеклянную бутылку Кока-Колы, немного отпил и присел перед ним на корточки.— Ты вообще кто? — напускная дерзость перебивалась откровенной паникой. Его дрожащий голос выдавал страх, и это забавляло меня ещё больше.Первый этаж заброшенной стройки был самым подходящим местом для расправы. За несколько километров от города не было ни единой души. Разве что наркоманы, чью скромную обитель я посетил, но мне повезло — сейчас заброшка пустовала. Во всяком случае, кроме моего голосистого друга не было не слышно никого.Оконный проем на противоположной стороне был единственным источником света. Его мне хватило, чтобы видеть лицо парня, а самому оставаться в тени.— Один из всадников твоего личного апокалипсиса, — отшутился я и тут же рассмеялся. Поправил капюшон толстовки и снова сделал глоток газировки.— Чё? — опять он дёрнул руками и чуть приподнялся. — Если это шутка — то хреновая. Макс! Димон!Парень кричал в пустоту и все ждал ответа. Я же молча наблюдал за ним и пытался взглянуть в его глаза, которые он постоянно отводил в сторону.— Можешь не звать их, — спокойно ответил я. — Не придут. Они не причем. Хотя за бездействие тоже можно было бы наказать.Парень замолк и наконец-то посмотрел на меня. Я не стал долго тянуть и решил все ему рассказать.— Наташа Савельева, — начал я. — Это имя о чем-то говорит?— Нет, — он огрызнулся и дёрнул ногой — попытался меня пнуть, но не вышло.— Та девочка, которой ты сломал жизнь. Неужели не помнишь? — склонил голову вбок и внимательно смотрел на собеседника. — Она просто шла домой, когда ты решил, что пристать к ней — будет очень забавно. Тогда в парке. Помнишь?Я усмехнулся и отпил колы, со звоном поставив пустую бутылку на пол. Уселся, подогнув колени, а затем продолжил.— Думал, что кроме вас там никого нет, что вас никто не видел, поэтому позволил себе распустить руки, а потом затащить во двор и изнасиловать. Поставил своих дружков караулить всё на выходе, а сам потянул ее туда.Взгляд его менялся. На секунду мне показалось, что он побледнел, но я все же не останавливался.— Запугал ее. Сказал, что если она кому-то расскажет, то ты ее убьешь, — я искренне рассмеялся и поддался чуть вперёд. — А кишка не тонка?Парень всё ещё молчал, но рефлекторно отодвинулся назад, вжавшись в холодную обшарпанную стенку.— У нее все тело было в синяках. Она боялась из дома выходить, постоянно озиралась по сторонам в страхе, что кто-то снова нападет. Родителям ничего не рассказала, как ты и велел и вынуждена была бороться с этой болью одна, — я сжал челюсти как можно сильнее, а заодно и кулаки. Ненависть пропитала каждую клетку моего тела, но пока я держал себя в руках.Молчание изредка переливалось порывами ветра за нецелым окном. Я чувствовал, как сердце колотиться почти в горле и все ещё пытался совладать с собой, чтобы не озвереть раньше времени. Кулаки сжимались так сильно, что даже в полутьме я видел, как белеют костяшки.— Мы случайно с ней встретились, — объяснил я, хоть меня и не спрашивали. — Она пришла туда, чтобы написать заявление, но так и не решилась. Все стояла у входа и не решалась войти.Я прикрыл глаза, вспоминая невысокую девчонку. Маленькая, худенькая, озирающаяся по сторонам. До сих пор в моих воспоминаниях она стоит в нерешительности, обнимает себя ручками за плечи и ежится. Не от холода — от страха.— Она долго не решалась все рассказать. Мне потребовалось много времени, чтобы расположить ее к себе. Пришлось даже соврать, что я друг одного из полицейских. И могу ей помочь. Она долго молчала. Пыталась уйти, но я не дал. Я так же ее напугал, но в итоге она сдалась. Разревелась. В захлеб и задыхаясь рассказывала мне о случившемся. Как поразительна психика человека, когда не выдерживает напряжения. Ты даже представить не можешь, насколько она внутри была поломана, что в конце концов доверилась незнакомому.Она рассказал о тебе все, что знала. Описала. Назвала даже имя, потому что твои недалекие друзья на перебой его говорили. А дальше... Дальше дело техники и ее помощи. Я пообещал, что накажу тех, кто ее обидел.Я не выдержал и вскочил с места, чувствуя бешеный приток адреналина. Ощутил, как вена на виске вздулась, а ком в горле не позволял сделать вдох. Головная боль нарастала, как и шум в ушах.— Ей всего семнадцать. Семнадцать, — прошипел я и присел совсем рядом с парнем.— Она сама виновата! — выпалил он и тут же захныкал, как маленький. Каждый всхлип сопровождался лязгом наручников после попытки освободиться. — Она сама.Я закрыл глаза. Рука рефлекторно потянулась к пустой бутылке. Удар. Ещё удар. И со второй попытки в руках уже была "розочка".Обхватив свободной рукой его горло, сжал ладонь посильнее и смотрел прямо в глаза.— Пока ты наслаждался жизнью, она вынуждена была страдать. Ты испоганил ей все, что только можно и думал, что останешься безнаказанным. Но в этом мире за все нужно платить.Это последнее, что он услышал от меня. И в первый и последний раз видел мое лицо.На пару секунд мне заложило уши от истошного вопля, когда неровная грань разбитого горлышка вонзилась в плоть. Я отдавал отчёт своим действиям и с каждым новым порезом ощущал, как торжествует справедливость. Я пожалел, что не додумался захватить скальпель, с ним было бы гораздо лучше, красивее. Но сейчас я наслаждался тем, что имел. Поддевая острым краем порез, вгонял стекло как можно глубже и резко поддавал его вверх, вспарывая кожу.Его тело содрогалось с каждой минутой. По моим расчетам он должен был отключиться ещё несколько минут назад от болевого шока, но на удивление он всё ещё был в сознании. В сознании, пока я осколком сдирал кожу с его лица, словно маску, да которой пряталось то самое уродство и гниль.Кровь стекала вниз, по его шее и моим рукам. Липкая, теплая, вязкая.Под моими ногами уже была приличная багровая лужа, в которую я не боялся наступить.— Уродство внутри — уродство снаружи, — прошептал я.Одно резкое движение и сонная артерия оказалась перерезана. Кровь брызнула мне на лицо, а он даже не мог сопротивляться. Задёргался и откинулся назад с открытым глазами, пока алый фонтан не переставал бить.Я спокойно выдохнул и медленно осел на пол. Провел рукавом толстовки по лицу и с упоением смотрел на то, что было перед моими глазами.Ошмётки человеческой плоти в луже крови, грязь, пыль — то, что я запомнил надолго и запечатлел в своей голове яркой картинкой с подписью: "правосудию быть."Наше времяЗа всеми воспоминаниями не заметил как уснул. Очнулся от того, что меня расталкивал друг.— Марк, — повторял парень и потряхивал меня за плечо. — Ты давно здесь?— М? — я разлепил глаза и потянулся к телефону, чтобы узнать время. Семь сорок. — Недавно приехал. Ты чего так рано?— Хочу сегодня сделать все дела и уйти пораньше, — объяснился он и расположился на излюбленном диване.— Зачем? — вопрос бестактный, но в рамках сложившихся отношений вполне ожидаемый.— К папе заехать, потом на футбол, — зевнул и протянул Юра. — Ты ведь не против? Я же могу сегодня...— Да, — прервал я его и кивнул несколько раз. Сон сняло рукой, как только я вспомнил об основной проблеме, которая до сих пор была не решена.Всю ситуацию с Терентьевым-страшим я воспринимал так, словно бросил недочитанную книгу. И за это моя совесть грызла меня изнутри. Больше всего я ненавидел незаконченные дела, которые висели над моей головой как Дамоклов меч.— Ты как себя чувствуешь? — Юра заботливо поинтересовался и посмотрел на меня. Не удалось даже спрятаться за монитором, я все равно ощущал на себе этот жалостливый и обеспокоенный взгляд.Не удивительно. Терентьев был напуган в тот вечер, когда ему позвонила девушка и попросила подъехать, чтобы забрать мою машину.Просьбу он выполнил, но вместо того, чтобы ехать домой, просидел в клинике в ожидании меня.На выходе я почувствовал стыд и неловкость за то, что заставил его переживать в связи с нынешним его волнением за отца. Мне стало стыдно, что я стал поводом для его и без того покалеченного ментального состояния.— Порядок, не переживай, — я откинулся на спинку кресла и даже улыбнулся. Но его это не успокоило. Юра все равно смотрел на меня так, будто я вот-вот умру.Тишина была недолгой. Я не успел даже ввести компьютер из спящего режима, как Терентьев начал все по новой.— Если у нас нет врачей, которые могут помочь, то имеет смысл обратиться заграницу. Тем более у тебя такая возможность есть, — он говорил это на выдохе, как-то обессиленно и отчаянно. И при этом не смотрел теперь на меня. Сомкнул пальцы в замок перед собой и разглядывал пол.— Со мной все в порядке, — я развел руки в стороны. — Дело не во врачах, а в старости. Мне почти тридцать. Это, вроде как, нормально.Я попытался отшутиться и даже сам посмеялся, но другу это не помогло.— Нормально? Задыхаться и вываливаться из тачки посреди дороги — это нормально? — он отчитывал меня как мальчишку, но при этом голос его дрожал. — В этот раз ты смог остановиться. А в следующий? Мне ехать не машину забирать, а тело опознавать?— Ты перегибаешь, — сухо ответил и отвёл взгляд.— А ты не понимаешь, — он встал с места и двинулся было ко мне, но передумал. Замер на половине пути и махнул рукой. — Ты нихрена не понимаешь.Он хотел ещё что-то сказать, но вместо этого мотнул головой и ушел. Идти следом не имело смысла. Ему нужно было остыть, тем более, я понимал, что место таким эмоциям было вымощено переживаниями обо мне.Это одна из черт Терентьева, которая мне казалась знакомой и приемлемой мне самому несколько лет назад.Я тяжело вздохнул и встал с места. Подошёл к окну и взглянул на серое мрачное небо. Сложил руки на груди и чуть расправил плечи, чувствуя, как затекла шея после сна на неудобном кресле.Снова готов был окунуться в воспоминания, как меня отвлек звук очередного входящего сообщения.Нехотя потянувшись к столу, схватил смартфон и прочитал смс. Ожидания в этот раз не совпали с реальностью, чему я был крайне рад. Входящее было не от Горыныча, как я думал."Дарья Исаева. Адвокат"— Даша, значит, — произнес я вслух и незаметно для себя же улыбнулся, крепче сжимая телефон в руках. — Даша.