Глава 5

— Что с рукой?

Девушка заботливо поинтересовалась, проводя подушечками пальцев по моим покрасневшим и поцарапанным костяшкам правой руки. Едва заметно скривился от неприятного пощипывания и убрал руку под голову.

— Поцарапался, пока вытаскивал хлам из багажника, — спокойно ответил, повернув голову в сторону, глядя на блондинку.

Сашка лежала рядом, такая довольная и расслабленная. Из приоткрытого окна тянуло прохладой, от которой по ее обнаженной и бархатной коже побежали мурашки. Девушка немного поежилась, прижимаясь ко мне еще плотнее, положив руку мне на грудную клетку. А затем опустила её чуть ниже, поглаживая живот, задевая пальцами почти незаметные шрамы.

Я нарушил свой же принцип о соблюдении чисто рабочих отношений между коллегами. За сегодняшний вечер — дважды. Подумав об этом, расплылся в довольной, пусть и легкой улыбке, приковав к себе ещё больше внимания.

— О чем думаешь? — полушепотом спросила она, целуя мое плечо.

— О том, что я счастлив от того, что тебе больше восемнадцати, — хмыкнул и снова улыбнулся, поворачиваясь на бок. Свет ночника позволял рассмотреть её ещё лучше: эти серо-голубые глаза, родинки чуть ниже ярко выступающих ключиц, легкую улыбку. Саша была хороша, не только внешне, но и тем, что не строила никаких иллюзий относительно наших отношений. Она понимала меня и не донимала разговорами "о нас". Я называл это взаимным отдыхом, без тяжелых последствий.

— Меня пригласили на свидание, — вдруг сказала она, поджав губы.

Ожидала моей реакции, но не получила как таковой. Я лишь приподнял одну бровь и встав с кровати, тихо и спокойно сказал:

— Сходи.

По факту, в этот момент меня больше волновал вопрос где мои джинсы, а не личная жизнь помощницы. Её это не задело, наверное, потому что ждала этого самого одобрения.

— То есть, не будешь против?

Она задала вопрос и заметив, что я верчу головой, пытаясь в темноте разглядеть на полу свои вещи, встала с постели. Прикрываясь легким одеялом, словно полотенцем после душа, подняла темные джинсы и протянула их мне.

— Почему я должен быть против? Это твоя жизнь, тебе решать, что делать.

Наконец-то одевшись, застегнув джинсы и натянув свою кофту, взглянул на Сашку. Та переминалась с ноги на ногу и не решалась на меня посмотреть.

— Ты же понимаешь, что нам нужно будет все это прекратить?

На секунду показалось, что в ее голосе проскользнули нотки какой-то грусти. Впрочем, выражение её лица говорило о том же: этот поникший взгляд, опущенная голова.

— Послушай, — мягко начал, обхватив пальцами её подбородок, глядя прямо в глаза. А затем продолжил:

— Ничего не имею против отношений, но я вряд ли смогу дать тебе то, что ты хочешь. Секс — прекрасно, но тебе нужно не только это, я же вижу. Но ты сама понимаешь, что я не тот человек, с которым можно и нужно что-то строить, да и к тому же, разница в возрасте.

Она слушала меня и казалось, даже не моргала, то и дело поджимая губы. Наверное, хотела бы возразить, но я не давал вставить и слова.

— Сходи на свидание, влюбись, выйди замуж, нарожай кучу детей, я буду за тебя только рад.

Стоило мне закончить, как она улыбнулась и обняла меня, проведя ладонью по волосам. Не понимал, рада она или пытается скрыть расстройство, но тем не менее, сейчас девушка улыбалась и тихо говорила: "спасибо", уткнувшись носом мне в грудь.

— Спасибо за честность, — добавил я, поцеловав блондинку в макушку.

Я покинул ее квартиру в районе двенадцати ночи, прилично выбиваясь из графика. В висках снова начало неприятно пульсировать. Набросив на голову капюшон, быстрым шагом направился к подземной парковке, где стоял мой старенький мерседес.По пути к машине, то и дело оглядывался назад, чувствуя, что за мной будто следят. Но это была всего лишь паранойя — один из явных признаков обсессивно-компульсивного расстройства, которое приписывал мне каждый третий врач.

Я смог успокоиться только сев в машину и закрыв за собой двери. В висках все еще стучало, казалось, что головная боль снова возвращается. Чтобы долго не тянуть, сразу потянулся к бардачку, чтобы достать таблетки. Схватив пластинку ревалгина, потянулся рукой к заднему сиденью. Достав минералку, зацепился взглядом за бутылку коньяка, который так и не отдал, и который уже никому не пригодится.

Всю дорогу до дома, я постоянно смотрел в зеркало заднего вида. Все еще остался осадок в виде стойкого ощущения какого-то преследования.

— Глупость, никто ничего не видел, — говорил я вслух, словно успокаивая себя.

И вроде бы это работало. Чуть приоткрыв окно, вдыхал прохладный воздух и торопился домой. Нужно было начать новую главу, пока не пропало желание и запал. Пока в голове еще сохранились детали произошедшего. Нужно было не упустить ни одной, иначе все пошло бы насмарку.

Оставив мерседес во дворе, снова посмотрел по сторонам, убеждаясь, что я один такой — любитель погулять ночью во дворе. Нырнув в подъезд, не стал даже ждать лифт. Быстрее поднялся по лестнице и вошел в квартиру, скинув с себя куртку и кроссовки, прямиком отправившись в гостиную.

Здесь все еще стоял стойкий запах спирта, а осколки как и прежде, лежали на полу нетронутые.

— Черт, — тихо выругался, чуть на сморщив нос.

Совершенно забыл о том, что сегодня планировал вызвонить Тамару — свою уборщицу, домработницу и кухарку в одном лице. Эта женщина с радостью следила за порядком в моем доме, а я щедро её за это вознаграждал, а потому все были довольны и счастливы. И плевать мне было на то, как это выглядит со стороны.

Так или иначе, самому пришлось убрать осколки и прочий мусор. Ну ничего страшного, не сломался, лишь потерял пятнадцать минут своего драгоценного времени.

Наконец, когда с наведением хоть какого-то порядка было покончено, можно было поработать. Усевшись на диване, придерживая на коленях ноутбук, пальцы принялись живо набирать текст:

"— Тебя, урод, — тихо произнес я, сжав челюсть и дергая скулами.

— Чего? — Леша нахмурился и уже сжал кулаки, в очередной раз противно цокая языком.

— Я говорю, спасибо, чтобы делал без тебя.

Фальшиво улыбнулся и открыв дверь, полез на заднее сиденье. Выбрался и встал перед мужиком, крепко сжимая одну бутылку коньяка. Его глаза тут же загорелись, и он тут же забыл о том, что слышал минуту назад. Громко сглотнув, Терентьев вытер руки о штаны и посмотрел на меня.

— Это лично тебе, — произнес я, открывая бутылку.

Я наблюдал за тем, как бедный мужик заходится слюной от желания влить в себя коньяк и забыться на ближайшие пару часов.

— Да я это, мужиков подожду, чего одному-то пить, — прочистив горло, ответил Леша, не сводя взгляда с открытой бутылки.

Больше ничего говорить не стал, лишь протянул коньяк, наблюдая, как его рвение разделить пузырь с друзьями, тут же испарилось. Терентьев-старший жадно начал хлебать содержимое стеклянной тары, и я было подумал, что он приговорит ее за минуту-две, но тот остановился. Сделал глубокий вдох и утер рот рукавом своей куртёнки.

— Спасибо, мужик, — сказал он мне, снова пригубив. На этот раз сделал лишь один глоток.

— Не за что. Отдыхай.

Ласково ответил я, широко улыбаясь. Мне было все равно, разделит он свою участь с дружками или нет. Моей целью был именно он и механизм восстановления справедливости был уже запущен.

Я сел в машину и собрался уезжать, в последний раз взглянув на пошатывающегося Леху, который махнул рукой и пошел к себе домой. Все сложилось гораздо удачнее, чем я мог представить. Я уже выехал со двора, замечая, как с противоположной стороны появились друзья Терентьева, недоумевающие, куда делся я и сам Леша.

Я ехал к Саше, прекрасно осознавая, что от принятого безумного коктейля, мужчине осталось от силы часов десять и то при условии, что скорая приедет вовремя. Но я знал, что этого не произойдет. Он слишком глуп, чтобы распознать признаки внутреннего кровотечения и обратиться к врачам. Он до безобразия омерзителен, словно неприятная опухоль, которую давно нужно было устранить.

Но ничего. Обратный отсчет уже пошел, и утром я освобожу друга от оков, которые сковывали его на протяжении всей жизни и не давали спокойно сделать вдох."

Как только я закончил, еще раз пробежался глазами по тексту, широко улыбаясь. Чувство превосходства не давало мне покоя, возвышая меня как личность в моих же глазах. Мне казалось, что я все делал правильно, даже больше — я был в этом уверен, как никогда.

Отложив ноутбук в сторону, поднялся с дивана и немного потянулся, ощущая прилив сил. На удивление и головная боль не беспокоила, что поднимало настроение еще больше.

— Ну-ка, это нужно отметить, — довольно пробормотав себе под нос, направился в спальню, где стоял небольшой рабочий стол.

Присев на корточки, осторожно открыл нижний ящик и достал небольшую записную книжку. Первые страниц двадцать были полностью исписаны: именами, датами, какими-то заметками. Интуитивно раскрыв ежеденевник на чистом листе, схватил со стола черную ручку, зубами стянув колпачок.

— Добро пожаловать в клуб, двадцать первый, — прошептал вслух, все еще сжимая зубами колпачок.

Левая рука уверенно вывела на странице имя Алексея Терентьева. А ниже я дописал: "Флагманский напиток. Коньяк + противовоспалительные препараты. Смерть наступает в течение десяти - пятнадцати часов."

— Тебя убивает то, что ты любишь. Все просто и справедливо.

Произнеся это тихо, но с выражением, закрыл ручку, а следом и записную книжку, вновь пряча ее на свое законное место.

От тихой радости и ликования меня отвлек звук смс оповещений. На этот раз проигнорировать это я не мог. Улыбка сменилась легким оскалом, как только достав телефон, я открыл и прочел сообщение от друга:

"Мне нужна твоя помощь. Батя в больнице".

— Сукин ты сын, — выругался вслух, ударив кулаком по столу, тут же одергивая руку. Ладонь заныла, но хотя бы ненадолго отвлекла от навязчивых мыслей. Так или иначе, все пошло не по плану и это срочно нужно было исправлять.