Часть I. Глава 1

— Да твою мать! Смотри куда едешь, придурок! — со стороны послышался громкий и возмущенный женский вопль, адресованный уезжающей машине.

Как бы девчонка не махала руками и не ругалась вслух за то, что её окатили водой из лужи, водитель серебристого опеля вряд ли слышал это, но она все равно стояла на своем и поток возмущений не прекращался до тех пор, пока к остановке Невского проспекта не подъехал автобус.— Сама же виновата, — буркнул под нос, стоящий рядом парень, отвлекая меня от наблюдения за девицей. К слову, она быстро успокоилась, как только юркнула в автобус и плюхнулась на заднее сиденье.— Да ты-то хоть не бухти, — слегка усмехнувшись, ударил его локтем в бок, глядя под ноги. — Что ты как дед?— Ну вымораживают меня такие люди. Сама выперлась к огромному болоту. Видит же, что машины едут, какого черта надо стоять прям у самого края. Будто и так поводов поорать нет. Тем более не сахарная, не растаяла же, — продолжал свою тираду блондин, пока мы оба стояли у пешеходного перехода в ожидании, когда загорится зеленый свет.— Ты сам не в духе сегодня?Справедливо подметил, после чего друг замолчал, закатив глаза. Весь оставшийся путь до издательства, мы прошли молча, хотя с его стороны были попытки завести разговор, но складывалось впечатление, что парень пытается подобраться к какой-то определенной теме. Но не может или не знает, как правильно это сделать.— Короче, у меня есть идея для нового романа, — выпалил парень, как только мы подошли к зданию, на вывеске которого значилось название "SixtyNine".— А что со старым? — выгибаю бровь и заинтересованно смотрю в его сторону, но тот молчал, опустив голову вниз.Впрочем, как всегда. Терентьев отличался тем, что быстро и сильно загорался какой-либо идеей, как бенгальский огонь, но никогда не доводил дело до конца. Самой главной его проблемой было то, что он был ровно настолько же ленив, насколько и талантлив.— Давай мы обсудим это позже? — тихо ответил, поправив воротник кожаной куртки, слегка щурясь от солнечного света.— Ладно, но на этот раз ты увидишь, что это будет бомба, — вдохновенно продолжил парень, открывая стеклянную дверь.— Мы вернемся к этому вопросу, а пока разберись с заявками. Я тебя прошу об этом уже неделю, — мягко ответил, уверенно шагая вперед.Не успел войти в холл, как меня встретила Сашка. Девушка была явно взволнована, от чего нервно поджимала губы то и дело постоянно, оглядываясь назад.— Марк Дмитриевич, вас там ждут, — чуть приблизившись ко мне, прошептала помощница, после чего снова обернулась назад.— Очередные непризнанные гении? — довольно усмехаюсь не в силах скрыть улыбку, но брюнетка юмора не оценила.— Нет, хуже. — Снова проговорила она, а затем перешла на шепот и добавила:— Следственный комитет.Терентьев подошел к нам спустя несколько секунд, сжимая в руках стаканчик растворимого кофе из автомата и вопросительно посмотрел на меня и чуть нахмурился, делая пару глотков.— Чего застыли? — оживленно поинтересовался он, снова отпивая кофе, противно хлюпая, от чего я рефлекторно закатил глаза и раздраженно взглянул на него. А Сашка покачала головой, глядя на то, что он травит себя этой гадостью из автомата.Вопрос его остался без ответа. Внимание присутствующих было обращено к очередному визиту вышестоящих органов, которые до сих пор были заинтересованы издательством. Точнее — мной.Хмыкнув и проведя рукой по темным волосам, стянул кожаную куртку, крепко сжав её в руке.— Это снова по поводу Алисы, наверное, — робко высказала свое правдивое предположение девушка, в очередной раз поджимая губы, как-то виновато опуская взгляд.— Ну вот сейчас и узнаем, а ты сделай мне кофе, пожалуйста, — тихо ответил, направляясь в холл, который служил приемной и одновременно комнатой отдыха для персонала.Не дожидаясь ответа и не объясняя ничего другу, уверенной походкой вышел в просторную комнату с панорамным окном, солнечный свет через которое заливал всё вокруг.На небольшом кожаном диванчике сидел молодой парень в штатском. На вид ему не было и тридцати и если бы не удостоверение, я бы в жизни не догадался, что это помощник следователя. Скорее подумал бы, что очередной следующий моде и отдающий дань трендам паренёк-хипстер.Будем честны, для роли гос служащего он подходил меньше всего, особенно с этой легкой небритостью, ярко-синими кедами, потертыми на коленках светлыми джинсами и косухе. Какой-нибудь отвязный плохиш — да, но не сотрудник внутренних органов.— Марк Дмитриевич? — слегка кивнув головой, парень подорвался с места, как только я подошёл к нему.— Чем обязан? — вопросительно взглянул на парня.— Помощник следователя, Павел Синицын, — отчеканил светловолосый, раскрывая свое удостоверение.Не смотря на то, что он пытался выглядеть сурово и серьезно, руки его немного дрожали, да и в целом сам по себе выглядел немного комично — эдакое подражание взрослому. Убрав "корочку" во внутренний карман куртки, он шмыгнул носом, глядя на меня уже с подозрением, что веселило и забавляло меня ещё больше.— Хотел бы поговорить с вами о деле Кирсановой, — продолжал он серьезно, то и дело переминаясь с ноги на ногу.— Кажется, я уже неоднократно говорил с вашими сотрудниками, я думал, ко мне вопросы исчерпаны, — слегка нахмурился, но все же кивнул головой в сторону кабинета.Парень пошел за мной, следя немому приглашению. Обернувшись, следователь смерил подозрительным взглядом Терентьева и задумчиво провел ладонью по щетине, закрыв за собой дверь.— Чай не предлагаю, есть только кофе, — небрежно кинув куртку на белый диван, уселся в рабочее кресло, включив рабочий компьютер.— Нет, спасибо, — Синицын мотнул головой, присев на стул напротив, сложив руки на краю стола.— Так какие вопросы ко мне? — упираясь локтями в стол, сцепил пальцы в замок, опираясь на них подбородком. — Я неоднократно говорил с полицией, мои показания неизменны до сих пор.Молодой человек провел ладонью по русым волосам и снова шмыгнул носом — дурацкая и раздражающая привычка, которая доводит меня почти до нервного исступления. Оглядываясь по сторонам и рассматривая картины, висящие на белой стене, он слегка хмурился, а затем наконец перевел взгляд на меня.— Я не из полиции, — начал он деловито, и судя по интонации — несколько оскорбленно. — Мне нужно знать всё о вашей последней встрече с Алисой Кирсановой. Как, когда и при каких обстоятельствах.— Четыре месяца назад, — начал я проговаривать то же самое, что говорил полиции.Закусив щеку с внутренней стороны, взглянул на собеседника, который так же смотрел на меня в упор. Наверное пытался понять, вру я или нет. Сделав глубокий вдох, все же продолжил:— В тот день, после работы, я предложил её подвезти — нам было по пути. Я подбросил её до дома, мы попрощались. Ночью она написала сообщение с просьбой дать ей выходной и на этом всё, — развел руки в стороны, пожимая плечами.— То есть, вы последний, кто видел её? — снова взглянул на меня с прищуром и откинулся на спинку стула, складывая руки на груди.— Я не могу это утверждать, — поджал губы и качнул головой. — Может она после этого виделась с друзьями, мне неизвестно.Синицын хмыкнул и что-то пробубнил себе под нос, достав смартфон из кармана, принимаясь набирать сообщение. Его смущало или скорее расстраивало мое спокойствие. Молодой и наверняка еще не опытный паренек пытался с ходу подловить меня и уличить во лжи, но тщетно. Я был хладнокровен. Во всяком случае хотелось верить в то, что я создаю впечатление непробиваемого. Следователь собирался спросить ещё что-то, но не успел, поскольку его перебила Сашка.— Марк Дмитриевич, ваш кофе, — тихо прощебетала девушка, осторожно приоткрывая дверь.Секретарша не торопясь подошла ко мне, держа в руках блюдце с чашкой. Стоило ей чуть склониться ближе ко мне, как паренек моментально перевел взгляд на её бедра, которые помощница подчеркивала обтягивающей темной юбкой, и довольно заулыбался. Теперь аромат арабики перебивался слащавым привкусом откровенной похоти со стороны молодого следователя.Саша смущенно улыбнулась, кокетливо заправив прядь волос за ухо, когда я позволил себе слегка улыбнуться и поблагодарить её.— Может, с кем-то из коллектива она тесно общалась? — вызывающе спросил Синицын, смерив взглядом секретаршу.— Намекаете на служебные романы? — скептически поднял бровь вверх, взяв керамическую чашку в руки, почувствовав взгляд со стороны девушки.Осторожно кивнув головой в сторону выхода, отпустил помощницу,. Что-что, а взаимопонимание с ней у нас было на уровне. Поправив воротник блузки, девушка медленно удалилась, вновь оставляя меня наедине со стражем порядка. Синицын проводил ее взглядом, напоследок одарив её легкой игривой улыбкой и снова повернулся ко мне.— Я задал вопрос прямо, — настойчиво повторил Павел.— Нет, здесь это воспрещено, во всяком случае я предупреждаю об этом всех, кого беру на работу, — уверенно парировал, отпивая немного кофе.— Поражает ваше спокойствие и хладнокровие, — дрожь в голосе наконец исчезла и теперь парень говорил более уверенно. — Пропал человек, а вам все равно. Интересно получается.— Поверьте, от моих переживаний мало что может измениться, — начал я. — С её уходом и моя работа подорвалась, мне пришлось искать нового человека на должность помощника, а это весьма трудно, знаете ли. Раньше я был уверен, что таких, как Алиса нет — горящих и болеющих литературой. Для неё на первом месте была работа, и издательство она считала вторым домом, но человек меняется и может расставлять приоритеты, как посчитает нужным. Поэтому вполне возможно, что ей все это надоело, и она улетела с любовником в Гагры, например.— Вы в курсе её личной жизни?Синицын снова чуть прищурился, глядя на меня. Как бы он не хотел казаться серьезным, все равно я видел в нем еще крайне амбициозного ребенка, который отчаянно пытается стать взрослым.— Нет, — поджал губы, чувствуя привкус кофе и отрицательно покачал головой.— Всё слишком противоречиво. Сначала говорите, что она болела этой работой, а затем выдвигаете версию о любовнике. Странно, не находите?— Все люди разные и странные по-своему. Кто знает, что происходило в голове у неё. Она не была интровертом, наоборот крайне общительной, но всегда избегала каких-то совместных посиделок здесь, в издательстве. Поэтому, делаю вывод, что все может быть.Мои слова не прошли мимо его ушей, но тем не менее я видел его растерянность. Картинка в голове не складывалось в единое целое, от того он злился. Это было заметно по острым скулам, которыми он то и дело дергал во время разговора со мной.— Может, вы знаете кого-то из её друзей? — не теряя надежды спросил Павел.— Я не нянька, я — работодатель, — вызывающе ответил и сделав последний глоток напитка, со звоном поставил чашку на блюдце. — Знаю, что с коллективом поддерживала дружеские отношения, кого-то постороннего сюда не приводила. Я сказал всё, что знаю.— Хорошее начальство должно знать, что происходит на его территории, — язвительно ответил парень, снова шмыгнув носом.— Не в таких подробностях, — позволил себе усмехнуться, задирая рукава серой толстовки. — Для меня важно, чтобы люди работали, а то с кем они спят или общаются — меня не интересует, и это нормально.Ответа на мою реплику не последовало. Парень молча встал со своего места и направился к выходу и только взявшись за ручку двери, посмотрел на меня, спокойно, но с долей какого-то пафоса выдав:— До свидания, — выждал паузу и после добавил. — Думаю, что это не последняя наша встреча.Не дав мне возможности ответить, Синицын покинул кабинет, даже не закрыв за собой дверь, позволяя мне облегченно выдохнуть и откинуться на спинку кресла. Заложив руки за голову, задумчиво пялясь на рабочий стол компьютера, тихо проговорил под нос хрипловатым голосом:— Твою же мать.За последнее время я порядком устал от подобных допросов, да и на работе начали косо поглядывать в мою сторону. Я буквально слышал, о чем перешептывались люди за спиной, но никто так и не решался заговорить со мной о произошедшем напрямую.Кирсанова работала у меня почти с первого дня основания "SiN", она была одна из первых, кто откликнулся на объявление о поиске личного помощника для издателя. Мы довольно легко нашли общий язык сразу же. Алиса разгребала все приходящие рукописи, вычитывала их от начала и до конца, и от своей работы она получала удовольствие.Я терпеть не мог начинающих авторов, которые штамповали свои романы, как под копирку и при этом считали себя непризнанными гениями, которым все и всем обязаны. Я не мог говорить с ними, а она могла, каждый раз деликатно объясняя и отвечая таким: "это не формат". Всегда была исполнительна и ответственна, пока не исчезла, вызвав у многих поводы для сплетен и перемывания костей.Забавно, что каждый раз люди удивляли меня своим умением упускать из виду какие-то факты, заменяя их фантазиями собственного воспаленного разума. Умение гиперболизировать привело к тому, что в издательстве уже ходили слухи о том, что она связалась с главой какой-то мафии и теперь скрывается в Мексике.— Марк, — от рассуждений меня отвлек Терентьев. Парень выглядывал из дверного проема, чем-то озадаченный, что было видно по его взгляду.— Заходи.Не заметил, как за своими мыслями и воспоминаниями прикрыл глаза и чуть не уснул. Потерев глаза тыльной стороной ладони, присел, выпрямив спину.— Чего он хотел? — друг присел на место, где еще совсем недавно был следователь.— Ничего нового, — разочарованно выдохнув, накину капюшон толстовки на голову и вновь прикрыл глаза, измученный подобными набегами полицаев.Пожалуй, Юра был одним из тех людей, которого можно было назвать другом. Никогда не задавал лишних вопросов и понимал с полуслова, даже несмотря на то, что на первый взгляд мы казались совершенно разными. Даже внешне.Высокий и статный блондин. Он не оттенял меня, а скорее делал меня более колоритным и привлекательным, как бы странно и противоречиво это не казалось. Если женщины имеют под боком некрасивую подружку, чтобы быть на контрасте, то в моем случае Терентьев наоборот дополнял меня.Я познакомился с ним в одном из Питерских баров, когда приезжал туда по работе. Нужно было найти хорошее помещение для типографии еще будущего на тот момент издательства, но что-то пошло не так и всё сорвалось. Расстроенный и подавленный, я решил прогуляться по городу и ноги сами завели меня в "Пробирочную". Вроде бы так называлось заведение, стилизованное под лабораторию, где алкоголь подавался в пробирках. Тогда это казалось забавным и необычным, даже мне в двадцать четыре года.Терентьев сидел один в дальнем углу, выпивая одну за одной и что-то усердно писал в ежедневнике. Уже тогда в голове мелькнула мысль, что есть в нем писательская жилка, и я был прав.Сделав заказ, присел рядом с ним, предварительно спросив разрешения, на что он исподлобья взглянул на меня и процедил сквозь зубы: "Пожалуйста". Мои присутствием был недоволен, изредка лишь тяжко и демонстративно вздыхал, когда я пытался отвлечь его разговорами или вопросами. Неподдельный интерес с его стороны возник только когда я выудил из кармана своего пальто свою записную книжку и черную ручку-паркер с гравировкой "S&N". Как только я начал писать какой-то отрывок, парень поднял голову и пытался краем глаза рассмотреть написанное и только спустя пару "пробирок", осмелился задать вопрос.— Писатель? — блондин слегка щурится, будто пытаясь прочесть мои мысли.— Скорее "два в одном", — слегка улыбаюсь, подняв брови вверх, откладывая ручку в сторону. — Пишу сам и открываю свое издательство.Его глаза моментально загорелись, а на лице появилась тень легкой улыбки, он был заинтересован, а от этого более разговорчив.— Что пишите? — закрывает ежедневник, складывая руки перед собой, будто школьник, внимательно слушающий меня.— Не назвал бы себя королем ужасов, но что-то интересное в моей библиотеке есть, — беру в руки прозрачную емкость, наполненную лонг-айлендом из подставки, которую только что принесли, и скептически улыбаюсь. — И можно на "ты", я не думаю, что у нас разница в возрасте настолько велика, что можно мне "выкать".— Юра, — протягивает мне руку, на этот раз широко улыбаясь.— Марк, — пожимаю ладонь в ответ и залпом осушаю пробирку.Проведя в голове какие-то параллели, парень приосанился, снова нахмурившись.— Марк? Пишете в жанре "ужасы"? — пристально смотрит на меня, догадываясь, к чему он ведет. — Фамилия, случайно, не...— Орлов, — договариваю за него и по-доброму усмехаюсь.— Твою мать, — тихо проговаривает и тянется к своему рюкзаку, лежащему на полу. Достает оттуда книженцию в твердом переплете, на обложке которой значится "Бессонница".— Можешь подписать? — протягивает свою ручку и пододвигает книгу ближе ко мне. На лице видна неподдельная радость вперемешку с непониманием и некоторой надеждой.— Первый автограф в моей жизни, — тихо смеюсь и задумываюсь над тем, что написать."С наилучшими пожеланиями? Какой бред, кто так пишет?" — проносится у меня в голове. После непродолжительной паузы, наконец-то начинаю выводить ровным и аккуратным почерком: "Бороться и искать. Найти и не сдаваться. Актуально, как никогда. Успехов в любых начинаниях. Марк Орлов".Возвращаю экземпляр ему и слегка поджимаю губы, чувствуя на них привкус алкоголя.— Спасибо! — парень довольно улыбается, перечитывая послание вновь и вновь, а потом откладывает книжку в сторону, изредка поглядывая на неё.— Сложно было пробиться? — вопросительно смотрит на меня, одергивая воротник своей толстовки.— Смотря что в твоем понимании "сложно", — пожимаю плечами и большим пальцем касаюсь переносицы. — Пришлось хорошо поработать, пообивать пороги издательств, редактировать все несколько раз.Блондин призадумался, почесав затылок, снова сложив руки перед собой. Мнется, видимо хочет что-то спросить, но не решается, постоянно крутит головой, делая вид, что за кем-то наблюдает.— Возьми визитку, пригодится, — облегчаю ему задачу и достав из кармана небольшую картонку черного цвета, протягиваю ему.Хватается за неё будто за соломинку и снова сияет изнутри, что видно по глазам.В тот раз мы проговорили вплоть до самого закрытия бара, но и после этого мы не разошлись. Мой новый знакомый поделился своими идеями и какими-то отрывками, которые настойчиво просил посмотреть. Должен сказать, что пишет он неплохо, есть потенциал и бешеное желание работать. Не ради денег, а ради идеи. В тот вечер поймал себя на мысли, что мы чем-то похожи, и это само по себе как-то подкупало. С тех самых пор мы и работаем вместе.Я втянул его в издательство как раз в тот момент, когда он получил диплом по направлению "книгоиздательское дело". Уже в тот момент видел в нем родственную душу, поэтому всячески старался помочь, а он вовсе не был против, к тому же мне нужны были сотрудники, ведь я только-только открыл свое дело.— Я знаю, что ты не виноват, — вдруг он произнес, проводя рукой по слегка растрепанным волосам.— Жаль, что остальные так не думают, — ответил другу, еще больше наклоняясь вниз, положив голову на стол.— Брось, я знаю, что никто тебя не обвиняет ни в чем, просто кости перемывают. Сам знаешь, как это бывает, дай только повод, — Юра все ещё пытался меня поддержать. — А её исчезновение...— Помоги Саше и если не сложно, проведи мои последние встречи, — перевел тему, заговорив о работе, от чего блондин на минуту оживился, а затем вновь состроил серьезную мину.— Думаю, люди несколько разочаруются, если на месте Марка Орлова будет помощник-дилетант, — он язвительно хмыкнул, но судя по ухмылке все же был доволен.— Не думай — просто сделай, — ответил на выдохе, поднимая голову, решив наконец-то поработать и разгрести электронную почту.Желание поработать быстро сменилось желанием уехать и побыть в одиночестве, к тому же подступала головная боль, избавиться от которой каждый раз было крайне сложно.Но тем не менее, дав поручения другу и отправив его в типографию, я смог себя пересилить и сделать за день хоть что-то полезное. Разобрав большую часть входящих писем, смог спокойно выдохнуть, мысленно похвалив себя за то, что день не прошел впустую.Я задержался в офисе до пяти вечера. Попрощавшись с Сашей и не дожидаясь Терентьева, вызвал такси, приняв решение уехать домой. В плане физического здоровья я чувствовал себя отвратительно, мигрень не отступала, заставляя виски чуть ли не пульсировать.Порывшись в карманах куртки, обнаружил, что обезболивающих с собой нет, от них осталась пустая пачка и скомканная инструкция по применению. Тяжко вздохнув, попросил водителя остановиться у ближайшей аптеки, которая находилась в двух кварталах от моего дома. Расплатился и вышел, глубоко вдыхая свежий воздух. На улице было относительно тепло, несмотря на то, что на дворе был уже конец августа, но тело все равно пробирал озноб.Боль не отступала даже после того, как я выпил две таблетки "ревалгина". Единственное, что мне помогало в последнее время, пренебрегая советами врача воздержаться от приема любых анальгетиков.Пытаясь отвлечься от боли, разрывающей голову изнутри, решил пройтись пешком до дома, но в последний момент передумал и направился в сторону "Сосновки". На территории парка, с которым ассоциируются маньяки и трупы в канавах, в такое время мало кого встретишь, разве что собачников и физкультурников, к тому же, на улице уже прилично стемнело.Я был почти прав. Единственный, кто встретился мне на пути был хозяин лабрадора, и больше никого. Накинув на голову капюшон, не торопясь шел по широкой протоптанной дороге, которая была освещена фонарями. Обернувшись назад и убедившись, что за мной никого нет, повернул направо. Под ногами захрустели обломившиеся ветки, обувь утопала в грязи — земля не успела высохнуть после недавно прошедшего дождя. Серые кроссовки становились черными, но мне было плевать, я просто шёл вперед, пока не добрался до небольшого склона, ведущего к небольшому пруду. Об этом месте мало кто знал, даже местные забулдыги.Осторожно ступая по скользкой тропинке, хватался за ветки и деревья, чтобы не упасть и к моему удивлению, на этот раз я спустился без происшествий. После последнего визита сюда, на руке красовалась огромная царапина.— Привет, — тихо, почти шепотом проговорил я вслух, приближаясь к берегу.Присев на поваленное дерево, закатал рукава куртки и заодно толстовки, проводя ладонью по лбу, стирая выступившие капельки пота. Смотря вдаль, сделал глубокий вдох, чувствуя легкость, будто голову, зажатую в тиски, вытащили оттуда. Головная боль проходила.— Тебя всё ещё ищут, — снова сказал я чуть громче, нервно усмехаясь краешком губ, глядя себе под ноги.На первый взгляд могло показаться, что я говорю сам с собой, но мне казалось, что Она меня слышит. Я был в этом уверен, от того довольная улыбка не сходила с моего лица.— Все так переживают за тебя, интересуются, куда же ты могла исчезнуть. Надеются, что вернешься, — чуть повысил голос, позволяя себе негромко рассмеяться.— Но мы же оба знаем, что этого не произойдёт.Ответа не было и не будет. Я разговаривал с Кирсановой, когда она была неподалеку, точнее, её тело находилось совсем близко, буквально в двух метрах от меня. В двух метрах под землёй, на том самом месте, где сейчас сидел я.— Этого не произойдет, — повторил я, упиваясь очередной своей победой, проводя ладонью по земле, жадно вдыхая свежий и влажный воздух.