36 глава

Как понять, что ты погибаешь?

Когда ты понимаешь, что тебе хочется все знать о человеке,когда тебе хочется смотреть вместе с ним фильмы,проснуться рядом с ним,смеяться,ругаться,затем мириться.

Когда самые обыденные вещистановятся чем-то увлекательным, если ты делаешь это вместе с ним.

Любовь - это моральная смерть.

Она убивает тебя изнутри, ведь с той секунды, как ты осознал свои чувства, ты пропал.Ты не существуешь один.Вас двое.Вас не может быть поодиночке.И в конце все обрывается.

Вечности не существует.

Поэтому Вы сами убьете друг друга.

— — —

От лица Нелли.

Вам когда-нибудь доводилось чувствовать себя так, будто вам в рот залили лимонный сок? Этот ядовитый вкус, разъедающий и скользящий по твоей глотке к самому желудку.

Мне было горько. Привкус, от которого уже с утра корчится лицо.

Боль уже стала чем-то обыденным для меня.

Вот только именно сегодня я увидела всё иначе. Перед глазами та же комната, те же стены, но... Но свет, льющийся из окна, бледнее, свет лампы тусклый.

Спокойствия нет в груди, но есть пустота. Будто мне вбили несколько гвоздей в грудь, расковыряли и вытащили, оставив пустые тоннели, через которые выходит воздух.

Давление в горящих и опухших от слез глазах. Шрам на лице покалывает.

Заставляю себя приподняться на локтях. Заставляю. Вынуждаю, ведьпроснулась оттого, что тяжело дышать. Лежала на животе.

Одеяло спадает с плеч, и я ощущаю, насколько в комнате холодно. Кожа бугрится. Пытаюсь вновь натянуть одеяло на себя. Под ним тепло.

Смотрю на парня, который, кажется, не так крепко спит.

Под одним одеялом с ним тепло.

Доминик хмурится во сне. Наклоняю голову, рассматривая его лицо.

Человек, к которому, несмотря на все отрицательные черты характера, я тянусь.

Ничего не чувствую. В прямом смысле. Только усталость, что-то тяжелое на плечах, груз, не дающий вдохнуть полной грудью.

Кашляю, понимая, что мне не хватает кислорода. Стенки гортани будтосжимаются. Начинаю давиться,прикрывая рот ладонью.

Лучше выйти из комнаты. Доминик и так плохо спит, а тут еще я мешать буду.

Ползу к краю, опуская ноги на холодный пол, сжимаю губы, громкодыша через нос, но этого не достаточно.

Плюю на внешний вид и выбегаю из комнаты, но торможу, игнорируя внутренние позывы. Аккуратно закрываю дверь. Тихий щелчок и я мчусь к ванной комнате.

Когда распахиваю дверь ванной комнаты, понимаю, что меня сейчасстошнит. Падаю на колени возле унитаза, крепко вцепившись пальцами в собственные волосы.

Кашляю.

Не пойму, что именно выходит из меня. Похоже на воду. Только оченьмутную. Наконец, могу дышать нормально.

- Нелли, - звонкий голос Таисии бьет в голову вызывает новую волну тошноты. Девушка опускается рядом, придерживая волосы. От неё пахнет свежей улицей. Она только пришла? Где она была?

- Господи, - её лицо корчится. - Мама мне все рассказала,- она говорит это ровно, хоть и хмурит брови. - Мне так жаль.

Чего тебе жаль, Таисия?

Плююсь, поднимая голову. Сестра осматривается:

- Сейчас, - встает, сняв с крючка полотенце, и хочет вытереть мои губы, но я выдергиваю его из её рук, делая это сама. Держусь за стену, поднимаясь на дрожащие ноги. Таисия дергается, желая придержать меня, но останавливается, потирая руки.

Я поворачиваюсь к раковине, облокачиваясь на неё. Кручу ручку от крана. Сестра молчит, нервно покусывая губы. Она открывает рот, но ничего не говорит. Просто стоит позади меня, наблюдая, ища правильные слова.

Беру щетку и пасту. Смотрю на себя в зеркале: синяки на шее, украшенной кулоном-вишенкой, глубокий порез на щеке, шрам от которого мне обеспечен, опухшие глаза с синяками и мутные зрачки. Сую щетку в рот, начав водить по зубам.

Смотрю прямо себе в глаза. Жутко.

- Нелли, - Таисия все же делает шаг. Я поворачиваю голову и, кажется, затыкаю её уверенность. Девушка вздыхает, убирая локоны волос со щеки:

- Нелли, я, - качает головой.

Хлопаю глазами, вздыхая:

- Ты здесь не при чем, - вновь уставилась на свое отражение.

- Нет, если бы я осталась, я...

- То что? - хмурюсь, вынув щетку изо рта. Таисия теряется. Действительно, что бы ты сделала?

Её молчание раздражает, поэтому плюю в раковину, полоща рот.

Девушка откашливается:

- Мама вызвала врача. Саша уехала, так что тебя осмотрит... - замолкает,когда дверь в ванную комнату распахивается.

Я сохраняю ровное выражение лица, а вот Таисия резко, гордо вскидывает подбородок, принимая свою фирменную гордую осанку.

Доминик хмурится, сонными глазами смотря на меня:

- Ты в порядке?

Кажется, Таисия фыркнула:

- Её тошнило. Как ты думаешь, она в порядке? - складывает руки на груди.

Доминик лишь окидывает её уже раздраженным взглядом, подходя к раковинам. Его движения какие-то скованные, неуверенные, но грубость скрывает все это, поэтому Таисия не замечает, как он мнется.

Таисия - нет, я - да.

Парень стучит кулаком по ладони, щуря глаза:

- Тебе нужно что-нибудь? Лекарствоили...

- С каких пор ты проявляешь заботу? -  Почему при нем она становится такой стервой?

Девушка подходит к зеркалу, рассматривая себя:

- Таисия, - я шепчу, но хочется кричать. Девушка бросает на меня взгляд:

- Просто, именно от такого человека, как Доминик, видеть заботу о ком-то странно, разве нет?

Вижу, как скулы Доминика напрягаются. Он стискивает зубы, прикрывая глаза. Сдерживает желание обернуться и окатить Таисию ругательными словами. Но почему? Раньше он не отказывался лишний раз задеть её. Так, что сейчас не так?

Он не хочет подтвердить слова сестры действием. Опять эта их война. Словесная. Она специально выводит его. Они словно поменялись ролями.

Таисия берет с полки тюбик крема для рук и выдавливает на палец, приговаривая:

- Если тебе страшно спать в своей комнате, то можешь пока перелечь ко мне, - улыбается, растирая крем. - Все же, соседство с парнем не лучший вариант для тебя сейчас. После того, что случилось, - уточняет.

Я хмурюсь, опустив глаза.

- Таисия, - Доминик вдруг подал голос,фальшиво улыбнувшись. - Будь добра, закрой хлебало свое гребаное.

Девушка развернулась, возмущенно и с ухмылкой приоткрыв рот, чтобы ответить ругательством, но затыкается, когда Доминик обернулся, указав на неё пальцем:

- Закройся нахер, блядь.

Меня передернуло. Грубо и ядовито. Вего стиле.

От такого обращения у Таисии чутьне отпала челюсть. Она пыталасьсохранить невозмутимое выражение лица, но всем давно ясно, что это лишь маска.

Девушка поворачивается к зеркалу, расправив плечи, и принялась нервно выдавливать еще крема на руки. Я тоже чувствую себя неуютно, как-то боязливо.

Откуда этот страх перед Домиником?

Парень прожигать Таисию взглядом, повернувшись ко мне:

- Ты все? - его обращение не такое неуверенное. Он вновь стал собой.

- Я-я, - заикаюсь, вдруг поняв, что мне трудно выговаривать слова.

Судорожно осматриваюсь, придерживая пальцами локон волос возле уха. Осмелилась поднять на него глаза, потярянно, но сказала:

- Я все.

Доминик подталкивает меня к двери, еще раз бросив взгляд на Таисию. Такой темный и злой, от которого у меня в горле застрял ком.

Возвращаемся в комнату. Я подхожук столу, замечая, что не хочу стоять близко к парню, который тяжело дышит. Он взбешен из-за Таисии?

- Ты не должен был грубить ей, - шепчу, теребя край ткани темной футболки.

И теперь он смотрит так на меня.

- Что, блять, ты сказала? - облизывает сухие после сна губы, складывая руки на груди.

Я чувствую, как коленки начинают трястись, но сжимаю ладони в кулаки, выдавливая:

- Она беспокоилась обо мне. Вот и все. Не стоило так грубить, - объясняю.

Доминик усмехается, пытаясь отвести от меня взгляд, но прикусывает губу:

- "Она волнуется за меня", - цитирует, качая головой.

-Да, ведь она моя сестра, - пытаюсь говорить тише.

- Это чертова жалость ничего тебе не даст, Элли! - он повысил голос, и я сломалась. Тут же.

- Ты защищаешь её, потому что, видите ли, она беспокоится, - разводит руки, чуть ли не смеясь надо мной. - И что дальше? Хочу напомнить тебе, кто такая Таисия. Она ни черта не поймет, ведь её не было здесь вчера! Её куриный мозг способен только на притворную жалость! Тебе так приятно это? К слову, Элли, это не она была здесь вчера, не она чуть ли не рехнулась, блять, от происходящего безумия! - он наступает, указывая на меня пальцем.

Я опускаю глаза в пол, сжимаясь внутри. Прекращаю дышать. Просто не могу глотнуть кислорода.

- Это не она убила человека, Элли! - Доминик кричит. - Это я убил человека! Убил из-за тебя, блять! - сильно тыкает мне в плечо пальцем, отчего я шатаюсь, теряя равновесие, но хватаюсь за спинку стула, еле устояв на ногах.

Поднимаю уже мокрые и болезненные глаза на Доминика, который все так же тяжело дышит, кашляя.

Его состояние можно понять. Он  пережил сильный стресс вчера, поэтому в праве так срываться на всех. Но почему я должна это терпеть?

Почему я волнуюсь о его психическом здоровье, а сама в это время страдаю от нападений? Почему он не думает обо мне? Нельзя же быть таким эгоистом?

Доминик закатывает глаза, прикрывая их, и поднимает руку, потирая веки пальцами, когда я вытираю слезы, шмыгая носом.

Все чувства как назло смешиваются в одну кучу, поэтому выразить их,  становится невозможно. Я лишь поднимаю ладони перед собой, качая головой, и срываюсь с места, идя к двери. Доминик слишком резко реагирует, вытянув руку:

- Стой, блять, - хотел схватить меня, но я отпрянула, обходя его. Слышу за спиной, как он рычит на выдохе.

Открываю дверь, выходя в коридор. Секунду мнусь, не зная, куда податься, но голос Домника заставляет прибавить шагу:

- Ты меня заебала, блять!- грохот. Он Вышел за мной.

- Остановись, нахер! - кричит громче, чем до этого. Его голос срывается, поэтому начинает хрипеть.

Я забегаю в свою комнату, захлопнув дверь. Хнычу, беспомощно схватившись за ручку. Прижимаюсь вспотевшим лбом к деревянной поверхности. Он с легкостью может выбить её.

Мне не спрятаться, поэтому сжимаю глаза, всхлипывая.

— — —Доминик не мог определить, в чем причина его гнева.

Он был зол, когда проснулся один, всвоей кровати.

Зол на Таисию, которая вечно притворяется и лезет не в свое дело.

Зол на то, что девушка предложиласестре ночевать у неё.

Зол на Нелли, которая началазащищать её.

Зол на себя, ведь напугал девушку.

Зол на Нелли, так как она убежала отнего.

Сжимает ладонь в кулак, тормозя у двери комнаты Нелли. Кусает сжимает губы, издеваясь над ними.

Тяжело дышит через нос, и рычит, ударив кулаком по деревянной поверхности.

Девушка по ту сторону вздрагивает, сильнее прижимаясь к двери. Трясется,мыча сжатыми губами.

Парень вновь и вновь проходит кончиком языка по нижней губе, сильнее хмуря брови.

- Доминик? - это голос Нины. Парень резко оборачивается, опираясь кулаком на стену.

- Да? - выдавливает, почесав переносицу.

Женщина хмурится, переводя глаза с него на дверь Нелли:

- Вы в порядке?

"Вы". Она говорит о нем и о Нелли.О них, вместе.

Доминик мнется, сглатывая:

- Да, - кивает, напрягаясь. - Вполне.

Нина глубоко вздыхает:

-Я думала вызвать психолога для Нелли, но сомневаюсь, что она захочет с кем-то контактировать, так ведь? Вчера она пыталась избегать людей... - не дожидается ответа, отворачиваясь. Женщина часто рассуждает вслух.

- Стой, - Доминик отрывается от стены, быстро приближаясь к Нине.

Та обеспокоено взглянула на него.

- Кто он был? - Доминик знает, что женщина поймет, о ком идет речь.

Она сжимает и разжимает пальцы, нервно осматриваясь по сторонам:

- Обычный псих...

- Он все время повторял имя Анна. Тебе оно ни о чем не говорит? - Доминик видит, как Нина мнется.

- Нет! - она отвечает грубо. - Какая разница? Он все равно мертв, - замолкает, прикрывая глаза. Не хотела повышать голос. Трет лоб,откашливаясь:

- Все это трудно, Доминик.- Так он знал Элли? - Дилан щуритглаза.

- Господи, - женщина, кажется, срывается. - Просто... Господи. Это сложно объяснить.

Парень складывает руки на груди, хмурясь, и Нина понимает, что теперь не отвяжется от него. Да и держать столько в себе на протяжении семнадцати лет тяжело. Она борется с собой, кивая:

- Иди за мной, - отворачивается, направляясь к лестнице. Доминик моргает, поднимая брови. Он бросает взгляд на дверь, но отворачивается, идя за женщиной.

Столько дерьма за одно утро. И что-то ему подсказывает, что сейчас его станет еще больше.

Таисия покинула ванную комнату, когда убедилась, что в коридоре пусто. Она вышла, быстро перебирая ногами.

Остановилась у своей двери, хмурясь. Начала размышлять над тем, что только что слышала, но отбросила это, войдя в комнату.

Ей пришлось сменить макияж.

Девушка трет покрасневший нос. Она никогда не признает, что имеет слабую сторону.

— — —...Доминик действительно не знал, что сказать. Он держал в руках фотографию, переводя глаза с неё на мать Нелли. Хмурится, открывая рот, но вновь затыкается, поднимая брови.

С губ срывается тяжелый выдох.

Парень откашливается, притоптывая ногой. Женщина следит за выражением его лица, но не может прочесть эмоции. Он и сам пока не особо понимает, как реагировать на то, что формируется в его подсознании. Словно все части мозаики собираются в одну картину,расставляя все по полочкам.

Доминик знает, что Нина ждет его слов, но он лишь выдыхает, бросая с неким пренебрежением в голосе:

- Дерьмово как-то...

— — —

От лица Нелли.

Понятия не имею, сколько уже прошло времени. Знаю только, что отец вернулся домой, ведь слышала, как за окном гудел мотор, а потом послышался его голос. Говорил с кем-то по телефону, но слов я не разбирала.

Сквозь открытое окно сочится холодный, совершенно не характерный для этого времени года, ветер.

Я сижу на кровати, кутаясь в одеяло, но теплее не становится. Вспоминаю, как легко можно было согреться в кровати Доминика. Два тела под одним одеялом - эта мысль уже заставляла тело пылать.

Но сейчас - ничего. Пустота.

Мне нужен огонь. Тот же самый.

Необходимо разжечь внутри себя костер, который помог бы мне согреться.

Мне хочется чувствовать себя живой.

Не такой равнодушной ко всему, каксейчас.

Прозрачные шторы вздымаются в воздух от потока ветра. Я наклоняю голову, поднимаясь на ноги, которые сгибаются в коленях, причиняя боль.

Выпрямляюсь, медленно шаркая в сторону подоконника. Не хмурюсь, не щурю уже уставшие глаза.

Мне надоело чувствовать подобные эмоции. Я устала быть безжизненной, какой-то растворенной в пространстве, обессиленной. Я хочу ощутить себя здесь и сейчас. Хочу всем нутром прочувствовать свое присутствие в реальном мире. Со всеми.

Сбрасываю с плеч холодное одеяло, протянув руки к ледяному, каменному подоконнику, покрытому белой, словно снег, краской. Глотаю скопившуюся жидкость во рту, поднимая одну ногу. Затем вторую.

Ощутить полет?

Нет. Вряд ли.

Забираюсь, понимая, что мои движения скованы. Я могу свалиться только потому, что дрожу.

Держусь за оконную раму, вытягиваяноги. Они свисают с подоконника в сторону улицы. Роняю судорожный вздох. Холодный ветер поднимает локоны моих волос, унося мысли куда-то вглубь.

И я не могу дышать, ведь морозный воздух забивается в легкие. Кашляю, подняв лицо. Отсюда, как ни странно, открывается потрясающий вид: я вижу морской горизонт, серый, как и небо над ним. Оно бугрится. Будет дождь. С каких пор в моей жизни стало так много "дождя"?

Моргаю, ведь белки глаз замерзают.

Опускаю лицо.

Я сошла с ума.

Осторожно, боясь, придвигаюсь ближе к краю, сжимая ноги в коленях.

Пальцы сжимают края рамы, отчего белая краска остается под ногтями.

Дышу. Глубоко и тяжело.

Это не помогает. Я не чувствую, что мне легче. Ощущаю лишь мимолетное наслаждение и адреналин оттого, что сама решаю свою судьбу. Мне решать: вернуться в комнату или соскользнуть с подоконника вниз.

Эта мысль вызывает на лице улыбку. Такую жалкую, что в глазах вновь появились слезы. Смахиваю ихладонью, дрогнув, ведь ветер усилился.

Волосы лезут в глаза, поэтому щурюсь, встряхивая головой. От этого теряю равновесие, вцепившись в край подоконника. Скольжу на нем, ведь он сделан под наклоном. Хмурюсь, пытаясь оторвать руку, чтобы схватиться за раму, но понимаю, что, потеряв опору, сразу соскользну вниз.

Паника не улучшает мое положение.

Взгляд мечется по газону, но тормозит на горизонте. Сжимаю губы, когда небо озарилось молнией. Что ж, отлично. Пытаюсь приподнять тело, чтобы успеть схватиться за оконную раму, но жалобно пищу. Осознаю всю дерьмовость этой ситуации. Лицо корчится.

Вот она - я.

Сама поставила себя в такое положение.

Слезами тут не поможешь.

Кожу режет ветер. Я замерзла. Я задыхаюсь.

Мне страшно, ведь я совершенно не хочу умирать.

И да. Я ждала его.

Сжимаю глаза и губы, чтобы незакричать, когда сильные пальцы резко и грубо схватили за талию. Одна рука проскользнула к бедру. Один рывок - и я уже в его руках.

Мои пальцы дрожат, когда я вонзаю их в плечи Доминика, который отошел от окна.

Я смотрю на него, но не вижу глаз, ведь парень отворачивает лицо.

Обхватываю ногами его талию, чтобы не упасть, пока он закрывает одной рукой створки окна, ругаясь под нос. Я не разбираю слов. Нарочно. Знаю, что он матерится. Знаю, что на меня.

Доминик заканчивает, взглянув на меня. Сейчас будет кричать.

-Черт возьми, ты... - сжимает губы, резко отпуская меня. Я встаю на пол, Делая пару шагов назад. Доминик ставит руки на талию. Он смотрит на меня так, будто хочет разорвать.

Одной рукой треплет темные волосы, сглатывая. Я потираю ладони и чешу щеку, задевая ногтями рану. Виновато опускаю глаза в пол, издеваясь над футболкой. Мну и растягиваю её края.

- Ты... - Доминик облизывает губы, указывая на меня пальцем, но опускает обе руки вдоль тела, отворачиваясь.

Делает пару шагов к окну, после чего накрывает ладонями лицо. Я слышу его тяжелое дыхание.

Я не хотела умирать, Доминик. Поэтому спасибо тебе.

Но молчу. Молчу, тем самым угнетая ситуацию.

-Что творится в твоей тупой башке?! - он разворачивается с криком. - Что, блять, Элли?!

Я хотела оживить себя Доминик.Молчу, не поднимая глаз.

- Элли?! - он делает шаг, сгибаясь, чтобы взглянуть мне в глаза. - Нелли, мать твою!

Моргаю, вытирая нос и слезы.

Доминик опускает лицо, качая головой. Что-то ворчит, выпрямляясь. Поворачивается к окну, зашторив его:

- Иди к Таисии. Уж лучше с этой сукой ночуй, чем одна. Больная.

Я сжимаю зубы, кусая внутреннюю сторону щеки.

Просто, дай мне почувствовать себя живой.

Доминик медленно, будто нехотя, обходит меня, направляясь к двери.

Просто, разожги внутри огонь.

- Поцелуй меня, - шепчу так тихо, какэто возможно.

Тишина.

Он не услышал? Он остановился?

Продолжаю шмыгать носом, теребя несчастную ткань футболки.

Просто, оживи меня, Доминик. Пожалуйста.

Шарканье ног за спиной. Кожа моментально покрылась мурашками.

- Повернись, - его голос все такой же холодный и грубый.

Я сглатываю. По-прежнему смотрю в пол, заставляя себя обернуться.

Доминик стоит близко, так что чувствую его дыхание на макушке.

- Что ты сказала? - уверена, что он щурит глаза.

Сжимаю губы, не контролируя эмоции.

- Повтори, - тон жесткий.

Понятия не имею, в какой раз проглатываю комок в горле, шепча:

- Поцелуй меня... - выходит еще тише.

- Подними голову и повтори,-  его голос не меняется, но я замечаю, как пальцы рук сжались.

Не смогу.

- Нелли, - хрипло произносит мое имя.

Моргаю, шмыгая носом. Бросаю на него взгляд, но тут же опускаю лицо, повторяя:

- Поцелуй меня.

Чувствую, как горят мои щеки.

Доминик сделал еще шаг - и теперь я могу коснуться пальцами его ремня на джинсах. Зрачки бешено забегали по полу.

Доминик наклоняется. И его дыхания достаточно, чтобы в грудь ударил жар.

По-прежнему стою с опущенной головой, поэтому парень касается носом моей щеки, давя. Заставляет немного приподнять лицо, но не смотрю на него.

Горячие ладони Доминика скользят к плечам, и мое тело отвечает, реагируя на тепло. Губы сами открываются, когда парень накрывает их своими, оставляя сначала один поцелуй, затем еще и еще, проникая глубже языком.

Я выпрямляюсь, прикрывая глаза, поэтому Доминик одной рукой берет меня за шею, поворачивая голову.

Я никогда не касалась его.

Руки дрогнули, когда положила их на его грудь, сжимая ткань футболки между пальцами. Но не удержалась, скользнув ими выше. Проникла пальцами в волосы, сильнее притягивая к себе.

Доминик вонзил пальцы мне в спину, заставляя выгнуться. Его поцелуй стал грубее, разжигая все внутри меня.

Жар. Огонь.

И я целую его в ответ, проникая языком в его рот. Все делаю интуитивно. Мне просто хочется этого, вот и все.

Мне необходим был огонь, искра.

Ты - моя искра, Доминик.