30 глава

- Мы прошли мою комнату, - она тихо шепчет мне в спину, провожая взглядом дверь своей комнаты. Но по-прежнему сжимает пальцами ткань моей футболки, хотя за руку я её давно не держу.

Она сама тащится за мной.

Сама.

Но я ведь не отгоняю её.

- Тасисия скоро вернется домой, и я уверен, что приведет с собой дружков. А ты у нас любительница открывать дверь всем и каждому, - замечаю, что Элли качается из стороны в сторону. Думаю, отключится сразу же, как ляжет на кровать.

Девушка бубнит под нос:

- И куда мы идем?

- В АД, - отвечаю с усмешкой.

- А, - девушка тянет.- К тебе в комнатузначит.

Изогнул бровь. Неплохая ассоциация. Очень даже.

Подхожу к двери, роясь в карманах джинсов. Нахожу ключ и вставляю в замок.

Элли молчит, но ткань моей футболки слегка оттягивается, чтоговорит о том, что девушка начала сильнее покачиваться в разныестороны. Замок, наконец, щелкает, и мы входим внутрь, точнее, я вхожу, а Элли топчется на пороге, с подозрением щуря глаза.

- В чем дело? - Черт, только не смей бесить меня сейчас.

Элли качает головой, входя внутрь, и я закрываю дверь. Девушка спотыкается о таз на полу и садится на кровать. Падает на спину, раскинув руки:

- Жарко... - шепчет.

-Что ты пила? - не думаю, что она разбирается в выпивке.

- Я не знаю, но это было что-то горькое, - морщит нос, переводя на меня глаза. Я иду к столу, устало потирая глаза, и сажусь на стул, вытянув ноги. Черт возьми. Впервые ощущаю себя настолько вымотанным.

Даже хуже, чем вчера.

- Ты опять не будешь спать? - Элли берет края своей майки, оттягивая. - Жарко, - ноет, переворачиваясь на бок, лицом ко мне.

- Я не смогу уснуть, когда кто-то в комнате, - твержу все время одно и тоже. Пора ей уже это запомнить.

- А вчера ты уснул, - она слабо хмурит брови, уставившись куда-то перед собой. Я моргаю, щурясь, и краем глаза смотрю на неё:

- Вчера?

- Ага, - зевает, вновь переворачиваясь на спину. - Уф, - тянет, прижимая ладони к лицу. - Мне плохо.

- Что вчера было? - игнорирую её жалобы.

- От меня воняет, - девушка с отвращением тянет края майки, неуклюже садясь на кровати.

Нет, стоп. Кажется, мои глаза стали настолько большими, что начали болеть.

- Что ты делаешь? - грубо спрашиваю, но не отвожу глаза.

Неужели она настолько пьяная?

Элли что-то бубнит, снимая майку через голову, потом прикрывает глаза, покачиваясь в сидячем положении:

- Мне жарко, а от одежды чем-то воняет, - бросает майку на пол, вновь падая спиной на кровать.

Я не прекращаю пялиться на неё, буквально насильно заставляя себя смотреть на лицо. О чем она думает?

Хотя, стоп. Она не думает.

И я её не особо останавливал, так ведь?

Мой взгляд скользит ниже: от лица к шее, от шеи к ключицам, от ключиц...

К бежевому, самому обычному лифчику, но нечто подобное заставляет меня остановить взгляд, невольно глотнув, ибо в горле застрял комок.

Элли глубоко дышит, смотря в потолок.

-Все равно жарко, - после этих слов она опускает руки, касаясь пуговиц джинсов, и, понятия не имею, почему, встаю со стула, быстро перемещаясь по комнате.

Подхожу к шкафу, открывая. Взгляду не на чем остановиться, но вытаскиваю черную футболку. Уверен, что она недавно стиранная.

Поворачиваюсь лицом к Элли, ненадолго останавливая взгляд на голых коленках, пока девушка стягивает с себя джинсы. Бросаю ей в лицо футболку. Элли отвлекается, неуклюже скидывая с ног одежду, и берет футболку, поднимая её в воздух. Моргает:

- А чего это Доминик такой добрыйсегодня? - её язык заплетается, отчего речь неразборчива.

- Надень, - не собираюсь отвечать.

Наклоняюсь, поднимая её майку и джинсы с пола, после чего бросаю их на стол. Поворачиваюсь к Элли всем телом, сунув руки в карманы джинсов. Девушка еле натягивает на себя мою футболку, ерзая на кровати.

Иэтовыглядитсмешно.

Она без того слишком неуклюжа и неповоротлива, а тут еще и выпила.

Опускает руки на кровать, продолжая глубоко и ровно дышать. Смотрю на её голые ноги. Будет правильно дать ей штаны.

Будет правильней, но.

Но я не делаю этого, да?

Медленно подхожу к кровати, скользя взглядом к бедрам. Бежевое белье не выигрышно смотрится на такой загорелой коже. Элли вытягивает ноги, переворачиваясь на живот, и приподнимается, ложась лицом на подушку. Продолжаю смотреть на неё.

Просто смотреть. Молча.

Девушка поворачивает голову, так же уставившись на меня. Тишина.

Хмурюсь, решая спросить о том, чтобыло вчера. Сейчас алкоголь должен развязать ей язык. Вынимаю руки из кармана джинсов, и сажусь на кровать, опираясь спиной на стену.

Продолжаю смотреть вниз, на Элли, а та прикрывает глаза.

Только посмей уснуть.

- Ты ночевала здесь вчера? - задаю вопрос.

- Я что, по-твоему, самоубийца? - пускает смешок.

Я поднимаю брови. Кажется, алкоголь пробудил в ней сарказм.

Касаюсь пальцами нижней губы,оттягивая:

- Так не оставалась?

- Нет, - отвечает на выдохе.

- Я уснул после того, как ты ушла, - утверждаю, оправдываясь, но Девушка вдруг переворачивается на спину, уставившись на меня, и так же подтягивается, садясь рядом. Бьет ладонями по голым коленкам, качая головой:

- Не-а.

- Ты пьяна, ты не можешь помнить, - отвожу взгляд.

- Я помню, - обиженно ворчит.

- Ты ошибаешься, - я что, пытаюсь заставить её поверить в обратное? Да.

Если я даже и уснул при ней, то не хочу, чтобы она знала об этом.

- Ты попросил меня остаться, - её голос грубеет. Ей явно не нравится, что я спорю с ней.

- Придавил меня блин, так что я все хорошо помню! - повышает тон, взмахнув руками, и дает мне по носу.

Я сжимаю губы, почесав переносицу, и повернул голову, окатив девушку раздраженным взглядом. Та явнозавелась не на шутку, поэтому пыхтела, продолжая:

- Я чуть не померла под тобой! Ты такой тяжелый, Доминик! Ты...

Я пускаю смешок, но быстро принимаю серьезный и недовольный вид. Дело в том, что её пьяный язык по-прежнему заплетается, поэтому её речь не действует на меня, как ругательство, вызывая совершенно другие эмоции.

А вот Элли злится. Это видно по её темным глазам, в которых блеснулогонек:

- Тебе смешно?

Сжимаю губы, но усмешка все равно проявляется на лице. Девушкавозмущенно приоткрыла рот, отводя глаза, возвращая голову на подушку:

- Пошел ты, - шепчет, икая.

Перебираю пальцами. Элли смотрит в потолок, прикрывая глаза:

- Как же жарко... - касается своего лба ладонью. - Голова болит.

Уже? Элли, тебе точно не стоит пить, если организм так реагирует. Копчик ноет, поэтому опускаюсь ниже, ложась на спину. Складываю руки на груди, уставившись в потолок, подобно девушке, которая берет край футболки.

Хмурится, потирая ткань пальцами. Я слежу за ней, приподнимая голову, когда Элли подносит ткань к носу.

Щурюсь, выдавливая:

- Просто скажи мне, что ты одна из тех, кто нюхает ластики и клей. Ты токсикоманка?

Элли моргает:

- Пахнет порошком и никотином

- Ну, это уже не моя проблема. Если бы не начала раздеваться, то спала бы в своей одежде, ворчу. - Лицо девушки расслаблено, а взгляд какой-то уж слишком мягкий для нетрезвого человека. Она зевает, медленно моргая.

А я не могу успокоиться. То, что она сделала в клубе. Она понюхала меня, черт возьми. Я думал, она терпеть не может запах сигарет, а это именно то, чем от меня пахнет. Даже после душазапах тот же.

- И с каких пор ты тащишься от моего запаха? - спрашиваю с усмешкой, но Элли не дает мне ответа, растягивая ткань футболки. Кладет руки на живот, переплетая пальцы.

- Мне надо в свою комнату,- вздыхает, прикрывая глаза. Я хмурюсь, вновь повернув голову. Смотрю на то, как Девушка выдергивает себя из сна, заставляя открыть глаза.

- Я не хочу спать здесь, - заявляет, еле перевернувшись на бок, лицом ко мне.

- Почему? - нервно перебираю пальцами, чувствуя, как низ живота начинает тянуть. Неприятно, будто у

- Не хочу, чтобы ты кричал на меня, - она отводит взгляд, говоря настолько тихо, что приходится читать по губам.

Молчу, медленно переводя взгляд на стену. Элли чешет щеку, продолжая издеваться над тканью моей футболки. Закатываю глаза, тяжко, действительно, тяжко выдыхая.

Я не так часто кричу на неё. Или нет?

- Я не буду кричать на тебя, - успеваю несколько раз запнуться, покавыдавливаю из себя это. Нервно стучу пальцам по животу, когда краем глаза вижу, что Элли смотрит на меня. И явно недоверчиво.

- Ты не будешь орать на меня? - шепчет хриплым голосом.

- Нет, - отвечаю жестче, прикусываяязык.

- Точно?

- Да.

- Точно-точно? - она шевелится, приподнимая голову.

- Блять, - черт, как можно на неё не срываться? Она так раздражает. Все время. По любой пустой причине. Она может просто дышать, и этим беситьменя.

Элли, ты невыносима.Я видеть тебя здесь не хочу.Я, блять, терпеть тебя не могу, а ты просишь меня не кричать? Не ругаться?

Как? Как, если мне уже охота придушить тебя чем-нибудь?! И как вообще ты можешь не действовать мне на нервы?

Пошла, блять, в клуб. Смотри, какая взрослая! Думает, если напьется, то станет старше? Такая же глупая, такая же невыносимая.

Такая же мелкая. Такой же ребенок, который мастерски выводит всех вокруг из себя.

И я ненавижу тебя. Так сильно, что хочется себе шею свернуть.

Но не прогоняю. Да блять. Несмотряна все то дерьмо, которое я чувствую по отношению к тебе, ты все еще здесь, в моей комнате.

Ты всегда раздражала этой своей улыбкой. Чертова счастливица.

Стоило мне увидеть, как ты лыбишься, так все внутри выворачивало. Неприятно. Ведь никто вокруг не разделял твоих эмоций. В особенности я. И я хотел уничтожить в тебе счастье.

Я хотел уничтожить тебя.

Но ты лежишь в моей кровати.

Хотел сломать.

Но ты уже прикрыла глаза, не дожидаясь моего ответа.

Хотел разорвать на куски.

Но ты тихо сопишь, по-прежнему лежишь на боку, прижав руки к животу.

Я так сильно ненавидел тебя.

Переворачиваюсь на бок, лицом к ней, и как можно сильнее хмурю брови, отчего мускулы лица уже болят.

Ненавидел, а теперь ненавижу себя, ведь совершенно не пойму того, что чувствую.

Да, чувствую, да, мать твою.

"Я, дура, чувствую к тебе что-то", - сознание сводит с ума, издеваясь надо мной, в то время как ты спишь. Ты уже не здесь.

И это злит. Какого фига, я извожусь, пытаясь понять себя, а ты спокойно спишь?

Вот так всегда. Мне хреново, а ты улыбаешься, восхищенно рассказывая своей матери что-то за столом.

Я хочу разорвать свою плоть от той злобы, что кипит внутри, а ты смеешься, когда твой отец рассказывает шутку. Ты знала, что тебя легко заставить смеяться? Это тоже раздражает. По любому поводу улыбаешься.

Мы, блять, такие разные, что зубы скрипят от ярости. Ведь, несмотря на это, ты здесь. В моей кровати. И я сам заставил тебя остаться.

Мозги кипят, а собственная ненависть разъедает внутренности. Я так ненавижу себя за это.

Двигаюсь ближе, кладя голову на подушку, половину которой заняла Элли. Девушка тихо и ровно дышит, что совершенно не действует на нервы. Скорее наоборот, расслабляет, успокаивает.

Я настолько опустошен, что от усталости начинает ныть сердце.

Держу руки сложенными на груди.

Смотрю на неё. Близко. Чертовски близко. Я могу ощутить её дыхание на подбородке. Мне нужно прекратить думать. Это уничтожает меня изнутри. Мои мысли. Они против меня. Всегда.

Я сам уродую себя, позволяюпроглатывать злость. Злость на других. И в итоге страдаю сам.

Терзаю себя сам.

Делаю хуже себе сам.

Все, мать его, зависит от меня. Ход моих мыслей, их последствия.

Это все я. Я.

Вымещаю гнев на других, хотя проблема во мне.

Всегда была во мне.

И только во мне.

Ни в ком другом.

Я - проблема. Не ты.

Не ты, Неллы.

Девушка резко открывает глаза, щурясь. Моргает. Её зрачки как-то обеспокоено мечутся по комнате. Я хмурюсь, касаясь пальцем её щеки.

Элли долго смотрит на меня, прямо в глаза. Её взгляд мучает, терзает. Я не выношу его.

- Спи, - приказываю, скользнув пальцем по коже её подбородка.

Девушка медленно моргает. Сжимает веки, больше не открывая. Двигается, удобнее устраиваясь, и тяжеловыдыхает, вновь начиная сопеть. Мой взгляд останавливается на её ресницах. Черные. Длинные. Опускаю глаза ниже.

Я обещаю умереть после этого.

Подношу руку к её бедру, внимательно и напряженно следя за выражением лица. Пальцами приподнимаю ткань, кладя холодную ладонь на бедро. Стараюсь дышать как можно тише.

Нет, я не дышу вовсе.

Просто, убейте меня после этого, ладно?

Скольжу ладонью к её талии, потирая мягкую кожу большим пальцем.

Тяжесть в груди. Внутри что-тонеприятно жжется. Придвигаюсьближе. Еще ближе. Так что, теперь могу касаться носом её лба.

Клубника. Аромат клубники.

Рука скользнула обратно к бедру.

Сжимаю губы от злости.

Её нога сгибается в колене, когда я провожу ладонью по ней, останавливаясь на голени, иобхватываю её пальцами, сжимая кожу. Теперь её нога закинута мне на бедро.

Сглатываю, роняя вздох с губ.

Прикрываю глаза, когда немного опускаю лицо, касаясь носом её щеки.

Рука вновь скользнула к бедру. Затем к талии. Под ткань футболки. Медленно. Осторожно.

А Элли спит.

А если нет, то мне глубоко насрать.

Я просто прикончу себя после этого.

Но девушка остается неподвижной.

Нащупываю ткань её лифчика, стискивая зубы. В горле пересохло, а разум просто оставил меня, как и мышление.

Есть только она с этим чертовым ароматом клубники.

Взгляд замирает на её губах. Розовых, местами покусанных от нервов. И только сейчас вспоминаю, что они были мягкими, не липкими, как у Таисии которая все время накладывает несколько слоев помады.

Они были такими настоящими,теплыми.

Черт возьми, а эти её неуверенные движения. Эта скромность, потерянность, неизвестность.

Понял это только сейчас.

И именно поэтому я сошел с ума.

В данный момент, я не в себе, ведь все тело дрожит от приятного ощущения, которое щекочет меня изнутри.

Сердце стучит, как бешеное.

Разрывает грудную клетку. Рука трясется, когда я вынимаю её из-под футболки, поднося пальцы к виску Элли.

Убираю несколько локонов светлых волос, приподнимаясь на локоть.

Часто моргаю, закусывая нижнюю губу. Опускаю взгляд на губы девушки, касаясь пальцами щеки. Напряжение сковывает уверенность.

Хотя, сейчас я ни в чем не уверен.

Носом коснулся её щеки, уже ощущая её дыхание на своих губах. Но Элли заерзала, тяжко вздыхая.

Отпрянул, смотря на неё. Девушка по-прежнему спит, двигаясь.

Двигаясь ближе.

Касается носом моего плеча. Как-то обессилено ложусь обратно, хмуро щуря глаза. Оставляю руку на талии Элли , ощущая, как усталость действует на глаза. Моргаю медленнее.

Нога девушки по-прежнему на моем бедре. Элли вновь двигается, и я чувствую это. Гребаное возбуждение.

И мой мозг окончательно взрывается, уничтожая последнюю надежду наспасение.