27 Глава

Ternovoy -Космос

Лаванда

Куда мне спрятаться от этого назойливого мужчины, он все никак не хочет отстать от меня, все пристает со своими разговорами и уже слишком напрягает. Он интересный собеседник, но сейчас это не имеет никакого значения. Меня беспокоит, что мое состояние полностью зависит от Аарона и его настроения. Мимо проходит парень с подносом, и я хватаю бокал с шампанским, делаю глоток и чувствую, как по горлу разливается тепло. Снова ловлю на себе прожигающий взгляд  зеленых глаз. Касаюсь шеи на которой весит подвеска с изумрудом, подаренная моим мужчиной в Лондоне. Кивком он дает мне понять, что нам нужно уединиться и поговорить. Согласна, я целый день ждала.

Вижу, как он выходит с дома, а я следом пытаюсь пробраться сквозь толпу людей, поспешно здороваясь с некоторыми. Следую за Аароном на расстоянии пятидесяти метров, в сторону причала. Здесь темно, лишь маленькие фонарики освещают тропинку. Холодно, кожу пробирает вечерний воздух, поэтому я пытаюсь согреться в собственных объятиях и быстрее догнать зеленоглазого. Оглядываюсь вокруг, чтобы убедиться, что за нами никто не следит. Кажется, мы одни решили подышать свежим воздухом, а все остальные заняты разнообразными развлечениями в доме.

Под ногами скрипят хлипкие доски старого мостика. Я еще с детства боюсь сюда заходить. Аарон склонился над водой, облокотился на перила и смотрит вниз. Лунная дорожка на воде и огни Нью-Йорка озаряют темноту. Я осторожно подхожу ближе, с опаской кладу руки ему на плечи, лбом упираюсь между лопаток. Он выдыхает весь воздух, от чего я ощущаю его дрожь и перенимаю это же состояние себе.

— Что ты творишь, Лав? — говорит он так, что я едва слышу его голос.

— Что я сделала?

— Что это сейчас было? Что за хрен, с которым ты там зажималась?

— В каком смысле зажималась? Господи, я из вежливости согласилась потанцевать с ним. Что в этом такого?

Он сбрасывает мои руки со своих плеч и поворачивается лицом. Очень зол, глаза почернели, а на лице появляется гримаса отвращения.

— Ты бы видела вас со стороны, он выглядел не совсем вменяемым, почему он так прикасался к тебе? Черт! — Двумя руками хватается за голову, тянет себя за волосы и отходит подальше. В его злости больше обиды и непринятия. — Кто он?

— Боже, перестань нести чушь! Ты все слишком драматизируешь. Его зовут Киллиан Бейл, мой отец его знает. — Аарон замирает в ступоре, смотрит на меня как на приведение.

— Ты совсем сумасшедшая?! А если это и есть тот больной извращенец, который тебя преследует?

— Что? Да что за глупость? Сам ты сумасшедший. Извращенцы не такие. Этот мужчина сегодня инвестировал огромную сумму в фонд, разве так поступают сумасшедшие?

— И твой отец совсем не против?

— Какое тебе дело до бизнеса моего отца? Если у него и есть недопонимание с этим человеком, то разберется сам. А для Кэтрин каждый инвестор важен и папа это знает.

— Как же мне надоел этот ваш продажный мир. Интересно, сколько стоит твоя жизнь?

— Да, тебе этот мир не понять, ты из другого. Но это не значит, что все здесь испорчены деньгами и в них нет ни капли добра. Он мне стажировку предложил, практически меня не зная. Просто чтобы я могла начать независимую от семьи жизнь.

— И ты пойдешь?! — Он переходит на крик, а я складываю руки под грудью, решительно настроена не уступать.

— Думаю, что это хорошая возможность.

Он бьет кулаками о перила, а я вздрагиваю. Подходит ближе и с отвращением в голосе произносит:

— Когда он тебя во время твоей чудной стажировки жестко поимеет на своем столе, в лучшем случае, ко мне не приходи, сама виновата будешь.

— Что ты несешь вообще!? Слушать противно! — Боже. Моя кожа покрывается мурашками от таких грубых слов.

— То, что ты ведешь себя как шлюха! Не удивительно, что за тобой охотится маньяк. И вся твоя семейка поехавшая! Верх безответственности. Как можно было собрать в доме столько народу учитывая ситуацию с больным маньяком и то, что ты так не разборчива в связях? — Вот это уже лишнее. Он совсем не контролирует свой язык. — Я уже устал терпеть твои закидоны, если есть кем меня заменить, то проваливай.

— Не подходи ко мне больше и не смей заговаривать со мной! Хотя у тебя это хорошо получается. В Италии получил все что хотел?

— Это было несложно.

Сама не осознав даю ему мощную пощечину. Он даже не дернулся, но видно, что вот-вот взорвется. Скулы плотно сжимаются. Козел! Замахиваюсь еще раз, но он, перехватив мою руку, отталкивает от себя.

— Не смей...

Я пугаюсь его злобного взгляда и уже хочу заплакать, но злость берет верх и я снова хочу врезать ему за эти мерзкие слова. Только я пытаюсь дернуться, как он тянет мою руку, схватив за шею, приближается к лицу и впивается в мои губы. Жадно целует. Я оторопела от его неожиданных действий, но перед такой чувственностью не смогла устоять.

— Ты моя, тебе ясно? — Наступает ближе вдавливая меня в перила. Запускает руки мне в волосы, а я сжимаю в кулаки его рубашку на спине под пиджаком, тяну за темные пряди и страстный поцелуй смягчается. Стонет мне в губы. Я млею.Вокруг темно и слишком тихо, слышно лишь наше тяжелое дыхание.Этот миг хочется повторять подряд, за исключением агрессии и грубых слов.

— Мне так тяжело, Лав. Угрызение совести не покидает меня, я совершил огромную ошибку. Но где мне взять силы, чтобы устоять перед тобой, как находиться рядом, не имея возможности обнять. Я не смогу контролировать себя, не смогу быть в полуметре от тебя и сдерживаться чтобы не прикоснуться. Только о тебе мои мысли... Понимаешь? — говорит, прерываясь на короткие поцелуи. — Эта задача мне не под силу. Не хочу испытывать судьбу. Нужно остановиться... прекратить.

— Аарон, все только началось. Мы справимся с этим, просто нужно время. — Целует мою шею, проводит зубами по мочке уха, руки блуждают по телу. Сердце обжигает огонь возникнувшей страсти. Как бы мы не сходили с ума, мы одно целое теперь. Я не приму другого. — Мы любим друг друга.

— Что здесь происходит?  — Посторонний голос слышу совсем рядом. Немедленно отталкиваю остолбеневшего Аарона и ошарашенно смотрю в темноту...

— Папа? — Земля ушла из-под ног, а душа покинула мое тело. Это был короткий сон. Все прожитые моменты моей сладкой любви, сейчас растоптаны реальностью. Перевожу взгляд на Аарона, который просто стоит, разглядывая мое лицо. В глазах абсолютная печаль и отчаяние. Это катастрофа.

Аарон

Вот и конец всему. Я потерял ее.Мистер Редфорд быстро приближается, почти бежит по шаткому причалу.

— Как ты мог, сукин сын?! — Хватает меня за ворот рубашки. — Я доверил тебе, ублюдку, самое дорогое, что у меня есть! — кричит с неистовой злостью и с силой бьет меня по лицу правой рукой, я отшатываюсь от боли, но не падаю.

А как еще это могло закончиться? Хотелось бы не так рано, но мы были не осторожны, ходили по острию ножа. Рукавом стираю кровь из разбитой губы. Лав упала на колени, руками закрывает лицо и громко плачет. Как я могу помочь своей испуганной девочке? Мое же бессилие душу разрывает в клочья.

— Что ты натворил, щенок? Ты чем думал вообще? Думаешь я тебе это так просто с рук спущу? Я тебя уничтожу, пожалеешь, что на свет родился! Ты хоть понимаешь с кем связался и чью дочь совратил? Ты труп.

Не знаю, что сказать, я и сам хочу исчезнуть и растаять в пространстве.

— Простите, Стивен, но у меня не было выбора, я не смог перед ней устоять. 

И это правда. Я полностью безвольный перед этой девушкой.

— Да ты как посмел в ее сторону смотреть? Ты ничтожество. Убирайся вон из моего дома, а лучше из страны, пока еще живой.

— Боже, папа! Я люблю его, не поступай так с нами! — Лаванда плачет и смотрит на меня отчаянно. Ждет моих действий.

— Прости, — шепчу ей почти беззвучно и ухожу прочь из ее жизни. А что еще мне остается?

— Нет! Какого черта? Остановись, не бросай меня. Папа, если ты это сделаешь со мной, я тебя никогда не прощу. — Тон ее серьезный, но голос надрывистый, она сама страшится своих слов, отчаянно пытаясь исправить ситуацию.

Слишком поздно, малышка. Это я должен был все исправить... Точнее не допустить всего этого с самого начала.

Поднимаюсь к дому, но меня останавливает звонкий звук пощечины позади! Разворачиваюсь, чтобы вернуться, но меня задерживают чьи-то  крепкие руки. Это Дин. Этот ублюдок все-таки сдал нас.

— Пусти сейчас же!

— Тебя, кажется, выгнали, так что убирайся вон!

— Ты позаботился об этом, не так ли? Поздравляю.

— Не понимаю о чем речь, но раз уж ты отстранен, то я действительно как следует позабочусь о дочери мистера Редфорда. Не волнуйся. Она в надежных руках теперь.

Недолго думая, собираю всю силу в кулак и даю ему в морду, от чего тот падает, наношу еще несколько ударов и ухожу прочь.

— Ты придурок, Миллер! Нет разницы кто будет ее... охранять.

Убегаю, чтобы не наделать еще больше глупостей. Мимо людей пробираюсь в дом, забираю вещи и проваливаю с этого проклятого места. Но у выхода обращаю внимание на нездоровую улыбку этого Киллиана Бейла, который наблюдает за мной выпуская из легких густой клуб дыма. Если я узнаю, что он хоть пальцем тронет мою Лаванду — он труп. Ему мою ярость не осилить.

Не знаю, как смог добраться, но я дома.Захожу в собственную квартиру, бросаю вещи и сползаю по стене на пол. Черт! Да как же меня так угораздило? Ну почему я влюбился? Мне это совсем было не нужно. И что теперь? Я же знал, что когда мы вернемся в Нью-Йорк все будет раскрыто. Осознание накатывает волной и становится безумно больно.Эту боль не передать словами, она сжигает дотла, разрывает душу, выворачивает наизнанку нутро.

Кажется, на полу я просидел целую ночь, пока в квартире не стало светло. Все мое тело болит и ноет, поэтому пытаюсь немного пошевелиться и размять мышцы. Встаю, нужно принять душ, но прежде достаю с полки Адвил и запиваю две таблетки обезболивающего стаканом воды, хотя вряд ли они помогут. Только Лав сможет утолить мою боль. А что собственно болит? Это не физическое чувство. Смотрю в зеркало на свое жалкое отражение, сжимаю кулак и словно погружаюсь в транс, с которого меня выводит звон упавших на пол осколков, подставляю руку под поток холодной воды и кровь уходит в сток.В комнате звонит телефон поэтому быстро бегу отвечать, но это всего лишь мой босс. Очередное разочарование.

— Слушаю.

— Ноги в руки и быстро тащи свою задницу сюда, ты доигрался.

— Иди к черту, — спокойно говорю я и бросаю трубку. Снова вызов, снова отклоняю.Мне плевать, что будет дальше. Может я и не доживу до завтра.

Залпом допиваю чашку крепкого кофе и делаю глубокую затяжку. Я так давно не курил, а эта сигарета  сейчас как глоток воздуха для меня, позволяет расслабиться и на секунду забыть.На телефон приходит новое уведомление, но я не обращаю внимание, сейчас важнее никотин. Меня ни для кого нет, поэтому спокойно продолжаю.Неспешно тушу сигарету и выбрасываю окурок в открытое окно. На экране светится уведомление. Лав? Дрожащими руками разблокировал телефон и читаю долгожданное сообщение:

Мисс Редфорд

«Сколько добра и зла мы могли вместе пережить.Я рада, что мы друг друга нашли, и я благодарна за каждое мгновение.Ты без меня завтра встретишь рассвет...Что будет дальше,я не желаю знать... Прощай... Я тебя прощаю.»

Что это за хрень несвязная, не понимаю. Перечитываю еще раз и еще. Ты без меня завтра встретишь рассвет. Что будет дальше, я знать не желаю. Прощай. Прощай? Прощай!? Что она задумала? Неужели...

Хватаю ключи от тачки и захлопнув дверь квартиры, пулей бегу вниз. Прыгаю в свою машину и на всех парах лечу к ней, игнорирую все знаки и нарушаю правила. Повезло, что в воскресенье во второй половине дня нет пробок. Что есть мочи гоню на красный и даже не заметил, как быстро доехал к дому Редфордов. У главных ворот меня без вопросов пропустила охрана, значит им еще не дали указаний не впускать меня. Сложно поверить. Хотя после случившегося они, скорее всего, уверены, что я на такую дерзость не решусь. И я действительно не решился бы, но Лаванда решила всех добить.

Бросаю машину у самих ступеней и спотыкаясь бегу вверх. Без стука, как бешеный, врываюсь в дом где встречаюсь с ее родителями и долбаным Дином. Стивен вскакивает с кресла при виде меня и то ли от испуга, то ли от злости с ядом в голосе кричит:

— Какого хрена, ты здесь забыл? Жить надоело? Убирайся вон!

Сбоку приближается Дин, но я не даю возможности трогать меня. Резким движением, с локтя даю ему в нос, от чего тот хватается за лицо и едва ли не падает на пол.

— Лучше не приближайтесь, Стивен! — Указываю пальцем на Редфорда и что есть мочи бегу в ее комнату на второй этаж. Дверь заперта, поэтому мне ничего не остается, как попытаться выбить ее ногой. Немного разогнавшись бью со всей силы и она с треском ударяется о стену. И мое сердце замирает, потому что первое, что бросается в глаза — это обездвиженное тело моей любимой на белых простынях. Ее светлые волосы скрывают лицо, а хрупкая рука обессиленно свисает вниз. Не могу решиться сделать шаг, боюсь принять ее поступок, но все-таки подбегаю к ней с надеждой успеть. Забравшись на кровать дрожащими руками убираю волосы с бледного лица. Никогда в жизни еще я не испытывал такого страха. Я просто не вынесу очередную потерю. Рядом лежат несколько пустых банок из-под лекарств. Снотворное, обезболивающее, еще какая-то хрень. Боже. Как она могла решиться на такую глупость? Потому что я точно такого не стою.

— Вызовите скорую! — ору вбежавшим сюда родителям Лав. Мать, при виде ее, издает истерический крик, а отец обездвиженный, в полном ужасе едва стоит схватившись о дверной проем.

Пробую пульс, он слабый, но есть.Вот дура поехавшая! Решила меня здесь одного бросить, хочет так легко отделаться? Не позволю! Моментом на меня накатывает ярость. Даю ей пару пощечин, чтобы привести в чувства, но бесполезно.Подхватываю легкое, почти невесомое, тело на руки и несу в ванную. Нельзя медлить, нужно делать все очень быстро.

Опускаю ее рядом с унитазом и широко открыв ее рот, двумя пальцами пытаюсь вызвать рвоту. Тело содрогается в конвульсиях, она приходит в себя, откашливается и выплевывает всю ту токсичную дрянь, которую успела принять. Риск миновал, но с облегчением вздыхать рано. Одному богу известно сколько лекарств ей удалось принять, значит главная моя задача — не дать ей уснуть.

— Пожалуйста, оставьте нас, — говорю ее родителям, которые все время были за моей спиной. Увидев, что их дочка жива они немного успокаиваются, но не выходят. Умоляющим взгляд прошу дать нам шанс побыть наедине. Они понимают, поэтому оставляют нас и уходят прочь, а я закрываю дверь ванной комнаты на ключ. На глаза наворачиваются слезы, когда вижу ее уставшую на кафельном полу.

— Что же ты творишь, стерва? Как ты могла так поступить? Я же тебя люблю. Неужели забыла? — Она плачет.Поднимаю ее на руки и вместе с ней сажусь в ванную. Включаю прохладный душ, вода течет на нас сверху. Одежда намокает, тело Лаванды содрогается, а я крепко обнимаю ее прижав к груди, глажу влажные волосы и нежно целую в лоб.Она понемногу успокаивается, и перестает так сильно дрожать.

— Прости.

— Все будет хорошо, — тихонько шепчу, пытаясь сдержать собственные слезы. Я счастлив, что все обошлось, но будь все иначе, не смог бы простить.