16.Свои хуже чужих

[Сара]

Меня не допросили.Меня просканировали — взглядами, шагами, молчанием.

На следующий день я не смогла выйти за пределы второго этажа.Двое охранников всё время стояли возле лестницы. Не скрываясь.Никто не сказал прямо.Но в доме я больше не гость.

На завтрак не подали кофе.На ужин никто не позвал.

Лусия — единственная, кто всё ещё смотрела как человек.Она прошептала в коридоре:

– Данте молчит. А значит, что-то решает.

Я кивнула.Если он решит, что я угроза — не будет суда. Не будет вопросов.Будет точка. В висок.

Я не боялась.

Но было мерзко:не от страха.От того, как легко они всё забыли.Что я уже не та, что спасла. Не та, что молчала. А просто чужая.

⸻

[Данте]

Карло подал рапорт.

– Утечка могла быть с телефона.– Её телефон? — спросил я, зная ответ.

– Да. Но это не факт. Подбросить можно было что угодно.– А если она?– Тогда она играет слишком глубоко, Данте.

Я встал.Карло отступил. Умно. Он знал, я не терплю обвинений без доказательств.

Но внутри грызло.Проблема была не в том, что она могла предать.Проблема в том, что если даже так — я всё ещё не готов её убрать.

Это и есть слабость.Хуже пулевого ранения.Потому что оно не кровоточит — оно ломает внутри.

⸻

[Сара]

Ночью я спустилась в холл. Без разрешения.Меня остановили.Я показала пустые руки. Не сопротивлялась.

– Я хочу поговорить с ним, – сказала.

Один охранник пошёл за ним.

Я стояла в холле одна.Свет резал глаза. Камеры моргали.Я чувствовала, что это не просто разговор. Это или выход — или выстрел.

Он появился через несколько минут.Без рубашки. В одной тёмной футболке. С оружием на поясе — не скрытым.

– У тебя две минуты, — сказал он.– Убедить. Объяснить. Или признаться.

– Я не враг, — спокойно произнесла я.– Но ты сам сделаешь из меня врага, если продолжишь толкать в сторону, в которую я даже не смотрю.

– Тогда докажи, — сказал он.– Иначе всё решит следующая ночь.