Глава 20. Танец смерти.

- Она сказала, что ненавидит меня... - почти шёпотом сказал Джефф, сжимая в руках папку с файлами. Его взгляд упал на парня напротив, который умывал лицо, нагибаясь к раковине. - А чего ты ожидал? За такое по головке на гладят, - усмехнулся юноша, выпрямляясь и поворачиваясь к Джеффу, сверкнув необычайно красивыми зелёными глазами. Он протянул руку. - Я отнесу отчёт. - Джефф передал ему бумаги. - Лето почти закончилось, вы скоро увидитесь и тогда будет предостаточно времени, чтобы поговорить. Не кисни, друг мой. Ещё всё впереди. - он улыбнулся, похлопал Джеффа по плечу и вышел из уборной. Брюнет остался один. - Всё впереди? - повторил он в тишине. - У нас не то время, чтобы рассчитывать на будущее.

Чарли так глубоко засела в свои нескончаемые мысли, что не сразу услышала шум с улицы. Лишь когда раздался звериный вой, она подскочила на месте и устремилась в прихожую. Увидев очертания медведя, его окровавленную морду и оскаленные клыки в дверном глазке, она с немым ужасом, почти не контролируя себя, щёлкнула дверным замком, оставив друга там, один на один с хищником. Кое-как Чарли вызвала полицию и, уйдя на второй этаж, стала ждать, а этого ей не хотелось больше всего. Снова ждать и ждать, как смерть свою и своих близких. Ждать и ждать, когда часы пробьют полночь, когда певчие наконец станцуют свой макабр. Чарли устала ждать. Как только за окном в ночной тишине раздался звук сигнальных полицейских машин, девушка подняла голову к окну и медленно спустилась вниз. Позже ей доложили, что зверь пойман, а тело Джеймса обнаружили в изуродованном состоянии. Он был мёртв. Чарли осталась одна.

Сидя в гостиной и выпивая уже чёрт знает какой бокал бренди, девушка, казалось, ненавидела весь мир. Она нашла эту бутылку в шкафу. Оказывается, это всё, что осталось после того вечера двухнедельной давности, когда друзья вместе собрались за большим столом и праздновали воссоединение своей дружной семёрки. Знойный август тогда казался настоящим праздником, но сейчас Чарли всей душой ненавидела этот месяц. А в его последнее воскресенье она лишилась всего, чем так дорожила. Она потеряла последнюю надежду.

Горе, сожаления, страх и непонимание - всё это накопилось за последнее время и вылилось в четыре дня беспрерывного самобичевания и, на удивление, личного расследования. Девушка ходила в библиотеки, рылась на сайтах и других ресурсах, лишь бы найти хоть какую-то зацепку о певчих и макабре. Пляска смерти - так называется этот феномен. Но ничего, что могло бы совпадать с её опытом, не было в интернете. Чарли также искала какую-либо информацию про Джеффа Лейчера, доктора Сатклиффа и про лечебницу, из которой её вытащила полиция десять лет назад. Больница закрылась сразу после инцидента, которое старались не сильно придавать огласке, а сейчас на месте лечебницы стояло разве что заброшенное здание. Имя Джеффа не было ни в одном списке причастных или спасённых, он словно пропал без следа. Что касается доктора Сатклиффа? Он был отправлен в Исправительное учреждение в Аттике и больше не появлялся ни в каких статьях. Чарли с неприятным чувством заканчивала каждый день, ожидая собственной смерти, но она так не наступила. Когда на календаре было отмечено тридцатое августа, девушка вновь отправилась в библиотеку, обходя в очередной раз место гибели Кристофера. Она уже без особого интереса листала старые газеты и разглядывала отдельные статьи с пометкой "смерть". А когда небо заволокло тучами, то Чарли молча ушла домой, забыв поблагодарить мисс Ливраменто - старушку библиотекаршу.

Остановившись на газоне, где в прошлый раз погиб Джеймс, она снова забылась в своих мыслях. Когда речь заходит о смерти, то нередко задумываешься, а стоит ли её боятся? Чарли всегда обходила этот вопрос стороной, ведь не видела в нём смысла. Но сейчас, смотря на их дом со стороны, вглядываясь в окна и рассматривая фасад, она осознала, как сильно боится умирать. Казалось, что до всего этого так далеко, ей всего двадцать два года, впереди карьера, работа в офисе и многое другое. Чарли поймала себя на мысли, что скучает по одинокому вентилятору и личному рабочему месту. Но это не всё. Она скучала по мистеру Брамсу, который вечно забывал этаж, на котором работает, по мисс Хиггс и её доброму характеру, по коллеге Педро Мартинесу, да даже по начальнику. Её взгляд снова упал на дом, приобретённый ими, будучи ещё выпускниками средней школы Академии Нотр-Дам. В эту секунду перед глазами предстал тот самый день в точно такой же август, только четырёхлетней давности.

- Да он же огромный! - воскликнул Энтони, указывая пальцем на их новое место жительства. Кэтрин громко рассмеялась в ответ.- Цена тоже, знаешь ли, не маленькая. - Она того стоит, - кивнул Кристофер, скрещивая руки на груди. - А то! Теперь можно будет ходить на подработку и учёбу пешком, а не кататься на автобусах, - усмехнулся Джеймс, обнажая клыкастую улыбку. - Уживёмся ли мы здесь вшестером? - нахмурилась Дженнифер. - Конечно уживёмся, - тихо ответила Чарли, взглянув на каждого. - Это теперь наш дом.

- Наш дом... - повторила она дрожащими губами, не сводя глаз с пустых окон без света. Такая же тёмная пустота была внутри девушки. На нос упала холодная капля, затем ещё на затылок и плечо, а после пошёл дождь. Скорее всего, он был последним этим летом. Чарли думала, что будет плакать без остановки от каждого прожитого совместно воспоминания, но вместо этого она смотрела перед собой абсолютно пустыми глазами. "Это неправильно," - подумала она. Девушка подняла голову и закрыла глаза, позволяя несмолкаемому ливню полностью поглотить себя. Капли дождя впитывались в одежду, стекали по лицу и заглушали шум улицы. Чарли снова почувствовала эту страшную пустоту в душе. Смирение. Если бы изначально был шанс остановить смерть, если бы Чарли сразу заставила Джеффа ответить, как остановить макабр, то были бы её друзья сейчас живы? Удастся ли ей вернуть безмятежные и порой до жути скучные дни? Она не имела понятия. Оборачиваясь назад в прошлое, Чарли отдала бы всё, чтобы просто взглянуть в глаза любого из старых знакомых. Кого угодно.

- Здравствуй, моё сокровище, - раздался позади приглушённый низкий голос. Девушка не сразу осознала, кто обращается к ней, однако её тело среагировало без промедлений: внутри словно образовался огромный кусок льда, ладони сжались в кулаки, периодически дёргаясь, а губы задрожали, как, впрочем, и всё её тело. Не оборачиваясь, она лишь смотрела вперёд с побелевшим лицом, слушая гул от дождя. Хотя даже дождь не был так слышен, как её бешено колотящееся сердце. Человек, который стоял позади неё, медленно подошёл ближе. - Я не сразу смог узнать в тебе ту юную пугливую девочку с такой потрясающей уникальностью, как гетерохромия. Однако сейчас я не вижу в тебе этой уникальности. Ты сильно изменилась внешне, но осталось такой же пугливой. Неужели даже не посмотришь на меня, своего старого знакомого? Ну же, Чарли Эверглен, посмотри на меня. Чарли подняла округлившееся глаза к небу, словно моля избавить её от нынешней ситуации. Она была бы рада смерти в эту самую секунду, но ничего не произошло и девушке пришлось обернуться. Перед ней стоял он, всё такой же угрюмый, но с безумным блеском в глазах, серебристой бородой и маленькими круглыми очками, спадающими на вздёрнутый нос. Он был довольно красив, несмотря на зрелый возраст и имя его Чарли будет помнить даже если полностью лишится памяти. Это был доктор Маркус-Генри Сатклифф, человек, забравший её детство десять лет назад.

- Твой левый глаз больше не голубой, - прервал тяжёлую паузу мужчина и, не скрывая своего благоговения, протянул руку, едва касаясь её фиолетовых прядей. - А волосы больше не чёрные. Какая жалость... - Сатклифф вздохнул, от чего девушка ненароком вздрогнула. Тот заметил её поведение и улыбнулся, но такая улыбка никогда не вызывала у Чарли симпатии. Это было холодное и безразличное, почти ничего не выражающее движение губ, имитирующее скорее ухмылку, чем нечто более добродушное. Доктор не умел улыбаться, но хорошо знал, в каких ситуациях следует это делать, чтобы не вызывать лишних подозрений. Но с Чарли подобное не прокатит, хотя его слова вызвали у неё смешанные чувства. - Самое главное, что ты жива, - прошептал он, нависая над девушкой. Что-то больно ударило по голове, после чего в ушах зазвенело, а глаза покрылись белой пеленой. Чарли упала без сознания, но перед этим возжелала никогда больше в него не приходить.

Нью-Йорк вместе со всеми его жителями погружался в последнею тёплую летнюю ночь. Дождь стих незадолго до того, как солнце скрылось за горизонтом, поэтому теперь небо украшали многочисленные звёзды. В такие моменты Чарли любила выходить на улицу и вглядываться в каждую деталь, искать любую интересную мелочь на небе. К ней часто присоединялся Кристофер, принося с собой телескоп или Кэтрин, которой ночью почти никогда не спится. Возможно сейчас эти двоя среди звёзд, как и остальные её друзья. Но даже так у Чарли нет возможности понаблюдать за ними. Сейчас она могла смотреть только в обезумевшие серые глаза доктора.

- Поверить не могу, что твоя гетерохромия прошла. Это потрясающе! - воскликнул Сатклифф, поспешно надевая на руки медицинские перчатки. Чарли была пристёгнута к холодному железному стулу, а находились они в неизвестном ей помещении. Девушка в очередной раз попробовала высвободить туго стянутые ремнями руки, но вместо какого-либо результата последовала лишь раздражающая боль. От его довольного вида Чарли хотелось вскочить и набросится на него, рвать в клочья до тех пор, пока эта фальшивая улыбка не сотрётся с ненавистного ей лица. Она думала, как потянуть время, кем угрожать и где выход. Есть ли у неё шанс вернуться домой к...

К кому?

Чарли замерла, перестала предпринимать попытки выбраться. А есть ли смысл выбираться отсюда? Всё равно дом пустой, там её никто не ждёт. Остался ли хоть кто-то, кто мог бы встретить её там, за пределами этого отвратительного подвала?- Если Джефф об этом узнает... - дрожащими губами прошептала Чарли, поднимая на доктора глаза. - Джефф? Джефф Лейчер? С каких пор трупы могут слышать или видеть? - громко рассмеялся Сатклифф, поворачиваясь к девушке. Та в свою очередь сначала даже не поняла его слов.

Какой ещё труп?

- О чём вы? - глаза Чарли округлились, мозг напрочь отказывался воспринимать информацию. Её мир словно рухнул, перевернулся с ног на голову и испарился. Теперь она точно осталась абсолютно одна. Но доктора это не смутило. Он продолжал хихикать и судорожно хвататься за свои перчатки.- Джефф Лейчер умер четыре года назад. Я лично вскрывал его труп. Мальчишку обнаружили во льдах района Фэрбанкс, на Аляске, уж не знаю, как его туда занесло. Видимо он много лет скитался в попытках спрятаться от меня. Умным был парень, знал, что рано или поздно я его найду. Но я продолжу искать, если учитывать, что ты с ним ви... - Вы ведь должен быть в тюрьме... - дрожащим от несправедливости голосом перебила его Чарли, пытаясь сдержать слёзы. - В тюрьме? - улыбка мужчины стала шире, её естественность полностью исчезла. - Я никогда там и не сидел. Пришлось замарать руки и попотеть, но оно того стоило. Сама знаешь, взятки никогда не потеряют свою актуальность...- Кто станет брать у вас взятку?! - вопросила девушка, поддавшись вперёд и в руки снова впились ремни, отдавая жгучей болью.- Понимаешь, Чарли, моё сокровище, у взрослых людей более взрослые методы и более взрослые желания. Всем нужны деньги. А мне нужна была свобода и немного времени. Ты же знаешь, как страстно я желаю разгадать смысл смерти, как она привлекает своей опасной внезапностью. Ни у какого человека нельзя отбить жажду познания и тебе это прекрасно известно. Твои друзья погибли один за другим, верно? Чувствуешь ведь, да? Ты чувствуешь это, Чарли! - доктор перешёл на крик, наклоняясь к девушке так близко, что она могла чувствовать его дыхание на своей коже. А затем он заговорил шёпотом, быстро, будто их кто-то подслушивал. - Ты ведь хочешь узнать тайну смерти не меньше меня. Ты хочешь её остановить...- Смерть нельзя остановить, - твёрдо ответила Чарли, с наслаждением смотря, как искажается его лицо. - И помогать я вам точно не собираюсь. - Лжёшь, ты ведь столько всего знаешь и помнишь в отличие от остальных людей. Я сам слышал! Я слышал твой разговор с тем высоким выродком, которому потом вспорол брюхо сбежавший медведь. - Его имя Джеймс! - в ярости заорала Чарли. - Не смей говорить о нём с таким пренебрежением, ублюдок!- Называешь ублюдком человека, который спас тебя? - Сатклифф поднял брови и быстро отстранился от неё. - О чём вы говорите? Хватит уже нести всякий бред! - Ах, Чарли, нам с тобой ещё о стольком нужно поговорить... Например о том, как ты увидела мальчишку Джеффа, хотя он мёртв, - Сатклифф снова повысил тон, меняя тему на другую. - О том, почему ты оказываешься в череде бесконечных аномалий, бежишь в одну ногу с самой смертью. Тут только два варианта: либо ты слетела с катушек, либо ты особенная, как Джефф. Остальные вопросы можно отложить на следующую встречу, особенно если учесть, что теперь у нас с тобой куча времени. Бежать ты всё равно не хочешь, тебе и некуда. Тебя никто не ждёт.

Тишина.

- Почему бы нам не провести эксперимент? - предложила Чарли, на что доктор с любопытством поднял глаза. - Как десять лет назад в той лечебнице. Давайте проверим, особенная ли я. - И что же ты предлагаешь сделать, моё сокровище? - в предвкушении спросил мужчина. От её предложения его глаза снова сверкнули безумием и очарованием, а сердце билось так, как никогда прежде. - Убейте меня, - прошептала девушка, от чего у Сатклиффа перехватило дыхание. Он машинально схватил скальпель и рассмеялся.- Разве от этого может быть толк? - Поверьте, вы увидите то, что точно изменит ваше понимание насчёт смерти. Я видела это не один раз... Ну же, доктор Сатклифф, просто сделайте это. Вам же хочется лицезреть, как медленно покидает жизнь человеческое тело... - Чарли убеждала его, почти молила, надеясь наконец закончить это бесконечное безумие и почувствовать покой. Она верила лишь в то, что смерть заберёт её, как и остальных, и готова была охотно пойти за ней. Сатклифф долго не думал. Он всего пару секунд пристально смотрел на неё, вглядываясь в каждую деталь, запоминая каждую частичку её лица, а потом кивнул:- Я никогда не сомневался в твоей особенности, моё сокровище, - доктор оскалился, без единого сожаления занося руку над её головой.

В тот момент, когда лезвие глубоко вонзилось ей в грудь, Чарли не плакала от боли или страха. Она почти ничего не почувствовала.

А затем она услышала музыку. Это было нечто не известное её слуху, то, что она слышала впервые и музыка с каждым разом становилась всё громче, успокаивала и звучала приятно, словно голос матери, поющий колыбельную. Девушка в последние секунды распахнула глаза и перед ней явился облик большой летучей мыши. Доктор Сатклифф рухнул на пол, гогоча во весь голос и восклицая:- Потрясающе! Это просто потрясающе! Летучая мышь взмахнула крыльями, щёлкнула мелкими зубками и, не отводя взгляда кроваво-красных глаз, полетела вперёд. От этого взгляда Чарли стало не по себе, словно он был ей ужасно знаком. Но стоило ей вспомнить, как вдруг весь мир погрузился во тьму.

Чарли чувствовала, как стремительно падает в пустоту. Тишина в этом месте ощущалась громче череды выстрелов, но вскоре после этого всё замерло. Абсолютно всё. Девушка открыла глаза и обомлела от удивления: бесконечное море красных цветов, среди которых она сидела, простиралось так далеко, насколько хватало взору, а их алые лепестки купались в мягком, тёплом свете заходящего солнца. Небо над головой было окрашено в тёмно-розовые и оранжевые тона, редкие облака выглядели до того нежно, что Чарли непроизвольно протянула к ним руку. По мере того, как солнце медленно опускалось к горизонту, всё поле оживало, лёгкий ветер заставлял лепестки мягко шуршать, создавая симфонию тихого шёпота. Это было до невозможности прекрасно. - Время здесь движется невероятно медленно, - раздался тихий низкий голос позади, от чего девушка вскочила на ноги. Обернувшись, она увидела высокое существо, одетое в чёрную накидку, струящуюся и почти эфемерную, как тень. На ткани можно было увидеть узоры серебристого цвета, представляющие собой древние символы. Его глаза закрывала широкая алая лента, украшенная сложными рунами, а длинные чёрные волосы, выходящие из-под капюшона, струились как водопад. Они словно поглощали свет вокруг, создавали контраст с блеском серебра на надетой накидке. Чарли разглядывала его некоторое время, поймав себя на мысли, что совсем не боится его. Существо словно излучало умиротворение и вскоре после небольшой паузы, девушка наконец заговорила: - Кто вы? - Психопомп, нынешний проводник душ в загробный мир, - коротко ответил ей незнакомец, чуть опуская голову. - Зови меня Маврос, дитя.- Господин Маврос, где я? - Там, где день длится целый год, где цветы цветут ровно в то время, когда певчие готовы танцевать свой макабр. Ровно первого сентября всё это место покроется ночной пеленой до следующего лета. Назови мне своё имя, дитя, - тихо потребовал психопомп.- Чарли Эверглен, - не задумываясь, ответила девушка. Существо молча двинулось вперёд, по уже протоптанной тропинке среди кроваво-красных бутонов. Он двигался бесшумно, почти плыл с лёгким шорохом, напоминающий шуршание листьев или тихий ветер. Чарли пошла за ним. Вскоре они остановились у деревянного стула, покрытого многовековым мхом и местами рассыпавшегося. Маврос сел на него, медленно поднял голову, проводя рукой по воздуху прямо перед глазами девушки, а после снова заговорил: - Чарли Эверглен, дитя тотема летучей мыши. Как только певчие начнут пляску смерти, душа твоя отправиться следом за остальными тотемами прямиком в Сумеречную гавань. А до тех пор жди своего часа, - он коротко кивнул, в то время как его тело начало уменьшаться. - Да упокоится душа твоя в сием мире абсолютного бессмертия...

И Маврос исчез. Его тело рассыпалось в чёрный песок, который крохотными крупицами остался на древнем стуле и тогда снова наступила тишина. Однако вскоре, пока девушка молча стояла и смотрела на медленно заходящее солнце, помимо шелеста лепестков и травинок, раздался голос. Он был до того знакомым, родным и почти забытым ею, что Чарли потребовалось время, чтобы осознать, кого она всё-таки слышит.- Чарли? - повторил голос, в этот раз настойчивее. Именно тогда она и обернулась.

Я искала много доказательств и информацию о том, что после смерти смогу встретить хоть кого-то из своих знакомых. А сейчас, находясь в неподдельном шоке от одной только встречи с Мавросом и этим миром, я перестала надеется, что увижу кого-то. Но мои сомнения в одну жалкую секунду, словно по щелчку пальцев, растворились в тишине этого прекрасного места. Помню, как стояла на коленях и держала его тяжёлую, без каких-либо признаков движения голову. Помню, как рыдала и смотрела в безжизненные серые глаза. Помню, как сжимала его холодную руку и всё это не могло быть простым воображением. Сейчас мой мёртвый друг снова стоял передо мной.

Это был Кристофер Де Ленуар.