29.Москва

15 февраля 1990 год. Екатеринбург.

Как только Сафронова привязали, мы принялись приводить его в чувство, так как стандартные хлопки по щекам не помогали. Пришлось сразу переходить к радикальным мерам. Подойдя к нему, я потушила окурок о его лоб, оставляя краснеть там еле заметный ожог.

-Вы кто-тут же очнулся он, испуганно оглядывая нас. -Совесть твоя, неожиданная встреча, не правда ли?-спросила я, с размаху ударяя его кастетом в челюсть. -Хантимирова, не узнал, богатой будешь-сказал он, сплевывая кровь куда-то нам в ноги. -Буду, не переживай. А вот ты теперь навряд ли-сказала я, нанося удар по его челюсти с другой стороны.

В этот раз было принято особо не церемониться с допросом. А перейти сразу же к более ожесточенным методам.

Вонзая по несколько игл под один ноготь, по телу разливалось тепло, кажется я окончательно схожу с ума.

Истошные вопли разносили по всему лесу, сколько было вонзано игл под его ногти, известно лишь одному богу.

Кожа Сафронова была изрезана до неузнаваемости, но ферзь решил что этого мало. И выцарапал на его животе надпись "Москва". Но тут, то что этого тоже будет мало, начала действовать я, и попросила колобка, перевернуть Сафронова на живот, и протянув нож ферзю,   предложила ему поиграть ножом на его спине в "крестики нолики".

-Я выиграл-радостно залепетал ферзь, начиная хлопать в ладоши. -Рано радуешься-сказала я, выцарапывая огромный крест на его спине. -Вот блять-расстроено ответил ферзь, и подав мне руку, помог подняться на ноги. -Вы блять сумасшедшие-сказала Маринка, и покачав головой, двинулась в сторону машины.

15 июля 1990 год. Казань.

Как только колобок начал вытаскивать эту увесистую тушу из машины, я начала дрожать от холода, и какого было мое удивление, когда Валера сняв свой пиджак, накинул его на меня, и посмотрев на меня взглядом, что был полностью наполнен разочарованием и холодом, двинулся на помощь колобку, что уже обматывал моего отца колючей проволокой.

Заведя его внутрь здания, мы усадили эту все еще бессознательную тушу на стул, и закрепив еще парой колючих проволок, стали приводить его в чувства, но не обычными пощечинами, а порезами на его щеках, которые добродушно стал вырисовывать Валера.

-Убьете все таки, сученыши-прохрипел отец, начиная дергаться, но как только проволока вошла глубже в его тело, сразу же прекратил свои барахтанья. -Нет конечно, по голове погладим-съязвил Демид, что оглядывал отца оценивающим взглядом. -Папочка, скажи ка нам, детей невинных за что убил?-спросила я, рассматривая руках наточенный нож из своей сумочки. -За то что вы сучата не помогаете мне, а кудрявый твой, то и дело, на дискачах шлюх в каморке поебывает-продолжал хрипеть отец, сплевывая сгусток крови нам в ноги. -А меня ты зачем искалечил тогда? Больно же было, папочка-сказала я, и словно мне это ничего не стоит, вонзила ему нож в ногу, по самую рукоять. -Да за то что ты неблагодарная тварь-хрипел он, шипя от боли. -Я неблагодарная? А за что мне тебя благотворить? За то что сестру мою на глазах изнасиловали и убили? За то что ребенка заделали и на сестру матери скинули? За то что Альберт на мне с самого детства? За что папулечка?-спрашивала я, вонзая нож в его ноги с каждым вопросом. -За то что родилась, и не знала что такое бедность-из последних сил говорил он, продолжая улыбаться. -Да лучше бы я родилась в обычной семье, где не о богатстве и статусе думают, а о детях-уже сквозь слезы проговаривала я, продолжая наносить удары ножом по отцу.

Пока он был в сознании, я решила что за все его грехи, этого будет мало.

И выковыривая ему глаза отверткой, начала улыбаться.

Пока глазные яблоки вытекали, а он орал из последних срыл, срывая глотку, в его тело продолжали впиваться шипы от ключей проволоки.

Вот он уже на последнем издыхании, мои руки и тело полностью в крови, а на лице безумная улыбка, смешанная с горячими слезами и каплями крови, как вдруг, Демид достает из-за пазухи автомат, что он засунул туда перед свадьбой.

Ферзь, дернув меня за руку, отвел от отца, и пока я рыдала кому-то в грудь, от осознания того, что я только что, собственноручно лишила жизни своего так называемого отца.

Демид решил превратить его в решето, когда в нос ударил запах ванили, что означал то что пули добрались и до мозга, я подняла голову, и увидев перед собой Валеру, что несмотря на все обиды на меня, пытался меня успокоить, поглаживая мою голову и поясницу.

Как только осознание полностью пришло ко мне, я, оттолкнув от себя Валеру, выбежала на улицу, в голове начали крутиться все воспоминания.

Изнасилование сестренки на моих глазах, голова кащея,  язык Карима, Вагин, вечно горячий чайник, маленькое тельце Мирона, изрезанная спина Альберта-все это, перемешалось в моей голове, и окончательно свело меня с ума.

29 июня 1993 год. Москва

Завернув за угол дома, мы не успели и пройти двух метров, как на наши головы надели мешки, а судя по глухому удару, Валеру вырубили чем-то тупым.

Я же оставаясь в сознании, прекрасно понимала что кричать и вырываться бессмысленно, и поэтому сделала вид что потеряла сознание.

Пытаясь понять куда нас примерно везут, я совершенно потеряла счет времени, и уже начала чувствовать как тело потихоньку перестает слушаться, а голова тяжелеет, тяжелеет вместе с веками, которые словно под грузом монет стали закрываться.

Очнувшись уже непонятно где, продолжая сидеть так же с мешком на голове, я слышала как мне что-то шепчет Валера, что находится рядом со мной, и уже в сознании.

-Мирочка, очнись пожалуйста, змейка моя блять, ты не подохнешь тут-смешивая любовь с грубостью, шептал он. -Я тебя еще переживу-шикнула я, понимая что мы в очередной жопе. -Это мы еще посмотрим-саркастически шепнул он, шумно выдыхая.

Но не успели мы нарадоваться нашей целости и сохранности, как Валеру сзади снова вырубили, и связав его руки и ноги, стали прожигать его спину окурками, выжигая на них какие-то иероглифы, которые большие походили на некую китайскую надпись, нежели на что-то понятное.

Видя как наносят увечья тому, без которого я уже и жизни не представляю, тому, чьи кудряшки развиваются на ветру, падая ему на глаза, от чего он психует, но не говорит ничего против когда я их подправляю, тому, кто закрыл глаза на то что меня изнасиловали, даже будучи верным своим принципам, тому, кто пережил смерть своих младших, и уже не держит на меня зла, тому, кто направлял меня на путь верный когда я плутала как заблудшая, тому, кто два года оставался мне верен, даже несмотря на неизвестность, жива я, не жива, может замужем уже, ему было все равно, он оставался мне верен, так почему я сейчас спокойно сижу и смотрю как ему наносят ожоги, а все почему? А потому что я приняла достойно нашу грядущую смерть, даже не понимая от чьих рук мы её получим.

1 июля 1993 год. Подмосковье.

Сегодняшний день с ног до головы перевернул половину моей жизни, в подвал зашла Лиза.

Но это была не рыжая бестия, с безумно кудрявыми волосами, и точеной фигурой, это была черноволосая дива, с худощавой фигурой, я не могла понять кого она мне напоминает, и только спустя часов пять, до меня дошло, это же вторая версия меня, до безумия схожая.

-Приветик, подруга-ехидно улыбнувшись, сказала она, и я заметила в её руках кастет, тот самый кастет который я ей подарила на свои первые заработанные деньги. -И для чего тебе все это?-спросила я, чувствуя как мой желудок начал поглощать сам себя. -Ну как для чего, ты у меня мужа и сына отобрала, в дурку закинула, думала всё? Жизнь наладилась? Да не дождешься-с безумной улыбкой проговорила она, подходя ко мне ближе.

Даже не успев ей ответить, я получила достаточно хороший удар в челюсть, от которого мой рот сразу почувствовал вкус железа.

Оставаясь молчаливой, я получала многочисленные ожесточенные удары кастетом, а самое больное, что за этим наблюдал Валера, которого связали железными цепями, и привели в себя пинками по лицу.

Уже не чувствуя конечностей, я начала потихоньку отключаться, напоследок видя лишь серо-зеленые глаза, которые были налиты кровью.

5 июля 1993 год. Москва.

-Вставай, подружка-услышала я, и почувствовала как мою капну волос намотали на кисть, и оттянув чуть наверх, со всего размаху ударили об бетонный пол, на котором еще не засохла кровь-Красивый у тебя мальчик, я бы тоже себе такого хотела.

После этих слов, она стала подходить к Валере, который до сих пор был связан цепью, но его штаны уже были отпущены.

-Какой красивый член, а какие выпуклые венки, правда не стоит, ну не страшно, мы его поднимем сейчас-сказала Лиза, и освободив член Валеры от натиска ткани, стала поглаживать его руками, и когда эрекция не заставила себя долго ждать, начала погружать его в рот, поглощая его во всю длину.

Когда его член превратился в камень, она разделась, схватив его за лицо, погрузила его меж своих грудей, и хоть он и пытался увернуться от этих действий, она буквально силой его продолжала там держать, и засунув ему свой сосок в рот, неистово запищала.

-А чего он у тебя кусается то?-спросила она, потирая одну из своих грудей.

Не сумев ей ничего ответить на это, я лишь опять промолчала.

-А это приятнее чем я думала-сквозь стон произнесла она, насаживаясь на его детородный орган.

Смотреть на то, как она в прямом смысле этого слова скачет на моем мужчине, было невозможно, еще больнее было от взгляда Валеры, который всем видом показывал мне как ему неприятно, но ничего не мог с этим поделать.

-Ну посмотрим какой он у тебя плодородный-сказала она, смотря на вытекающую из себя сперму.

10 июля 1993 год. Подмосковье.

Сказать честно, я никогда в своей жизни так не ждала смерти, как сегодня.

За две недели нашего тут нахождения, в нас вливали бутылки с водой, примерно по 0,5 в день, и не кормили.

Валеру били ногами до потери сознания, и тушили об него окурки на протяжении всего времени.

Меня пытались убить уже несколько раз, вдобавок ко всему, я увидела второе изнасилование Валеры, и получила новые шрамы на спине, которые  еще долго будут напоминать о нашем двухнедельном заточении тут.

16 июля 1993 год. Подмосковье.

-Валер, очнись пожалуйста-сквозь хрипоту и неимоверную боль во всем теле, умоляла я, тряся эту бессознательную тушу-Валер, не умирай пожалуйста, нам еще маленьких кучерявых воспитывать. -А мы оказывается еще разговаривать в силах, да?-послышался уже привычный за две недели, голос сзади-Ну мы это исправим, ничего страшного, муженька убили, сейчас несостоявшуюся невестку пришибем, зато похоронят красиво, в свадебных костюмах, может в аду поженитесь.

Пришлось вновь выкручиваться, и сделав вид то что я потеряла сознание, обессилено рухнула на пол.

Но видимо моей актерской игре не поверили, и на этот раз вместо привычных пинков, или же ударов, получила нож под ребро, вслед за которым услышала быстро отдаляющиеся шаги, и хлопок двери.

-Валер, валить надо-уже из последних сказала я, вновь подползая к этой большой бессознательной туше.

Через сильную боль и шипение от этой же боли, я смогла подняться на ноги, и через пару тройку неудачных попыток, смогла поднять и этого амбала, который до сих пор не пришел в себя.

-Ну и наел же себе массу-проворчала я, и закинув его руку себе на плечо, поволокла нас двоих к выходу, в глубине души надеясь на то что нас ищут, и хоть какая-нибудь собака нас узнает, и быстро, а главное без проблем доставит нас до дома.

Выйдя на улицу, я была в полнейшем шоке, дождь лил как из ведра, град падал огромными льдинами, гром гремел не то что на всю Москву, а на всю нашу Россию матушку.

-Господи помоги-из последних сил выдавила я, и перекрестив нас двоих, пошла туда, куда велит сердце.

Благо ориентировалась в местности я достаточно хорошо, и даже бывала тут пару раз, поэтому вспоминая дорогу домой, которая пешком бы заняла четыре часа, а с учетом нашей колеченности, все десять.

И пойдя уже примерно часов пять, я присаживалась отдыхать наверное каждые сто метров, и даже задумывалась о бесчисленных шрамах на наших телах, которые вызовут вопросы у наших детей, если те появятся, ведь вероятность того что мы сможем добраться сегодня до дома, очень мала, особенно если учитывать огромное количество крови, которое я потеряла благодаря контрольному ножевому, которое болезненно изнывало.

Дойдя из последних сил до дома, я с трудом смогла позвонить в звонок, и как только нам открыл Вадим, который первым делом забрал мокрого от дождя Валеру.

тгк-slmnpw