Глава 2. Часть 30.

Бросив на всех не впечатлённый взгляд, Амара сухим голосом произносит, прекращая тем самым словесную перепалку между Райяном и Жасмин, оглядев команду с выражением, полным безмерного скепсиса:

— Хорошо, раз вы теперь знаете друг друга, самое время узнать, как плохо вы работаете вместе.

Амара не ожидает от них многое или даже чудес, вернее будет подумать, она не ожидает от них ничего. Само начало и первый их разговор друг с другом говорит о многом, как и о том, что может произойти на тренировке. Но то, что происходит дальше, превосходит её самые худшие прогнозы и разрушает немногие крохи надежды. Задача проста: им нужно добраться из одного конца тренировочного зала в другой, преодолевая препятствия, полные ловушек, и работая как команда. Это звучит просто. Теоретически.

На практике? Это провал такой грандиозности, что у Амары начинает болеть голова. Всё начинается с Райяна. Командная работа обязательна. Так звучало на словах и не продержалось и трех секунд и Райян полностью игнорирует всех остальных.

— Я могу просто прожечь путь, — делится своей гениальностью Райян, создавая в руке пламя. Её мысли вполне озвучивает Флорис.

— Гениально. Просто сожги всё, включая нас, — фыркает Флорис и для убедительности закатывает глаза. Райян цокает и недовольно прикрикивает:

— Так и не стой в проходе!

— Это ты не стой у меня на пути, пожарный!

— У тебя есть лучшие идеи, господин садовод? — спрашивает Райян. Флорис отворачивается от него со вздохом и наклоняется к Розалинде:

— Может, просто исчезнем и дадим им сдохнуть? — в ответ ему она неловко улыбается, ничего не говоря. Ситуацию решает взять под контроль Жасмин, придумывая свой вариант.

— Прекратите! Нужно держаться ближе друг к другу и не мешать.

— Вот именно, — Райян ухмыляется. — Так что не мешай.

Жасмин замирает. Флорис, прыснув от смеха, сдерживает улыбку.

— О-о, я чувствую гнев, — заявляет Райян, улыбаясь. Жасмин резко оборачивается к нему и говорит:

— Ладно! Райян, ты идёшь первым.

— Да легко, — уверенно произносит Райян. Розалинда нервно смотрит на происходящее, а Флорис вздыхает, будто Райян стал причиной головной боли. Агент Полдень прыгает вперед, прыгая через барьер, и моментально задевает датчик. Платформа исчезает под ногами Райяна, уходя вниз. Он летит следом за платформой.

— Бл-! — восклицает Райян, быстро исчезая из виду. Раздается громкий звук удара, неясно платформы или Райяна, но никто не сомневается в его выживаемости. Амара закрывает лицо рукой, предварительно сняв очки.

— Ну, как там внизу? — сдержанно спрашивает Флорис, склонив голову.

— Заткнись, Цветочек! — слышится ответ Райяна.

— Ну, по крайней мере, я не мешаю, только не сжигай свои последние мозги, — фыркает Флорис. Пока Райян пытается встать и забраться обратно, Жасмин думает, как пройти дальше.

— Нам нужно следовать четкому плану, — произносит Жасмин и обводит всех взглядом, когда Райян оказывается рядом с ними, недовольно отряхивая одежду от пыли. — Райян идёт последним.

— Эй! — возмущается он, но остается проигнорированным.

— Флорис прикрывает сзади, Розалинда создаёт иллюзию для отвлечения ловушек...

— Что делать мне? — спрашивает Мари, доселе не отсвечивающаяся похлеще Розалинды. Жасмин на секунду задумывается. Амара уже видит надвигающуюся бурю.

— Ты... Ну... Пока стой тут, — беспечно заявляет Жасмин, образно отмахиваясь от Мари, которая приподнимает бровь на её слова, но молчит. Райян едва сдерживает смех, смотря на этих двоих. Розалинда пораженно переводит взгляд с Мари на Жасмин и обратно, видно, что она не соглашается со словами Жасмин, но перечить не решается. Флорис такой проблемы не видит, фыркая, и закатывая глаза.

— Прекрасный план, — саркастически заявляет Флорис, от чего Жасмин злится.

— Ты что-то имеешь против?!

— Нет, нет, ты ж лидер, я просто восхищаюсь, — хлопает в ладоши Флорис, а затем приподнимает руки вверх, показывая, что сдаётся. — Гениальная тактика, шеф.

— Замолчи!

В этот момент Розалинда тихо отходит от Жасмин и двигается за Мари, которая решает действовать по своему, причем, весьма не плохо. Погруженные в свою перепалку никто не замечает, кроме Амары.

— Албер, за что?! — стонет Жасмин, когда Флорис и Райян вновь ссорятся. Следующие десять минут становятся ужасом. Райян лезет вперёд, Жасмин пытается всеми командовать, Флорис саркастично комментирует каждый шаг, а Розалинда просто исчезает.

— Где Мышь? — спрашивает Райян, оглядываясь, только вспомнив о ней.

— Тут, — раздается тихий голос откуда-то справа. Амара может только хлопать гениальности Розалинды, которая сделала иллюзию, хотя находится уже на половине пройденного пути с Мари. Она наблюдает, как Мари показывает палец вверх, а Розалинда неловко, но признательно, улыбается, при использовании такой иллюзии. Никто даже не замечает, что она не стоит рядом. Уверены, что не замечают и кто-то из них видит её, но молчит.

— Ты можешь перестать так делать?!

— Это её магия, дебил, — бурчит Флорис.

— Меня не бесит её магия, меня бесит, что я не знаю, где она! — возмущается Райян. Флорис специально наступает Райяну на ногу. — Ай, придурок!

— Ой, случайно.

— Может, ты прекратишь? — вздыхает недовольно Жасмин. Флорис беспечно заявляет:

— Я бы прекратил, если бы он не был идиотом.

— Твою же мать, Флорис! — кричит Райян, едва не упав.

— Что? — спокойно интересуется Флорис.

— Ты сам сдвинул платформу! — продолжает кричать Райян, когда все падают вниз.

— Придурки, вы что творите?! — слышится крик Жасмин.

— ...Я ненавижу свою работу, — произносит Амара, глубоко вдохнув, затем медленно выдыхает. Жасмин продолжает раздавать приказы, которые никто не слушает. Райян пытается прыгнуть через препятствие, но врезается в стену.

— Твою ж! — восклицает Райян, потирая лоб. Флорис смеется так, что чуть не падает сам.

— Великолепно. Аплодисменты.

— Вы можете уже заткнуться?! — кричит Жасмин, подняв руку, чтобы кинуть тренировочный нож. В этот момент Мари спокойно доходит до конца зала, открывает нужный проход и оборачивается. Без раздражения. Без эмоций. Только тишина. Розалинда встает рядом с ней. Амара задумывается, признают ли Мари теперь, когда она действует явно лучше их. Жасмин замирает.

— Задача выполнена, — спокойно говорит Мари.

— Да пошла ты, — бросает Райян. Жасмин даже не может возразить, больше сосредотачивается на Розалинде.

— ...Ты что, ушла за ней?! — требовательно спрашивает агент Пуля. Мышь тихо отводит взгляд, но отвечает:

— ...Она знала, что делает, — её слова оставляют после себя весьма красноречивое молчание. Амара видит, что Полдень и Пуля хотят перечить Розалинде. Жасмин чуть не взрывается. А Амара в этот момент пытается не захохотать. Она поняла. Мари перетянула Мышь на свою сторону. И никто этого даже не замечает.

— ...Завтра попробуем ещё раз, — выдыхает Амара.

— Я умру раньше, — хрипит от смеха Флорис и падает на колено.

— Ну, это хоть что-то, — усмехается Амара, ожидая, что всё закончится на этом. Признаться, ей стоило думать больше, учитывая, что у многих эмоции от такого зашкаливают.

— Что. Это. Было?! — крик Жасмин оглушает тренировочный зал. Её гнев можно прочувствовать в воздухе, ведь такого провала она не ожидала, отказываясь признавать вклад Мари. Она обводит команду ледяным взглядом. — Мы не смогли пройти элементарное задание! Элементарное.

— Да потому что тут половина бесполезные и ни на что не годные! — яростно машет рукой Райян. К удивлению Амары, Жасмин соглашается. Зигзаг решает посмотреть, чем все закончится, пусть и желает уйти, раз тренировка окончена. Здесь и сейчас вершится дальнейшая динамика команды и она не желает пропустить такое.

— Согласна, — фыркает Жасмин и переводит взгляд на невозмутимую Мари, когда агенты Мышь и Мира подходят к ним.

— ...Что? — тихо спрашивает Розалинда, не уверенная, правильно ли она понимает, что подразумевает Пуля.

— А что? Ты действительно думаешь, что у нас был шанс с этим ребёнком?! — указывает на Мари яростная Жасмин. Агент Мира не колеблется. Флорис молчаливо и пораженно наблюдает, как Райян поворачивается к Мари, соглашаясь условно на слова Жасмин.

— О да, давайте поставим малявку во главе, потому что она выглядит круто!

— Вы не ставили меня во главе, — спокойно отмечает Мари. И тут Флорис желает согласиться. Он молчит.

— О, неужели?! — Райян смеется. — А ведёшь себя так, будто уже решила, что мы твои подчинённые.

— Да. Ты даже не пыталась работать в команде, — кивает Жасмин. Мари молчит. Ей подобное знакомо. До боли. Перед глазами другие лица, другое место действия, такие же крики.

— Ты просто ходишь с этим выражением лица, будто мы все — мусор, — продолжает Райян. — А что сделала ты?!

— Ты хоть пыталась нам помочь? — подхватывает Жасмин. — Нет, ты просто смотрела со стороны.

— Как всегда.

— Как будто ты выше этого.

Мари не слушает, уже где-то там, в воспоминаниях. Как она не проваливалась уже год.

«— Это ты, да?! — разворачивается тетя Анфиса. Мари всего лишь зашла на кухню. Просто зашла, когда тетя была уже здесь.

— Ты привлекла внимание, как и хотела этого!

На полу разбитая тарелка. Источник криков полного ненависти и призрения, такой уверенности, что любой поверит тете, а не Мари. Так было раньше, другие лица, всегда не Мари.

— Ты всё испортила! Это была моя любимая тарелка! — возмущается тетя Анфиса, а Мари знает, что её любимая тарелка даже не эта. Она стоит на полке, высоко, так, чтобы дети не смогли её достать, исписанная узорами и единственная такая тарелка во всем их доме. Эта тарелка обычная, такая же, как и все остальные из набора, подаренного давно мамой Мари. Это не я, могла бы сказать Мари, хочет сказать, но молчит. Знает: бесполезно. Что в школе, что дома, что в гостях. Всегда виновата она, никогда не слушают её. Бесполезно.

— Как всегда, только мешаешь, — успокаивается тетя Анфиса и Мари уже знает, что за спиной кто-то из родителей. Это оказывается мама, стоя за её спиной так, что Мари становится не уютно. Не безопасно. От этой мысли сердце екает. Не безопасно. Ей не безопасно от того, что её мама, родительница, женщина, родившая её и подарившая жизнь, любимая мама, когда-то улыбающаяся так, будто Мари подарила ей солнце, но теперь смотревшая на неё с разочарованием, словно её единственная дочь испортила всю жизнь, стоит за спиной.

— О Яхне, Мари, почему ты такая?»

— ...Эй! — возмущается Райян. Перед лицом рука, которую Мари могла бы схватить заломить за спину, сломает пальцы, ударить в ответ, но Мари моргает. Она сдерживается. Райян раздраженно фыркает. — Ты вообще слушаешь?!

Мари переводит на него взгляд без злости и раздражения. Просто смотрит и молчит.

— Ты хотя бы скажешь что-то?! — прикрикивает Райян, скривив губы. Жасмин скрещивает руки.

— Она даже не оправдывается.

Зачем оправдываться, если она не виновата? Мари не понимает.

— Может... Может, хватит? —сжимает руки в кулаки Розалинда.

— Хватит?! — Райян разворачивается к ней. — Ты серьёзно?

— Мы все провалились, — тихо говорит Розалинда. — Почему... Почему виновата только она?

— Потому что, — Жасмин сжимает челюсть, — С самого начала было понятно, что она здесь лишняя.

— Вы закончили? — спокойно спрашивает Мари. От пустого взгляда её серых глаз становится не по себе. Воцаряется тишина. Амара всё это время молча наблюдает и только сейчас вздыхает.

— Всё. Заканчивайте.

— ...Вы тоже так думаете? — недовольно спрашивает Флорис. Амара всматривается в Мари. Она видит возможность сплотить команду. Возможный шанс. И отвечает не сразу.

— ...Я думаю, что, если мы будем продолжать в том же духе, нас всех весьма скоро похоронят в одной могиле.

— Оптимистично, — хмыкает Райян. Флорис поджимает губы, отвернувшись. Розалинда расстроенно смотрит в пол. Амара не отрицает, пусть и не соглашается.

— Я реалист, — заявляет Амара.

— Отлично. Значит, завтра новый провал, — пожимает плечами Жасмин. Амара смотрит на Мари ещё раз. Какого Албера она так спокойно это принимает? Но вслух не говорит. Не её дело. Вместо этого разворачивается и уходит. Остальные, раздражённые и разбитые, расходятся кто куда.

Остается только Мари. Просто стоит. Как и тогда, в той кухне. Мари не чувствует ничего. Она знает, что должна что-то чувствовать. Злость. Обида. Разочарование. Но вместо этого только серое оцепенение. Она идет по коридорам здания организации, словно сквозь туман.

Где-то в голове мелькала мысль: слишком к этому привыкла.

Её обвиняли с детства. Мать, иногда отец, тёти, дяди, бабушки, дедушки, затем школа. Теперь они. Разница только в том, что тогда она не могла уйти. А сейчас может. Вот только куда? Зачем? Её пальцы невольно сжимаются в кулак. Она не хочет это чувствовать. Опустошение. Меланхолию. Значит, остается один вариант. Злость и возмущение.

— Старик, это нечто, — с порога заявляет Мари, надеясь, передать своим началом потрясение и возмущение пережитым днём. При виде Мари, плюхающуюся на мягкий диван, обнимающую подушку на животе, прикрывающую лоб другой рукой, он тут же взмахом руки откладывает на потом открытые голограммы, а Печроуз понятливо произносит:

— Проекты работают автономно и в фоновом режиме. Мари, если желаете, я также могу выслушать вас и дать совет, если будете в нем нуждаться.

— Спасибо, господин Печроуз, мне приятно. Можете слушать, я не возражаю. Минуту и я буду готова.

— Что такого произошло, оставившее на тебе такое неизгладимое впечатление? — Ирвин откидывается на спинку стула, с интересом постукивая пальцами по подлокотнику. Мари раздраженно стонет, проведя рукой по лицу. Он впервые видит такую открытость с её стороны и ему приятно знать, что Мари доверяет ему такую сторону её личности, где она позволяет себе быть подростком и проявлять чувства, не считая это слабостью. От показанного доверия, признательность расцветает в нем, подобно цветам. Но Ирвин видит напряжение в плечах, в сжатых пальцах на подушке. Мари вздыхает и, взмахнув рукой в сторону, пытаясь придать себе драматичность, выдает:

— Это катастрофа. Я не знаю, каким местом, образом, под чем и над чем, для чего и почему, с какой целью или просто по приколу, додумались собрать эту команду. Посмотрели такие на наши фотографии, краткое резюме, подумали, почесали затылок, прикинули в уме и такие: да, это прекрасно. Ничего не прекрасно! Я хочу ошибаться, действительно хочу, но это... Это провал. Они не хотят меняться. Они не хотят быть командой. У каждого свои тараканы в голове, а кто-то может, и вовсе без короля. Нужно чудо, чтобы они решили поменять себя, тем самым став чем-то большим, чем они есть на деле. А агент Зигзаг... Я разочарована. Возможно, я излагала на неё слишком большие надежды, а может дело в том, что она не желает сама работать с нами. Признаться, там почти никто не желает быть в одной команде.

— С 96,8% могу заявить, что «чудом» для данной команды послужите именно вы, Мари, — раздается голос Печроуза, когда Мари затихает после пылкой речи. Ирвин мычит, соглашаясь. Он замечает недоверчивый взгляд Мари, столь выразительный и красноречивый, направленный на одну из камер видеонаблюдения позади Ирвина. Разглядывая протеже, он поражается тому, что видит. Ирвин помнит её замученной на грани слома личности, уставшей и напряжённой, недоверчивого брошенного бродячего котенка, не верующему новому хозяину, подобравшего его домой. Но из брошенного котенка растет полноценная кошка, хищница. Из Мари выйдет прекрасный человек, которым она уже является. Да, Мари не идеальная, не белая и пушистая, но она личность. Со всеми изъянами и недостатками, старается стать лучше, совершенствуясь и преодолевая себя. Он пытается ей помочь в силу возможностей, зная, что из-за специфики и особенности происходящего с ней, получить ей психолога или психотерапевта невозможно. Ирвин таковым не является. Он может вскрыть человека, зашить его, прооперировать, но не более. Он не врач в том смысле, что посмотрев на медицинскую карту, поймет сразу без разбора, чем человек болен, да он проходил и изучал многое, но больше сосредоточился именно на хирургии. А потом уже на создании лекарств, вакцин, чего угодно инновационного, не созданного раньше или усовершенствуя старое. Ирвин не только хирург, но и изобретатель. Он может связан быть с чем угодно, но не с исцелением психологических травм. Исцеление не линейный процесс, будут тяжёлые дни, когда нет сил и желания что-либо делать. Будут дни, когда кажется, что всё бессмысленно. Он через это проходил. Знает и может понять, что через это проходит Мари. Ирвин хочет помочь. Он хочет, чтобы она понимала, что Ирвин на её стороне. Он её наставник. Ирвин выбрал Мари своей протеже. Он решил защитить ее, во что бы то ни стало, и сделать свободной от влияния организации. Позволить ей стать подростком, но это не означает, что Мари нужно будет все забыть. Невозможно отнять то, что делала Мари, через что прошла и пережила.

— У вас ещё есть время, чтобы прижиться, — задумчиво говорит Ирвин. Заметив, что она обращает все внимание на него, а не на молчаливый разговор мимикой Печроузу, который в ответ пишет перед ней текст или показывает смайлики, созданные самим Печроузом, Ирвин продолжает: — Знаешь, когда я стал напарником Людока, мы тоже не могли работать вместе. Наша первая встреча произошла так, что я победил всех желающих агентов со мной сразиться по настоянию прошлого главы организации, Людок был последний, такой же новобранец, как и я. Мне не хватало тогда опыта, но мастерство и таланта, а также моего ума и стратегии было достаточно, чтобы победить всех. Обычный поединок оценки силы, хотя многие меня недооценили до самого конца.

— Ты и его одолел?

— Да, потом мы решили с ним сыграть в камень-ножницы-бумага, а затем Марлоу пришел и сказал, что Людок станет моим напарником и мы теперь дуэт. Я его всегда побеждал, понимал зависть по отношению ко мне. Он считал меня слишком безрассудным, я считал его слишком правильным.

— Если не секрет, почему он на вас зол?

— Ты про нашу встречу, когда я назначил тебя своим протеже... Я же ушел с поста активного агента, редко выполняю подобные миссии. Он этого не принял. Сказал, что собираюсь загубить талант. Мы с ним часто ссорились, но пару лет до этого, стали хорошими друзьями, пока не перестали ими быть.

— Вы ссорились?

— Постоянно.

— ...Но вы работали вместе.

— Потому что это не отменяло того, что мы были хорошими агентами, — отмечает Ирвин, видя, как Мари поджимает губы, а затем неуверенно спрашивает:

— Думаете, мы сможем быть полноценной командой?

— В тебе я не сомневаюсь, соплячка, — ухмыляется Ирвин, видя как вытягивается лицо протеже, не ожидавшей от него подобных слов. — Ты же понимаешь, что команда формируется не за один день?

— Ты опять за свое, старик?

— Очень молодо выглядящий старик, — проводит по волосам Ирвин, улыбаясь чуть шире. Мари закатывает глаза. — Ещё рано о чем-то судить, кто знает, как всё сложится. Это только первый день и первое плохое впечатление. Либо хуже, либо лучше. У вас будут ссоры, но в первую очередь нужно построить уважение и доверие. Без доверия хотя бы минимального командой не стать. Если не доверяешь прикрыть спину, то о какой командной работе идёт речь? Да, без доверия можно построить команду, не спорю. У меня нет волшебных слов, чтобы всё исправить. Но если ты в них не веришь, они никогда не станут командой.

— Я подумаю, — внимательно смотрит на него Мари.

— Это уже что-то.

Раздаётся тревожный длинный звук, побочный началу рока, но быстро стихает. Ирвин раздражается почти не заметно. Он на мгновение хмурит брови, разминает плечами и медленно встаёт со стула. Печроуз со слышимыми нотками сочувствия говорит:

— К сожалению, приближается господин Вруз. Мари, не желаете покинуть лабораторию в зону тренировочного зала?

Поняв, что её вежливо увольняют Мари встаёт, взмахнув рукой Печроузу. Сбоку открывается дверь, скрытая, что ведет сразу в тренировочный зал. Мари одевает маску Небесной тени, расправляет плечи и быстро исчезает за закрывающейся стенкой. Когда Мари уходит, Ирвин остается сидеть в тишине.

— Ваш пульс учащён, — заявляет Печроуз.

— Знаю, — прикрывает глаза Ирвин. Они переходят на личности. Он догадывается, знает и злится, хоть и не показал этого.

— ...Вы переживаете за неё.

— Я не переживаю, — бурчит он.

— Вы врёте.

— Печроуз, — раздражённо трет переносицу Ирвин.

— Вы хотите ей помочь, но знаете, что не можете вмешиваться напрямую.

— Я знаю, — тяжело вздыхает Крокус. Он делал всё, что может. Следит, чтобы Мари не перегружала себя. Убеждает, чтобы ела хоть что-то. Проверяет, как она спит, если спит здесь. У неё есть кошмары, но нечастные. Ирвин не знает, как обстоят дела со сном дома, но надеется, что кошмары редки.

— Вы заботитесь о ней, но боитесь, что этого недостаточно.

— ...Я боюсь, что однажды она просто перестанет возвращаться.

И Ирвин не сможет её спасти.