Глава 13 - Половина шага ближе

Vinnie.

Иногда я думаю, что всё уже сказано. Что каждое движение в этом доме отзывается эхом старых ошибок. Я вхожу в комнату, и стены сжимаются, как будто помнят, каким я был, и не верят, каким становлюсь.

Но с тех пор, как она здесь, тишина стала другой.

Я начал улавливать дыхание в паузах между днями. Как будто музыка, которую не слышно, но всё равно чувствуешь — где-то в груди, в горле, в коже. Это она. Джерен. Тишина с оттенком присутствия.

Мы почти не говорили пару дней. После той поездки, после разговоров и лавандового пакета, я боялся что-то разрушить. Она стала ближе — на полшага, может, на вдох. Этого оказалось достаточно, чтобы я не мог думать ни о чём другом.

Сегодня утром я долго смотрел на её чашку на кухне. Она всегда ставит её немного левее, чем остальные. Словно в этом есть тайный ритуал — чуть уклониться от порядка. Она не любит симметрию. Я не знал таких вещей раньше. Теперь знаю.

***

Я нашёл её в библиотеке. Она сидела на полу, между двумя полками, с ноутбуком на коленях. Свет падал под странным углом — мягко, пыльно, золотисто, будто солнце решило быть осторожным, чтобы не спугнуть момент.

Я встал в дверях. Просто смотрел. Её волосы упали на плечо, рука двигалась по тачпаду — ритмично, сосредоточенно. Она не заметила меня сразу.

И это было — красиво.

Не глянцевая красота, не броская. А настоящая. Та, что проступает сквозь движения, сквозь тишину.

Я подошёл ближе, сделал вид, что ищу книгу.

— Ты часто прячешься здесь? — тихо.

Она подняла взгляд. Не удивлённо — скорее, с той самой тенью полушутки, что всегда прячется в её глазах.

— Прячусь? — переспросила она, — Нет. От кого?

— От меня, — сказал я, и это вышло слишком честно.

Она не ответила. Только отложила ноутбук и потянулась за чашкой.

— Иногда тут просто тише, — наконец сказала она. — Тут никто не делает вид.

Это ударило точнее любого упрёка.

Я сел на пол рядом, не слишком близко. Просто чтобы быть на одной высоте.

— Я всё ещё не знаю, как быть рядом с тобой, — признался я. — Но я хочу научиться.

Она посмотрела на меня — по-настоящему. Без маски. И ничего не сказала. Но в этом взгляде было разрешение.

***

Весь день я думал, как сделать для неё что-то простое. Без громких жестов. Просто… внимание.

К вечеру я уже знал, что хочу. Мы собирались устроить ужин на террасе. Без гостей, без официантов — только мы, как в те старые фильмы, где важна не еда, а паузы между фразами.

Я сам поставил стол. Убрал всё лишнее. Нашёл лампы с тёплым светом, чтобы не резало глаза. Включил старую пластинку — джаз, но мягкий, почти шёпот.

Она вышла на террасу босиком. В длинной синий кофте, с распущенными волосами. Словно не в моём доме, а в своём. Я запомнил этот момент — до мелочей.

Я подал ей тарелку — не как официант, не как хозяин, а как кто-то, кто хотел бы быть рядом. Просто рядом. Она поблагодарила тихо. Даже не улыбнулась — но взгляд смягчился.

Мы ели мало. Говорили ещё меньше. Но тишина между нами уже не кололась. Она текла. Легко.

— Мне здесь… легче, — вдруг сказала она, — чем в городе. Здесь всё медленнее. Можно дышать.

Я кивнул. И не сказал, что это она замедляет мой мир. Что её присутствие — как торможение, как передышка, как шанс.

Иногда я ловлю себя на том, что жду шагов в коридоре. Или хруста её электронки где-то на балконе. Я различаю её присутствие вслепую — как будто она стала частью пространства.

***

Позже, когда стемнело, мы сидели на ступенях террасы. Я накрыл её пледом. Ткань почти не касалась её кожи, но я видел, как она поёжилась от лёгкого прикосновения — не от холода, от того, что кто-то о ней подумал.

Она сидела совсем близко. Рыжие волосы мягко падали на плечи, улавливая свет от лампы — будто в её прядях спряталось вечернее золото. Зелёные глаза не светились, не играли, нет — они смотрели спокойно, устало, глубоко, как мох под водой. В них не было кокетства, и, наверное, поэтому я не мог отвести взгляд.

Джерен не была той, кого рисуют для витрин. В ней было что-то другое — точное. Идеальные пропорции, гибкость танцовщицы, в этой плавности жестов скрывалась сила. Она могла казаться хрупкой — до тех пор, пока не начинала двигаться. И тогда становилось ясно: она могла разрушить. Или спасти. Без усилий.

Я положил рядом с ней маленькую вещь — деревянную брошь в форме лисы. Старую. Мою. Когда-то мне её подарил брат, ещё в детстве, сказав: “ты же хитрый, как лиса”. Тогда мне казалось это обидным. Сейчас — наоборот.

— Это просто… — я запнулся, — я подумал, она может тебе подойти.

Она взяла брошь. Долго смотрела. Не спрашивала, почему. Не спрашивала, откуда.

Только кивнула. И сказала:— Красиво.А потом добавила — почти неслышно:— Спасибо, что не делаешь громких жестов.

Я рассмеялся — тихо, облегчённо.— Я учусь быть тише.

— Выходит, тебе идёт.

— Ты не такой, каким я тебя знала, — сказала она вдруг. Шёпотом.

Я усмехнулся.— А ты не такая, какой я тебя боялся.

Она чуть улыбнулась. Слишком устало, чтобы шутить.

Мы молчали.

И между нами была искра. Тепло. Тишина. Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Но позже она встала. Сказала: «Спокойной ночи».

И ушла в свою комнату. Я не пошёл за ней. Но сердце — осталось на террасе.

А позже, уже за полночь, я стоял у её двери. Не для того, чтобы постучать. Просто, чтобы быть рядом. Хоть немного. Хоть через дерево. Хоть сквозь стены.

Потом я ушёл в свой кабинет и достал старую коробку с фотографиями. На одной — я, мой брат, и папа, который тогда ещё казался живым. Улыбка на моём лице выглядела чужой. Как будто её нарисовали поверх.

Я думал о том, как всё могло бы быть, если бы я вырос в другой семье. Или если бы хотя бы кто-то когда-то обнял меня — просто так, без причины.

Теперь я хочу обнять её. Без причины. И не имею права.

Пока что.

_____

P.S.Прошу прощения, что прошлые главы были короткими — постаралась это исправить здесь.Немного странно впервые говорить от себя в этой истории, но, наверное, пришло время.Если вам интересно больше знать о процессе, мыслях и новостях — в разделе Conversations у меня выходят небольшие посты о фанфике.Можно подписаться — тогда вам будут приходить уведомления.Спасибо, что вы здесь.