Глава 10 - Тишина до бури

Джерен не сомкнула глаз. Ни на секунду. Она сидела у окна, завернувшись в тёплый плед, и смотрела на то, как по пруду ложатся лёгкие круги от ветра. Её ноги замёрзли, но она не двигалась. Не хотела. Не могла. Боль в груди уже не была горячей — теперь она была тупой и глухой, как затухающая рана, которую ты не лечишь, а просто ждёшь, пока она не отнимет всё.

В голове было пусто. Или, наоборот, слишком много. Образ Винни, пьяного, прижимающего к себе ту девушку — без имени, без лица, просто силуэт. Их смех. Его взгляд. Её губы.

Джерен не могла понять, почему её это так ранило. Они не пара. Всё — игра. Сделка. Её условия, его условия. Бумаги. Но почему тогда от этой игры разрывало грудную клетку изнутри? Почему дыхание давалось с трудом?

Солнце медленно поднималось над лесом, окрашивая стекло бледно-золотым. Джерен не пошла на завтрак. Не надела красивое платье. Не сделала причёску. Просто осталась. С собой.

Винни чувствовал себя не в своей тарелке. Голова гудела, во рту сухо, как будто он неделю пил, а не одну ночь. Он толком не помнил, что произошло, но знал точно — это было глупо. Ошибкой. Грязной, неуместной. И теперь всё стало хуже.

Он прошёлся по дому, заглянул в столовую — её не было. Он спросил у прислуги. «Мисс Джерен не завтракала, сэр. И не выходила из комнаты.»

Он понимал. Почти сразу. И ему стало невыносимо тоскливо.

Когда он постучал, ответа не было. Только тишина. Он повернул ручку. Дверь была не заперта.

Она сидела на диване, в той же одежде, что и вчера. Глаза покрасневшие. Волосы спутаны. Но она всё равно выглядела красиво — по-другому. Уязвимо. Настояще.

— Ты как? — негромко спросил он.

Она медленно повернулась. Смотрела на него несколько секунд, прежде чем заговорить.

— Знаешь, я ведь не думала, что ты мне что-то должен. — Голос был ровный, но в нём дрожал лёд. — У нас договор. Бумаги. Сделка. Ничего лишнего. Я это прекрасно понимала.

Он смотрел на неё и не знал, куда деть руки.

— Но почему-то всё равно было больно, — продолжила она. — Потому что ты... хотя бы мог быть честен.

— Я был пьян. Это была ошибка.

— Ошибка — когда ты роняешь стакан, — отрезала она. — А это был выбор.

Он хотел что-то сказать, но не смог. Всё казалось неуместным.

— Не переживай. Я не устрою сцену. Мы же взрослые. Профессионалы. Просто... не надо больше делать вид, что между нами что-то есть. — Она поднялась с места. — Теперь всё по-честному. Я — твоя фиктивная невеста. Только и всего.

И она вышла. Лёгкий запах её парфюма остался в комнате, а с ним — пустота.

***

В следующие дни они едва говорили. На людях держали маску: нежные взгляды, лёгкие касания, общие фото. Но дома — тишина. Холодная, осязаемая, тянущаяся, как простыня между двумя телами в одной постели.

Джерен старалась не думать. Она вновь стала собой — расчётливой, отстранённой. Её тетради снова заполнились заметками, схемами, фамилиями. Она следила за собой, за расписанием, за тем, чтобы не выдать ничего лишнего.

А Винни... он смотрел на неё, когда она не замечала. Замечал, как она больше не улыбается. Как не спрашивает, как прошёл его день. Как не бросает острых комментариев. И это выводило его из равновесия.

Он начал понимать, что зашёл слишком далеко.

В один из вечеров он вошёл в её комнату без стука.

— У нас мероприятие. Закрытая бизнес-вечеринка. Будет один человек... из твоего прошлого.

Она подняла глаза. Без эмоций.

— Имя?

Он назвал его. Она вздрогнула.

— Думаешь, он узнает меня?

— Не если ты будешь играть хорошо.

Она кивнула. Всё снова свелось к роли.

— Надеть что-то конкретное?

— Да. Я оставил платье в твоей гардеробной. Там всё, что нужно.

Она не спросила, откуда он знает её размер.

***

Перед выходом она стояла перед зеркалом, застёгивая серьги. Платье обтягивало фигуру, волосы были аккуратно собраны, губы подведены мягким винным оттенком.

Она посмотрела на себя. Долго. Внимательно.

— Всё это — временно, — шепнула отражению. — Всё это — не про любовь.

Сзади появился Винни. Он тоже был в чёрном. Безупречен. И непривычно тихий.

Он молча подал ей руку.

Она взяла её. Роль — это единственное, что оставалось.

Но сердце, где-то глубоко, всё ещё билось. Неровно. Настороженно.

И, возможно, это было только начало новой бури.